Шло время.
Настя продолжала работать экономистом, Максим занимался своим делом — дарил людям радость, устраивал праздники. То и дело случались у молодого человека командировки. Настя к ним относилась спокойно: понимала — Максим старается заработать к свадьбе, да и вечера в одиночестве не пугали её.
Однажды Максим вернулся из поездки усталый, задумчивый, с кислым лицом. Настя удивилась, стала расспрашивать:
— Что случилось?
— Да ерунда, — махнул рукой Максим. — Заказчики какие-то странные, праздник захотели устроить в какой-то глуши, деревне…
— Но ты же знал, что ехать придётся, — не поняла Настя.
— Знал, но не думал, что там цивилизации — ноль, — усмехнулся Максим. — Хозяин фирмы, правда, заплатил хорошо.
— Так чего ты переживаешь?
— Просто устал, — вздохнул Максим. — Я спать пойду.
Настя кивнула, не стала допытываться — пусть отдохнёт. А утром ей позвонила мама. Светлана плакала в трубку:
— Доченька… Бабы Вали больше нет. Мне соседи только что позвонили…
— Как?.. — ахнула Настя, слёзы сами потекли по лицу.
Да, она всё понимала: бабушка была в годах, это неизбежно… Но всё равно тяжело принять: баба Валя… Последние годы мама уговаривала её переехать в город, но старушка только отмахивалась: «В своём доме хозяйка, а в квартире мне зачем? Не хочу быть в тягость».
Вся семья тут же поехала в деревню. С Настей был и Максим. Там узнали подробности: соседка Мария рассказала, что накануне баба Валя была весела, бодра, сделала очередную партию зимних закаток, радовалась, что внучка с женихом приедет — заготовила для них баночки.
А утром Мария заглянула к ней — занять муки пришла, магазин был на ревизии. Открыла дверь…
— Смотрю, лежит баба Валя посреди комнаты, а рядом ее иконка валяется, — всхлипывала тётя Маша. Как потом объяснил полицейский, которого сразу вызвали, у старушки стало плохо с сердцем. Видимо, потянулась, чтобы поправить иконку, и в этот момент сердечный приступ — рухнула, потянув за собой образ.
Вот и всё. Медики подтвердили: смерть от обширного инфаркта.
— Как же так? — повторяла Светлана. — Мама никогда на сердце не жаловалась…
— Эх, что вы хотите, — лишь разводил руками доктор. — Семьдесят восемь лет… Так бывает, так бывает.
Настя всё равно не верила, что бабушки больше нет. Больше никто не встретит в уютном доме, не прикрикнет за грядки, не позовёт к столу на ладушки…
Сколько слёз пролила Настя, прощаясь с бабой Валей. Хорошо, что Максим был рядом — он как мог успокаивал девушку и Светлану Владимировну тоже.
После поминок родители, Настя и Максим уехали обратно в город, попросив соседей пока присматривать за домом.
— Продавать, наверное, будете? — спросила на прощанье Мария.
— Ещё не знаем, — вздохнула Светлана. — Жалко… Я ведь выросла в этом доме, Настя к нему привыкла…
— И правильно, — кивнула соседка. — Здесь хорошо летом. Участок отличный, кустарники, малина, смородина, вишня… А клубника у бабы Вали — что за чудо! Эх, жалко её…
Все горестно вздохнули, попрощались.
Прошёл месяц. Вот-вот должна была состояться свадьба Насти и Максима, но Настя попросила перенести торжество: после смерти бабушки ей было не до праздников. Максим немного огорчился, но понял — свадьба формальность, главное, что они вместе.
Прошло ещё несколько недель, и вдруг Светлане позвонили соседи бабы Вали: видели на участке какого-то мужчину…
— Мы его не знаем, — рассказывала тётка Мария. — Прошёлся по двору, потом шмыгнул в машину и уехал. Я было хотела спросить, чего ему надо, но он уже по газам — и умчался.
— Может, просто забрёл, — предположила Светлана.
— Может быть, — согласилась Мария, — но всё же вы бы лучше приехали, посмотрели, всё ли в порядке. В доме, в амбаре… Так-то всё вроде на замках, цело, но мы же внутрь не заходим, не знаем.
— Да-да, приедем, — заверила Светлана, но та так и не собралась: работа, муж занят, Насте даже не сказала о звонке.
Не прошло и недели, снова прозвонила Мария — ночью её муж видел, как кто-то ходил по дому покойной бабы Вали с фонариком.
Вот тогда Светлана с Андреем задумались: зима на носу, если пустить всё на самотёк, дом могут разобрать на щепки — никакие соседи не уследят.
— Надо продавать, — убеждал Андрей.
Светлана была с ним согласна и сообщила новости Насте. Девушка тут же возмутилась:
— Нет, я не хочу продавать бабушкин дом, это моё детство, моя память! Давайте закроем окна, поставим охрану, видеонаблюдение…
— Доченька, ну зачем такие сложности? — убеждала мама. — Охрана дорогая, дом того не стоит.
