Прошёл месяц с той памятной весенней уборки, когда соседи едва не объявили войну из-за покосившегося забора. Теперь же Валя, грозная соседка в ярко-розовом пуховике, что грозила кадастровой картой, стала на вилле «МариВера» почти что родным человеком. Заходила, не стучась, с деловым видом выныривая из-за калитки, — поболтать о хозяйстве, посоветоваться, какую рассаду куда лучше посадить, пожаловаться на проделки своего кота Василия, который вечно норовил удрать к соседям, соблазненный запахом пармезана, и, конечно, принести свежих яиц от своих курочек-несушек. Яйца у неё были загляденье — крупные, с таким ярко-оранжевым, почти апельсиновым желтком, что, кажется, ими можно было рисовать, как красками.
Она частенько сидела с соседками на веранде за глиняными чашками с крепким кофе, который Вера Максимовна с важным видом называла «эспрессо для бодрости духа». И неизменно на столе, под кружевной салфеткой, стояло что-нибудь из последних кулинарных шедевров Марии. То кростини с нежнейшим песто из базилика и кедровых орешков, то ломтик только что испеченной, дымящейся фокаччи, пропитанной оливковым маслом и усыпанной морской солью, то изящные тарталетки с лимонным курдом, тающим во рту, как облачко.
Вот и сегодня, с наслаждением откусывая хрустящий край миндального бискотти, которое Мария называла «печеньем для поднятия настроения», Валя сокрушённо вздохнула и с привычным жестом потрепала себя по округлившимся бокам:
— Ну вот, Мария, я от твоих вкусняшек вес набираю! Сижу тут, как мышь на крупе. Гляжу на тебя — готовишь целыми днями, вертишься у печки, а сама вся такая… стрекоза. Стройная, изящная. А я, как мне пятьдесят стукнуло, так меня и понесло, будто на дрожжах! Где же, спрашивается, справедливость?
Мария рассмеялась, отодвигая от себя тарелку с печеньем.
— Справедливость, Валечка, в том, что я сама, лет десять назад, была этакой пышной, румяной булочкой! Пока не открыла для себя один маленький, но очень важный секрет.
— Диета? — с внезапной надеждой во взгляде спросила Валя, чуть ли не привстав. — Говори, какая? Может, кефирная? Или гречневая? Я готова! Худеем вместе!
— Боже упаси! — Мария даже руками всплеснула от ужаса. — Никаких диет, ни в коем случае! Мой главный секрет — это как раз моя обожаемая итальянская кухня.
Валя смотрела на соседку с откровенным недоверием, явно представляя себе бесконечные горы пасты, залитой сыром, и плавающие в масле пиццы размером с колесо телеги.
— Да ты не смотри на меня такими глазами! — улыбнулась Мария, подливая ей кофе. — Во-первых, итальянцы, мои дорогие, не жрут, как последний раз в жизни. Они едят. И главное для них — качество продуктов, а не количество. Свежайшие овощи с рынка, зелень, которую только что сорвали, оливковое масло холодного отжима, свежая рыба… Всё это лёгкое, полезное и невероятно вкусное само по себе. А пасту они, между прочим, едят порциями, которые у нас разве что котёнку положено, а не тазиками, как у нас кое-кто привык.
— Во-вторых, — продолжила она, наслаждаясь ролью гуру, — я почти ничего не жарю. Тушу, запекаю в духовке или, в лучшем случае, готовлю на гриле. И скажу тебе по большому секрету, — Мария понизила голос до конспиративного шёпота, — от хорошего, настоящего оливкового масла не толстеют. От плохого подсолнечного, на котором по три раза жарят, — ещё как, а от хорошего оливкового — нет. Проверено на личном опыте!
— Ну, ладно, с кухней вроде понятно, — не сдавалась Валя, отламывая ещё кусочек бискотти. — А физкультура? Ты, наверное, по утрам, как все нормальные люди, зарядку делаешь? Бегаешь, скакалку крутишь?
— Никогда в жизни! — отмахнулась Мария. — Я эту зарядку с детства ненавижу всей душой. Бегать на месте, как заведённая коза, махать руками и ногами под скучную команду — это не для меня. Не пристало это уважающей себя даме! Это ж какое зрелище!
