26 июля 2013 года сквозь треск помех раздался измождённый, но уверенный голос. Марти Шмидт и его сын Денали докладывали: добрались до третьего лагеря. Снег по грудь, сильно устали, но на месте.
Внизу, в относительной безопасности, другие команды молча переглядывались. Все остальные уже спустились. Шерпы отказались идти выше. Ветераны, пережившие Эверест и Аннапурну, собрали снаряжение и ушли вниз, не стесняясь называть это отступлением. Условия на горе были очень опасными. Снег лежал такими массами, что каждый шаг грозил обвалом. Но Марти и Денали остались. Отец и сын.
Это была их последняя связь с миром.
Отец
Мартин Вальтер Шмидт не был романтиком, который сбежал в горы от скуки офисной жизни. Он не был философом, ищущим просветления на вершинах. Он был военным. Парашютист-спасатель ВВС США — профессия, где цена ошибки измеряется в жизнях. Риск стал для него не просто острыми ощущениями, а инструментом. Он научился взвешивать шансы, принимать решения и нести ответственность за последствия. Эти навыки сформировали его задолго до того, как он впервые увидел Гималаи.
Когда он пришёл в высотный альпинизм, то он просто делал. Эверест не был мечтой всей жизни, это был рабочий объект: два восхождения подряд, как часть сезона. Гашербрум. Броуд-Пик. Денали — самая высокая вершина Северной Америки, на которой он проложил новый маршрут.
Его имя в альпинистских кругах произносили с уважением, иногда с опаской. «Марти делает невозможное обыденным», — говорили про него. И это был не комплимент. Это было констатацией факта: он работал на грани, где у других кончалась смелость.
Переехав в Новую Зеландию, Марти основал там свою компанию. Его репутация была железной: если Марти Шмидт берёт тебя в связку, ты вернёшься. Может, обмороженный. Может, с лёгкими, которые никогда не восстановятся полностью, но живым.
У него было двое детей. Старшая дочь Секвойя. Сын Денали. Оба названы в честь гор и природы, как будто с рождения им была предначертана судьба, связанная с высотой.
Но именно Денали пошёл по стопам отца.
Сын
Денали Шмидт родился 27 апреля 1988 года. Назвать ребёнка в честь горы — это либо романтизм, либо проклятие. В случае Денали сработало и то, и другое.
В двадцать пять лет он уже не был просто сыном знаменитого альпиниста. Он стал самостоятельным мастером своего дела. Сильным, опытным. Со своим уникальным взглядом на горы: не только как на вызов, но и как на искусство. Денали снимал вершины так, что у тех, кто видел его работы, замирало дыхание. Он не просто фиксировал восхождения. Он передавал ощущение границы мира. Того места, где человек теряет защиту и становится частью стихии.
Альпинизм для молодого человека был не только карьерой. Это был способ общения с отцом. Потому что между Марти и Денали существовала связь, которую редко увидишь даже в самых близких семьях. Они не просто любили друг друга, они доверяли друг другу жизнь. Буквально. На верёвке, на высоте, где одно неверное движение убивает обоих.
Для многих детей отец — человек, который возвращается с работы вечером и по выходным говорит о делах. Для Денали отец всегда был человеком, который собирает рюкзак. Человек движения. Человек, у которого жизнь измеряется не неделями, а сезонами: «Этот год на Аляске», «следующий в Каракоруме». И чем старше становился Денали, тем очевиднее было: он не просто хочет быть рядом с этим человеком. Он хочет жить той же жизнью.
В 2011 году они вместе проложили новый маршрут на горе Денали. Назвали его «Маршрут отца и сына» («Dad and Son Route»). Альпинистское сообщество восхищалось ими. Отец и сын, покоряющие вершины вместе — это красивая картинка. Идеальная история для документального фильма. Символ того, что даже в самых экстремальных условиях семья остаётся главным, но никто не задумывался о тёмной стороне этой связи.
Когда ты поднимаешься с незнакомцем, ты можешь сказать: «Я разворачиваюсь. Удачи». Когда ты связан верёвкой с человеком, которого любишь, ты не можешь сказать: «Хватит». Потому что это прозвучит как: «Я в тебя не верю». Или хуже: «Ты недостаточно силён».
И вот здесь начинается ловушка.