— К тому же, — добавил отец, — люди уже спрашивают… А вырученные деньги тебе пойдут — купишь квартиру в новостройке, с детьми тесно будет, а эта бабушкина квартира старая…
Но Настя была непреклонна, и Максим её поддержал. Ему понравилась идея с охраной — он даже предложил сам заняться поиском оборудования. В результате родители уступили молодым — пусть делают, что хотят.
В один из выходных Настя с Максимом поехали в деревню. День стоял чудесный, осенний. Настя всю дорогу вспоминала певучие бабушкины сказки, свое детство, знакомые кусты и тропинки, — всё то, что делало этот дом её настоящим домом.
И так тепло стало на душе. Первым делом, приехав в деревню, Настя и Максим свернули на местное кладбище — проведать бабушкину могилу. Настя поправила венки, убрала засохшие цветы, молча постояла у креста, бережно коснулась рукой.
— Спи, моя родная, — прошептала Настя. — Не переживай, я твой дом никому не отдам. Может, и перееду сюда — теперь понимаю, как хорошо здесь, почему ты не хотела к нам в город. Здесь, правда, и дышать легче…
Максим стоял неподалёку, равнодушно оглядывая кресты и оградки, просто ждал, когда Настя закончит прощание.
— Пойдём, — она посмотрела на него вопросительно.
— Да, пошли, — кивнул Максим, первым заспешил к выходу.
Оказавшись во дворе, Настя обошла территорию, мельком взглянула на замки: вроде бы всё закрыто. Прошла к огороду. После похорон с мамой убрали почти все овощи, осталась только капуста — её Светлана предлагала забрать соседям, но те пока не спешили. Настя подошла к кустам малины, увидела багряную, переспевшую ягоду.
Октябрь — а она ещё живая! Машинально сорвала и положила в рот. Сладкая… а на душе было горько.
Все мысли о бабушке: больше никогда не увидит её, не услышит добрых слов. Навсегда пропало то лето, те утренние оладушки…
— Настя, может, печку протопить? — окликнул Максим, открывая дверь в дом. — А то холодновато как-то.
— Да, ты прав, — отозвалась Настя. — В дровнике ещё есть дрова.
Максим пошёл за дровами, а Настя шагнула в дом. Прошлась по комнатам — сердце сжалось ещё больше. Всё напоминало о бабушке: любимое кресло, где она вязала носки, старенький телевизор, диван. В комнате Насти всё стояло так же, как прежде — даже кровать была покрыта любимым цветастым пледом бабушки...
За два месяца дом заметно запылился, стало как-то холодно, неуютно. А Максим уже ползал у печки — на кухне. Вскоре в трубе зашумело.
— Ну, слава богу, — улыбнулся Максим. — Думал, воздушная пробка образовалась, дым в дом пойдёт. Но нет, пронесло.
— Ты так хорошо разбираешься в сельской жизни, — заметила Настя.
— Так я у тётки в деревне вырос, — невозмутимо ответил Максим.
— Максим, а почему ты мало об этом рассказывал? — спросила Настя, вопрос, который задавала уже не раз. — Мне ведь интересно знать всё о тебе.
— Там ничего интересного, — хмуро отмахнулся парень. — Давай-ка лучше чаю попьём, я уже поставил чайник. Может, ещё и картошки пожарим, есть с дороги хочется.
— Давай, — кивнула Настя. — Тётя Маша знала, что мы приедем, вон у порога ведро картошки оставила.
— Доброе, — усмехнулся Максим. — Картошку твоей бабушке выкопали, сами забрали, а теперь вроде подарок принесли.
— Максим, ну зачем ты так? — удивилась Настя. — Мы же сами им всё отдали, иначе пришлось бы самим приезжать и копать.
— Да, ты права, зря я так говорю, — согласился Максим.
— Вот и отлично, — улыбнулась Настя. — Давай чисти картошку, а я в погреб за салатиком спущусь. Мы же совсем про бабушкины заготовки забыли!
— Ага, если соседи не забрали, — снова иронично хмыкнул парень.
— Максим, ну ты чего опять? — с укором посмотрела Настя.
— Всё, молчу, проверяй свой погреб, — засмеялся он.
— Не салат, так картошку поедим, отдохнем, а завтра в райцентр съездим, всё выясним по охране. Ой, Максим, а камеру-то не забыл для видеонаблюдения?
— Не забыл! — услышала Настя уже из-под пола.
...И вновь нахлынули воспоминания. Как огромным и даже немного волшебным казался ей этот погреб в детстве. Сколько раз она сюда ныряла — то за картошкой, то за банками. Как любила рассматривать стены — крепкий, старый кирпич вперемешку с глиной. Сколько раз пыталась отковырнуть хоть кусочек — не выходило, крепче любого цемента эта кладка.
Вот и сейчас Настя провела рукой по светлой прослойке. Нет, ничего не получилось: как будто сама земля охраняет семейные тайны. Да, настоящий бункер, построенный прадедушкой и помощниками, стоит надёжно.
продолжение