Настя включила свет — тусклая лампочка озарила пространство. В углу, под кухней, прятался огромный отсек для картошки, свёклы, моркови, теперь пустой. Дальше под залом — полочки вдоль всех стен, тут бабушка хранила свои баночки. А ещё под двумя комнатами — простор, где когда-то лежали тыквы, другие овощи, яблоки; рядом хранились старые вещи на всякий случай.
У погреба был небольшой секрет: два лаза. Первый — на кухне, второй, незаметный, — в спальне, под половиком. Зачем так прадед делал? Наверное, для удобства. Захотел морковки — прыг в погреб с любой стороны дома.
Настя прошлась вдоль полок, снова защемило в груди: сколько бабушка успела сделать заготовок! Лечо, маринованные огурцы, помидоры с чесноком… Куда теперь всё это? Придётся, наверное, забрать с собой — дом стоять будет всю зиму нетопленным, всё пропадёт…
Ох, бабушка… Почему ты так стремительно ушла? Настя вытерла слезинку, мысленно приободрилась: жить надо дальше.
Она подошла к лазу, собиралась крикнуть Максиму — спросить, что достать: лечо, огурцы или всё сразу? Вдруг услышала, как раздался звонок телефона. Максим возился с картошкой на кухне, но, услышав сигнал, выругался и поспешил в дальнюю комнату — в спальню, и там уже ответил на звонок.
Настя удивилась: выходит, Максим не хотел, чтобы она слышала его разговор. Но ведь между ними нет секретов? Девушка решила подслушать.
Она осторожно поднялась по второй лестнице, ведущей к тайному выходу, и прислушалась. Максим стоял прямо над ней, и ей было хорошо слышно:
— Чего ты звонишь? — тихо и со злостью произнёс он. — Я же сказал, сам тебе наберу…
Голос собеседника доносился глухо, неразборчиво через динамик.
— Да чего ты дергаешься? — прошипел Максим. — Всё идёт нормально. Да, старуха коньки отбросила, всё отлично. Получилось даже лучше, чем я планировал. Врачи сказали — инфаркт. Теперь я в этом доме хозяином буду, и найду, что надо, будь уверен. Девка? А что с ней? Пусть пока живёт. Мне так даже лучше. Накормят, напоят, приголубят… Всё, не звони мне. Я сам тебе наберу, когда вопрос с ней решать надо будет.
Настя слушала всё это, оцепенев, не в силах поверить, что эти слова произносит её любимый. Неужели речь о бабе Вале? И… о ней тоже?
«Получилось лучше, чем планировал» — что это значит?
— О боже, что это всё значит? — мелькнуло в голове.
Всё тело мелко дрожало, ноги едва держали её на ступеньках; Настя чуть не свалилась с лестницы, потом, цепляясь, спустилась вниз. Надо было сделать вид, что ничего не слышала. Надо было понять, кто такой Максим — она ведь знала о нём так мало…
Но как теперь с ним говорить, зная, что он — другой, способный на такие ужасные слова? В комнате над головой Максим что-то набирал в телефоне, и Настя вдруг отчётливо почувствовала опасность.
Бежать. Немедленно.
В два счёта она оказалась у первого выхода из подпола, поднялась по лестнице и рванула на улицу. Слёзы лились, её трясло от ужаса услышанного. Да, бежать!
Она выбежала на крыльцо и вдруг увидела в окне кухни Максима — на мгновение его лицо показалось ей чужим, жёстким, злым. Он, заметив её взгляд, тут же натянул улыбку, помахал, но Настя только отвернулась и побежала со двора. Куда?
Машина осталась у дома — ехать с Максимом нельзя. Только к соседям. Они хорошие, помогут, не дадут обидеть.
— Настя, ты куда побежала? — услышала она голос Максима за спиной.
Девушка не обернулась, только прибавила бегу.
Вот уже и дом Марии. Настя практически налетела на соседку во дворе.
— Ох, Настенька, приехала! — улыбнулась Мария. — Я к тебе как раз шла, вижу — машина стоит. Ничего не украли? Всё цело?
— Тётя Маша… помогите! — выдохнула Настя, задыхаясь. — Спрячьте меня! Я боюсь его!
— Кого? — изумилась Мария. — Максима?
- Я вообще не знаю, кто это такой…
Не спрашивая больше ни о чём, Мария схватила Настю за руку и втянула в дом.
А ещё через минуту в дом ворвался Максим.
— Настя, я не понял, что с тобой? Почему ты убежала? — запыхавшись, спросил он. Вид у него был растерянный, удивленный, но вместе с тем — крайне напряжённый.
Настю буквально трясло.
Наконец, немного совладав с собой, она заговорила, голос дрожал:
— Максим, я слышала твой разговор. Ты говорил о бабушке… обо мне. Страшные вещи… Максим, ты действительно причастен к смерти бабы Вали?
— Настя, что за чушь ты несёшь? — вскинул брови Максим. — Я не понимаю, о чём ты вообще говоришь! Какой телефонный звонок? Как я мог быть замешан в смерти бабы Вали?
— Ты разговаривал в спальне, а я была внизу. Всё слышала… — прошептала Настя.
— Да о чём ты?! — выкрикнул Максим. — Мне никто не звонил, ты, наверно, просто придумала!
— Уходи. Я не хочу тебя видеть. — тихо, но твёрдо сказала Настя. — И знай: я обращусь в полицию!