Выбор, который всё решил
До того как в их жизни появился K2, были десятки других вершин. Не таких громких, не таких высоких, но именно на них кристаллизовалась эта странная семейная форма доверия. К лету 2013 года Марти и Денали были на пике формы. В июле они поднялись на Броуд-Пик — восьмитысячник в Каракоруме, технически сложный, требующий выносливости и опыта. Они взяли его без особых проблем. Вершина. Спуск. Успех.
Успех — опасное заблуждение для гор. Он создаёт иллюзию контроля. «Мы справились с этим, справимся и с тем». Логика железная, но не работающая в горах.
K2. 8611 метров. Вторая по высоте гора планеты, по смертности — первая. Каждый четвёртый, кто пытается подняться на K2, не возвращается. Погода тут меняется мгновенно, а лавины являются нормой. Спасательных операций на такой высоте практически не проводится. Если ты попал в беду выше семи тысяч метров, ты уже приговорен. Просто ещё не знаешь об этом.
Летом 2013-го K2 показал себя во всей красе.
Снег выпал такими массами, что опытные шерпы отказались идти выше второго лагеря. Лавины сходили регулярно, сметая всё на своём пути. Альпинистские команды, приехавшие с амбициозными планами, одна за другой сворачивали экспедиции.
«Это самоубийство», — говорили ветераны.
«Погода не даст окна», — предупреждали метеорологи.
«Снег не устоялся. Склоны нестабильны», — констатировали те, кто рискнул подняться на разведку.
Нормальная реакция в такой ситуации — отступить. Гора никуда не денется, вернёшься в следующем году. Это благоразумие. Но Марти и Денали не развернулись. Они пробивались вверх, когда все остальные шли вниз. Прокладывали путь через снег по грудь. Ставили лагеря, закрепляли верёвки, двигались к третьему лагерю на высоте 7200 метров.
Почему? Вопрос, который мучает всех, кто разбирает эту трагедию.
Марти был опытным. Он видел достаточно смертей, чтобы знать: это смертельно опасно. Денали был молод, но не безрассуден. Он понимал риски. Так почему они не остановились? По мне, ответ лежит не в логике. Он лежит в психологии связи.
Представьте: Вы всю жизнь доказывали, что можете. Вы научили сына всему, что знаете. Вы проложили с ним маршрут, который носит ваши имена. Теперь вы стоите перед K2, и все вокруг говорят: «Слишком опасно». Если вы скажете: «Мы уходим», что услышит сын по-вашему? «Отец испугался». «Отец сдался». «Отец оказался слабее».
Теперь представьте другую сторону: Вы поднимались с отцом на вершины с детства. Вы знаете, что он способен на невозможное. Вы верите в него больше, чем в кого-либо на свете. Если вы скажете: «Папа, давай вернёмся», что он услышит? «Сын не верит в меня». «Сын думает, что я слишком стар». «Сын боится».
И вот вы идёте. Оба. Каждый ждёт, что другой скажет: «Хватит». Никто не говорит.
Лагерь 3. Тишина
26 июля Марти и Денали вышли на связь из третьего лагеря. Голоса звучали устало, но уверенно. Добрались, сильнейший снегопад, ветер усиливается. Отец и сын на месте. В базовом лагере облегчённо выдохнули. Значит, живы. Значит, есть шанс.
Следующая радиосвязь должна была быть через несколько часов. Потом на следующий день. Её не было. День. Два. Это точно не значило: «всё хорошо, просто отдыхают». Тишина означает беду. Попытки подняться были невозможны. Оставалось только ждать и гадать что стряслось. Может, они поднялись выше и потеряли радио? Может, застряли в непогоду и экономят батареи? Может, просто слишком измотаны, чтобы выходить на связь? Может.
Но все знали правду. На высоте больше семи тысяч метров, в зоне смерти, где организм начинает умирать с каждой минутой, два дня тишины — это приговор. Когда погода наконец дала окно, группа шерпов поднялась к третьему лагерю. То, что они нашли, стало точкой.
Находка
Палатки не было. Точнее, она была, но в виде разорванных клочьев ткани, вмёрзших в снег и лёд. Снаряжение Марти и Денали валялось по склону, наполовину погребённое, искорёженное. Спальные мешки, ледорубы, кислородные баллоны — всё разбросано так, будто гигантская рука смела лагерь одним движением.
Лавина. Тонны снега и льда обрушились на третий лагерь, сметая всё живое. В таком потоке не выживают. Тебя либо хоронит на месте, либо уносит вниз, ломая кости о скалы. Тел не нашли, но это не значит, что их там не было. На высоте больше семи тысяч метров тела не ищут долго. Во-первых, это смертельно опасно для спасателей. Во-вторых, бессмысленно. Если человек погребён под несколькими метрами льда и снега, он мёртв. Точка.
