Сегодня сложно представить, чтобы вам в магазине завернули котлету в вчерашний номер газеты. Представьте: вы стоите у прилавка, берёте пирожок, а продавец — хоп! — заворачивает его в «Правду» со статьёй о заседании партии. И главное — без перчаток.
А в Советском Союзе это было абсолютно нормально. Более того — это был бытовой стандарт. Газета — универсальный упаковочный материал: дешёвый, доступный и, что уж скрывать, в каком-то смысле даже “официальный”. Её рвали, клали, стелили, заворачивали и не задавались вопросами.
Почему это вообще стало нормой? И почему никто не говорил: “А вы в курсе, что это типографская краска?” Сейчас попробуем разобраться.
Газета — была “бумагой на все случаи”
В СССР с одноразовой упаковкой было туго. Пакетов не было, фольги — только в особых случаях, пергаментная бумага — дефицит. А вот газеты — были у всех. Каждый день, в каждый ящик, в каждый дом. «Правда», «Известия», «Труд», «Советский спорт», и, конечно, местные районки.
Газета — вещь полезная. Ею растапливали печку. Ею мыли окна. На ней чистили рыбу. Её стелили под сапоги, чтобы не протекло. И, разумеется, в неё заворачивали еду.
Пирожки на вокзале, селёдку на рынке, печёную картошку на базаре, домашние бутерброды в дорогу — всё это упрямо и с любовью заворачивалось в газету. Потому что другого не было. Но главное — никто не возмущался. Это было удобно и дёшево.
Типографская краска? Ну и что?
Да, сейчас мы все знаем: типографская краска содержит тяжёлые металлы, химикаты, и вообще — “нельзя есть с печатного”. Но в СССР об этом никто не говорил. Ну, почти никто.
Во-первых, информацию о вреде краски особо не афишировали. СанПины были, но никто не читал. Люди жили проще:
— Бабушка ела 70 лет — и ничего, ещё на пенсии огород копает.
Во-вторых, газета контактировала с пищей кратко. Завернули — и сразу съели. И, честно говоря, пирожок на фоне статей про съезд КПСС приобретал какой-то особый вкус.
Завернули — значит, с душой
На рынке это был знак уважения. Завернули вам кусок сала не просто в газету, а в двойной слой газеты — значит, вы “свой”. Завернули домашнюю курицу и ещё газетку сверху приложили — береги, как золото.
Газета была не только упаковкой, но и разговором. Пока продавец заворачивает, идёт диалог:
— А это мясо свежее?
— Сегодня утром зарезали. Вот, заверну получше, чтобы не протекло.
И ты уходил с пакетом, в котором “Литературная газета” плотно обнимала вашу говядину.
Бутерброды в дорогу — всегда в газете
Если ехали на поезд — мама или бабушка обязательно делали бутерброды. Хлеб, масло, колбаска — и всё это в газету, сверху салфетка, а потом в авоську или сумку-холодильник (если она вообще была).
И пахли эти бутерброды — не знаю, чем именно, но пахли детством, дорогой, поездом, плацкартом и томатным соком в гранёном стакане.
Так плохо это было — или хорошо?
По нынешним меркам — странно. Санитарные нормы, упаковка, пищевые красители, “контакт с не пищевыми поверхностями” — всё это, конечно, важно. Но в СССР было по-другому: если что-то работает — значит, нормально.
Газета была частью жизни. И обёрткой, и подстилкой, и фоном. Да, не стерильно. Зато по-человечески.
Теперь всё стерильно. Но что-то потеряли
Сейчас еду заворачивают в пергамент, пластиковый ланч-бокс, или вовсе вакуумируют. Всё чисто, безопасно, без типографской краски. Но вот того ощущения — простоты, разговоров, доверия — стало меньше.
Пирожок в газете на вокзале был не просто едой. Это был кусочек советской реальности: недорогой, сытный, не очень полезный — но родной.
Если вы когда-нибудь ели бутерброд, завернутый в «Комсомолку» — поставьте лайк.
Подписывайтесь на канал, здесь я рассказываю о повседневных вещах из прошлого, которые мы помним не по фото — а по запаху, звуку и вкусу.
А в комментариях напишите: а вы что-нибудь ели “с газеты”? И какой номер газеты был у вас под пирожками?