— И как же ты двигаешься? — не унималась Валя. — Волшебным образом?
— А я движение в повседневную жизнь встраиваю! — с удовольствием раскрывала Мария свои «секретики». — Вот, например, когда еду в магазин, машину стараюсь ставить не прямо у входа, а в самом дальнем углу парковки, чтобы пройтись пешком лишних сто метров. Лестницу предпочитаю лифту — и сердце тренируется, и ноги. Здесь на вилле второй этаж на мансарде отлично для этого подходит. Когда говорю по телефону, не сижу на диване, а хожу по комнате или, ещё лучше, по саду. А уж работа в огороде — это же лучший в мире фитнес, причём с умной нагрузкой! Наклоны, приседания, растяжка, поднятие тяжестей в виде лейки… И главное — всё это с пользой и огромным удовольствием! Ни один душный тренажёрный зал с потными мужиками не сравнится с прополкой грядки, с которой потом сорвёшь пучок ароматнейшего базилика.
Валя задумалась, глядя на свою пустую чашку, будто пытаясь найти ответ на дне.
— Ну, насчет огорода ты, пожалуй, права… А прогулки? Ты гуляешь? Специально?
— Конечно! Но не как на марш-броске, с потом и одышкой, а с наслаждением. Раньше, в городе, выйдешь — кругом машины, шум, выхлопные газы, суета. А здесь вышел за калитку — и красота. Идешь не спеша, птичек слушаешь, цветы разглядываешь, облака считаешь. И незаметно для себя километры наматываешь.
Тут Марию осенила блестящая идея. В голове будто щёлкнул выключатель.
— А знаешь что, Валя? Давай с завтрашнего дня будем гулять вместе! Ровно в восемь утра, как штык. Не бегом, не в дурацких спортивных костюмах, а просто так, бодрым, энергичным шагом, как подобает уважающим себя дамам. По нашим улочкам, до речки дойдём, до леса краем. И поболтаем за жизнь. Одно другому не мешает. И для фигуры полезно, и для души — самое то.
Лицо Вали просияло, будто соседка предложила ей не прогулку, а поездку на курорт.
— А это мы можем! — с неожиданным энтузиазмом воскликнула она. — Это я люблю. Только ты меня, Мария, потом не бросай, а то я сама как-то… знаешь, ленюсь. Диван позовёт, телевизор… А с подругой и повеселее, и ответственнее.
— Вот и отлично! Договорились, — широко улыбнулась Мария. — Будем друг за другом присматривать. И за фигурой, и за настроением. Назовём это «Прогулками для души и талии».
В этот момент из-под стола вынырнул Леон. Видимо, разбуженный оживлённым разговором, он с деловым видом подошёл к Вале, ткнулся носом в её колено и, глядя на неё преданными глазами, вильнул обрубком хвоста, словно говоря: «Я тоже с вами! Гулять — так гулять!»
Глава 17. Горький урожай
На вилле «МариВера» стояло пьянящее, густое благоухание. Цвела сирень, тяжелые гроздья которой склонялись почти до самой земли, и старые яблони, стоящие в белоснежном, кружевном уборе. Казалось, сама природа ликовала, устраивая пышный бал в честь начала лета. Но внутри дома, в гостиной, царила тяжелая, гнетущая тишина, нарушаемая лишь мерным тиканьем старых часов-кукушки.
Александр приехал без предупреждения. По его лицу, серьезному и сосредоточенному, все сразу поняли — дело сдвинулось с мертвой точки. Он сидел за столом, перед ним лежала папка с распечатками, а вокруг него, словно на военном совете, расположились Анна, Мария и Вера. Даже Леон и котята, словно чувствуя напряжение, свернулись калачиком в углу и не бегали.
— Я не буду грузить вас всеми техническими деталями, — начал Александр, глядя в первую очередь на Анну. — Но вы должны знать правду. Вся история с долгами и угрозами — это хорошо спланированный спектакль. Una commedia, как сказала бы бабуля. Но очень грязный.
Он отодвинул папку и начал раскладывать на столе «улики» — не как следователь в участке, а как друг, объясняющий сложную ситуацию родным.