Шерпы спустились вниз и доложили. В базовом лагере воцарилась тишина. Марти и Денали Шмидт больше нет. Отец и сын, связанные одной верёвкой, ушли вместе. Как и поднимались — вместе.
После
Новость разлетелась мгновенно. В эпоху соцсетей трагедии больше не остаются локальными. Секвойя, дочь и сестра, написала в социальных сетях всего одну строчку: «Никто никогда не хочет этим делиться». Секвойя потеряла не просто отца и брата, она потеряла сразу двоих самых близких людей. Одним ударом. В одном месте. По одной причине.
Альпинистское сообщество Новой Зеландии, где Марти построил свою репутацию, погрузилось в траур. Люди вспоминали его как бесстрашного профессионала, который никогда не терял клиентов. Как человека, который относился к горам с уважением, но без страха. Вспоминали Денали — яркого, талантливого, полного жизни парня, у которого было всё впереди. Двадцать пять лет. Он только начинал свой путь.
Мемориальная служба прошла в Калифорнии. Друзья, коллеги, родственники собрались, чтобы сказать последнее «прощай».
Но история на этом не закончилась. Секвойя не смогла просто смириться. Она должна была понять. Должна была увидеть место, где её семья перестала существовать. В 2015 году она отправилась к подножию K2, чтобы найти.
Она поднималась по тем же маршрутам, по которым шли отец и брат. Стояла там, где стоял третий лагерь. Смотрела на склоны, которые обрушились на них. Позже она напишет книгу «Путешествие сердца» («Journey of Heart»). Мемуар о потере, о любви, о попытке собрать осколки разбитой семьи. Книга получилась жёсткой. Честной. Без иллюзий и романтизации. Секвойя не пыталась превратить отца и брата в героев. Она пыталась понять, почему они сделали то, что сделали.
Что, если бы…
Имена Марти и Денали Шмидт, как напоминание.
Напоминание о том, что нет исключений и не важно, сколько у тебя опыта. Не важно, насколько ты силён. Не важно, с кем ты идёшь. Если условия смертельны, ты обречен. Но есть и другое напоминание, более глубокое и более болезненное. О том, что самые прочные связи могут стать самыми опасными.
Потому что когда ты один, ты можешь развернуться. Можешь признать, что сегодня не твой день. Можешь сказать себе: «Я вернусь позже». И это нормально. Это разумно.
Но когда ты с тем, кого любишь, кому доверяешь, за кого отвечаешь или перед кем отчитываешься — всё меняется. Ты больше не принимаешь решения только за себя. Ты принимаешь их за двоих. И это парализует.
Если бы Марти сказал: «Денали, мы разворачиваемся. Я не хочу рисковать тобой», — он бы нарушил сразу несколько внутренних правил. Правило профессионала, который должен довести дело до конца. Правило отца, который всю жизнь учил сына идти вперёд, не сдаваясь. Правило гордости гида: он только что успешно провёл сезон на Эвересте и Броуд-Пике. В его картине мира отступление здесь выглядело бы как признание собственной слабости.
Если бы Денали сказал: «Папа, давай вернёмся», — это тоже было бы ударом. Слова сына могли прозвучать для Марти не как холодный расчёт, а как приговор: «Я больше не верю в то, что ты сможешь». «Я вижу в тебе не героя, а человека, который может не справиться». Для человека, чья идентичность десятилетиями строилась вокруг силы и надёжности в горах, услышать это было бы хуже любого прогноза погоды. Они молчали. Каждый ждал, что другой скажет первым. Никто не сказал. И вот они поднимались. Шаг за шагом. Через снег, через лавиноопасные участки, через здравый смысл. Это и убило их.
Но в каком-то смысле они получили то, чего хотели. Они остались вместе. Навсегда.
С К2 связано очень много смертей. История отца и сына была не первой, к сожалению, не последней. Они исчезли, и, скорее всего, их тела не найдут никогда.
В своем Telegram я рассказала другую историю. Такую, в которой альпинисты поднимались к вершине К2 и… перешагивали через человека, который ещё был жив. Они возвращались тем же маршрутом и снова проходили мимо. И почему спустить тело оказалось «возможно», а спасти живого — «нет»?
Рекомендую прочитать