— В полицию?! — рассмеялся он, а потом резко оборвал смех. — Да пошла ты... По тебе, похоже, больница плачет! — Он с грохотом хлопнул дверью.
Настя, немного успокоившись, всё рассказала Марии. Та выслушала молча, задумалась, потом посоветовала не медлить — вызывать участкового прямо сейчас:
— У нас молодой парень работает, въедливый, он во всем разберется. Я, когда бабу Валю нашла, тоже подумала — не дай бог, помогли ей уйти...
— Но почему вы никому не сказали? — ахнула Настя. — Даже нам не сказали!
— Побоялась, деточка... Да и тогда... в ночь перед тем, как баба Валя умерла, показалось какое-то движение во дворе было. Я как раз встала воды попить, смотрю в окно... Тишина вроде, думала, почудилось...
— Нет, ну неужели твой Максим в этом замешан? — тётя Маша смотрела на Настю сочувственно. — Что-то не верится… Да и врачи же однозначно сказали причину смерти.
— Я сама ничего не понимаю, но я точно слышала тот разговор… Вы мне верите?
— Верю, деточка.
Из-за забора донёсся звук отъезжающей машины. Максим, значит, уехал. Ну и пусть бежит, — всё равно полиция разберётся.
Настя решительно позвонила в дежурную часть, потом пошла в дом бабы Вали. Максим и правда уехал, двери оставил нараспашку. Настя закрыла погреб, убрала так и неочищенный картофель, стала ждать приезда участкового.
Через час у двора остановился служебный уазик — молодой мужчина в форме уверенно направился в дом: участковый Александр. Настя рассказала ему всё, что слышала в подполье, высказала свои подозрения по поводу смерти бабушки.
— То есть вы подозреваете, что ваш жених мог довести бабушку до такого состояния? — уточнил Александр.
— Да, подозреваю… Но у меня нет доказательств, только слова.
— То, что вы слышали, — Вы не записали разговор? — Нет… Но даже это не доказательство. К тому же есть заключение врачей, причина смерти ясна.
— Я понимаю… Но мне страшно. Мне кажется, Максим может причинить мне вред. Я всё слышала!
— Повторяю, всё очень сомнительно. Ладно, дайте мне все данные вашего жениха, я пробью его по базе.
Участковый уехал, а Настя осталась одна в доме. Любимый детский угол теперь внушал тревожную пустоту, но она твёрдо решила остаться до новостей по расследованию.
Настя позвонила родителям, не стала рассказывать им обо всём — чтобы не расстраивать. С начальства с трудом выкроила отпуск на несколько дней.
Постепенно Настя успокоилась, прибралась в доме, каждую вещь протёрла бережно, поставила на место. Вещи бабушки хранили тепло... Вскоре она нашла и икону — ту самую, что находилась рядом с бабушкой, кто-то поспешно положил на шкаф, разбилась на две части. Настя повертела её в руках, прижала к груди:
— Починю… Обязательно починю.
В принципе, склеить иконку было возможно — пусть останется память о бабе Вале. Настя аккуратно положила её на тумбочку у телевизора, попила чаю, попыталась отдохнуть. Но тревога не отпускала: чем больше темнело за окнами, тем неуютнее становилось быть одной в бабушкином доме.
Всё же легла спать. Сон уже начал клонить, как вдруг из зала донёсся резкий стук, будто что-то упало. Девушка резко села, включила лампу, осторожно прошла в соседнюю комнату и застыла — на полу лежала та самая иконка, обе половинки. Но кто мог её сбросить? Кота не было — любимец бабы Вали давно ушёл на радугу. Мыши? Мурашки пробежали по спине. Но и мыши не могли перевернуть тяжёлую икону…
Кто тогда? Двери были на крепком запоре, окна закрыты. Настя ощутила дикий страх, даже растерялась: как не сойти с ума от этих мыслей? Собралась, быстро оделась и отправилась к соседке, попросилась переночевать. Мария без лишних расспросов сразу впустила:
— Правильно, что пришла, — сказала она, застилая диван. — Я всё думала, как ты там… А вдруг Максим опять нагрянет? Неужели он такой негодяй?
Настя молчала, сама думала о том же. На диване она провалилась в тревожный сон, проснулась уже утром — будильник пиликал на телефоне. На кухне Мария жарила блины, позвала позавтракать, но Настя, поблагодарив, поспешила в бабушкин дом. И тут — обомлела.
Был вчера порядок, а теперь всё вверх дном. Вещи вытряхнуты из шкафов, мебель перевёрнута, даже в погреб кто-то заходил: половина банок разбита, полки сорваны. Явно что-то искали.
Заглянула Мария — тут же всплеснула руками:
— Ох, милая, хорошо, что ты вечером ко мне ушла! Страшно представить, что могло бы случиться, останься ты одна.
— Я бы и осталась… — задумчиво произнесла Настя, поднимая с пола иконку. — Получается, она меня спасла. И рассказала соседке, почему вчера убежала.
— Вчера не стала говорить, боялась, что примете за ненормальную, — вздохнула Настя.
— Девонька… — ахнула Мария. — Да это сама баба Валя тебе знак с того света подала! Я хоть мистику не люблю, но тут… Но всё же, вещь перевернул явно кто-то реальный. Надо участкового звать.
— Да, без этого теперь никак, — согласилась Настя.
продолжение