— Вот, смотрите, — он ткнул пальцем в распечатку звонков. — Вадим действительно звонил на номера, связанные с криминалом. Но эти звонки были короткими, обрывистыми. Не переговоры заложника, а отработка сценария. А вот здесь, — он переложил взгляд на другой лист, — история его банковских операций. Никаких крупных сумм, уходящих неизвестно куда, нет. Зато есть несколько небольших, но регулярных поступлений от одной фирмы-однодневки.
— То есть… ему самому платили? — тихо, с ужасом спросила Анна.
— Именно, — кивнул Александр. — Платили за то, чтобы он сыграл роль «жертвы», попавшей в долговую яму к страшным людям. Его задача была — максимально напугать тебя, чтобы ты, в панике, обратилась за помощью к родителям в Германию. Чтобы они перевели крупную сумму для «спасения» зятя и внучки. А Вадим и его «партнеры» эту сумму потом бы поделили.
Вера Максимовна ахнула и покачала головой: «Canaglia! Vero tradimento! Настоящее предательство!»
— А любовница? — чуть слышно спросила Анна, глядя в стол.
— Кристина Веслова, — подтвердил Александр, стараясь говорить как можно мягче. — Она в курсе всего. Более того, именно на ее имя снята квартира, куда они планировали переехать после «спасения». Они не просто хотели денег, Анна. Они планировали начать новую жизнь. За твой счет.
В комнате повисла тягостная пауза. Горькая правда, как кислота, разъедала душу. Это было хуже, чем просто бегство Вадима. Это был расчетливый, подлый обман, в котором она и Катя были разменными монетами.
— И что теперь? — спросила Мария Андреевна, глядя на Александра с материнской тревогой. — Вы его арестуете?
— Этого мало, — твёрдо сказал Александр. Его взгляд снова встретился с взглядом Анны. — Просто арест — это слишком легко для него. Он выкрутится, скажет, что его запугали, что он сам жертва. Ему грозит условный срок, максимум. А нам нужно, чтобы он понес настоящее наказание.
— Какое? — выдохнула Анна.
— Правовое и финансовое, — объяснил Александр. — Во-первых, мы можем подать на него в суд за мошенничество и клевету. У нас уже есть достаточно доказательств. Во-вторых, и это главное, мы можем обеспечить тебе и Кате финансовую безопасность. Ты можешь через суд потребовать лишить его родительских прав и взыскать с него максимально возможные алименты. А также через гражданский иск — компенсацию морального вреда. Мы «пригвоздим» его к ответственности по всем статьям. Он не просто сядет на пару лет, он будет годами расплачиваться за свой поступок — буквально, каждой заработанной копейкой, которая будет идти на обеспечение будущего Кати.
Он говорил спокойно, но за каждым словом чувствовалась стальная хватка профессионала, который знает, как добиться справедливости не на эмоциях, а по закону.
Анна смотрела на него, и в ее глазах, помимо боли и разочарования, медленно загоралась новая эмоция — решимость. Это была не жажда мести, а холодное, взрослое понимание: чтобы защитить себя и дочь, нужно действовать жестко и без сантиментов.
— Хорошо, — тихо, но четко сказала она. — Давайте сделаем так. Я хочу, чтобы у Кати было спокойное будущее. И чтобы он… чтобы он понял, что нельзя так поступать с людьми.
Вера Максимовна тяжело вздохнула.
— Poverina... Бедняжка. Но ты права, mia cara. Иногда справедливость должна быть суровой, как закон пустыни. «Così è la vita». Такова жизнь.
Александр собрал бумаги. Самый тяжелый разговор был позади. Теперь начиналась работа. Работа по восстановлению справедливости, где он был не влюбленным мужчиной, а щитом и мечом для женщины, которую он никогда не переставал любить. И в цветущем саду за окном, среди белых лепестков яблони, уже зрели первые, еще зеленые и твердые плоды. Горькие, как эта правда, но обещавшие со временем налиться сладостью нового начала.
Это глава из книги "Вилла "МариВера". Все опубликованные главы смотрите здесь
Как купить и прочитать мои книги целиком, не дожидаясь новой главы, смотрите здесь