Мои дорогие, добро пожаловать в новый рассказ. Надеюсь, он вам понравится. Я бесконечно благодарна вам за лайки, комментарии и подписки. Оставайтесь со мной и дальше.
- Я тебя больше не хочу, Лиль, - хлесткая словесная пощечина от мужа.
С порога сразу. В ушах звук разбитого стекла. Звук расколотого мира.
Этот вечер должен был стать особенным. Он должен был кардинально изменить нашу жизнь.
И он изменит.
Муж разглядывает меня уставшим, безразличным взглядом. Мой откровенный наряд, теперь кажется отвратительным. Я ощущаю себя голой и униженной. Хочется прикрыться от его безжалостного, оценивающего взгляда.
Сколько оттенков эмоций в любимых глазах, и ни одного теплого лучика. Даже намека на него.
Он в миг стал чужим.
Не моим.
- Давно? – спрашиваю глухо, борясь со слезами внутри.
Они не должны пролиться.
Я не тешу себя иллюзиями, не хватаюсь за призрачные надежды, что я не так его поняла.
Все очевидно.
- Ага, - лениво разувается. – Ты сама все должна была почувствовать.
Чувствовала, верно. Но считала это нашим кризом. Из-за проблем. Хотела все изменить и усиленно над этим работала.
Сегодня я должна была сказать новость, которая изменила бы все. Наша мечта еще никогда не была так близка и далека одновременно.
Я готовилась к этому вечеру два дня. Все должно было быть идеально. Готовила любимые блюда Степы, покупала свечи и разную ерунду для романтического вечера. Продумывала все до мелочей. А как тщательно выбирала свой наряд… в котором сейчас ощущаю себя выкинутой, ненужной, поломанной вещью.
Степа осунулся за последнее время, похудел, вечно бледный, с темными кругами под глазами. Он так часто уходил в себя, свои мысли. Уплывал так далеко, что, когда я его окликала, выныривал ко мне с попытки пятой.
У него много работы, не все гладко, проблемы, скандалы, суд с бывшими партнерами. Я все это понимала и старалась создать уют дома, на который ему плевать.
Это сейчас я понимаю. Отчетливо чувствую арктический лед от него. Словно он сдерживал его долго в себе, и сейчас лавиной выпускает, чувствуя облегчение.
Он неторопливо проходит в нашу спальню.
- Ого, ты тут приторную муть устроила. Убери. Бесит.
Я старалась для нас!
Хочется крикнуть. Но я молчу.
Смысл?
Ему не нужны мои слова. Ему больше не нужна я. И наш малыш.
Выстраданный.
Сколько лет стараний, усилий, врачей. Слез. Нервов.
И когда долгожданные две полоски появились, Степа решил разрушить наш мир.
- Ну. Я жду, - стоит посреди комнаты, уперев руки в бока.
- Сам убирай.
Открываю шкаф, достаю длинный, теплый халат и закутываюсь в него.
Так хочется унять дрожь. И заглушить эту боль, которая издевательски медленно расползается по телу. Я ощущаю ее движение, как она поражает участок за участком, как змея доползая к сердцу, приготовив для него самую большую порцию яда.
- Ты реально думала, что зажечь пару свечей, напялить сомнительный наряд, наготовить еды и все изменится? – берет со стола подсвечник и задувает три свечи на нем.
Как символично. Огонь нашей любви… нашего брака… надежд…
Вот так три дуновения и остался лишь угасающий дым.
Нет, не свечами я хотела все спасти, а тем, что под моим сердцем теплится новая жизнь. Степан давно махнул рукой на попытки, не верил, что у нас получится. А я знала, малыш обязательно к нам придет.
Он пришел, а папа уходит…
- Тебе не нужны мои ответы, - говорю отстраненно. – Раз ты позволяешь говорить со мной в таком тоне, со своей еще женой, значит – ты все решил.
- Решил, - он кивает растерянно.
Не ожидал от меня подобной реакции.
Но и валяться в ногах, кричать о своей беременности, чтобы удержать того, кто быть со мной не хочет, смысл?
Он и так потоптался по мне, по моим чувствам, по любви…
Как же жалко сейчас звучит это слово.
Любовь… сколько смысла я в него вкладывала. Сколько надежд. Веры.
Зачем?
Я ведь чувствовала, он отдалялся.
Одна фраза. Погасшие, с его помощью, свечи. Все расставили по местам.
- Лиль, так будет лучше. Наш брак себя изжил. Мы поторопились.
Поторопились? Серьезно? Это он мне говорит после семи лет брака?
Многое вертится на языке. Но я ничего ему не выскажу.
- Я разве спрашиваю у тебя причины? – выгибаю бровь и закидываю ногу на ногу.
Медленно. Чувствуя боль в каждой мышце. Это уже действует яд его предательства.
- А надо спрашивать! – всего лишь на полтона повышает голос. Но это выдает в нем скопившуюся усталость, раздражение.
Можно было бы и дальше хвататься за веру, и подумать, что на него просто проблем много навалилось. Надо переждать, успокоить благоверного, и дальше стирая в кровь пальцы, цепляться за иллюзию.
Но зачем кормить себя суррогатом приторно-горькой лжи?
Ведь реальность все равно ударит. Не стоит оттягивать.
- Для чего? – откидываюсь в кресле и смотрю на него из-под полуопущенных ресниц.
- Чтобы уяснить для себя истины, - чеканит жестко. – Или ты думаешь, я шучу? Нет, я давно тебя не хочу. И лучше тебе сейчас услышать правду.
- Мне поблагодарить тебя за откровенность? – цинично усмехаюсь.
- Меня есть за что благодарить. Я был тебе хорошим мужем, - одаривает меня высокомерным взглядом.
- В недостатке самомнения тебя не упрекнешь.
- Я говорю правду. Она лучше, чем сладкая ложь. Лиль, мужчине надо менять женщину раз в три года. Она же как техника устаревает. На рынке появляются новые модели. А ты уже по этим меркам не то, что б/у, а вообще… - Степан досадно морщится. – Тухляк… еще и бракованный…
Удар в самую болевую точку. Мастерский, точный, выверенный.
- О как, из женщины я уже превратилась в технику. А ты, надо полагать, с годами только лучше становишься, - мой голос звучит иронично, с неприкрытой издевкой.
- Я работаю над собой. Я вырос и мне надо двигаться дальше. Если раньше я мог довольствоваться посредственной китайской подделкой, то сейчас я хочу опробовать модели высшего класса, - он произносит каждое слово медленно, хрипло, внимательно наблюдая за моей реакцией.
- У тебя другая? – вопрос вырывается из меня ядовитым облаком.
Как еще объяснить, его холод, отстраненность, этот отрешенный взгляд. Только другой девушкой, у которой нет проблем с зачатием, у которой легкость в каждом движении, с ней комфортно и не надо думать о проблемах. Она всегда готова к играм, всегда выслушает и успокоит.
У меня перед глазами явственно вырисовывается образ статной девушки без лица. Четко улавливается ее характер, желание заполучить чужого мужа.
А не все ли равно мне кто она? Зачем я задаю этот вопрос? Что он, по сути, меняет?
- Лиль, даже в этом вопросе ты живешь стереотипами, - тянется рукой к блюду, берет большую креветку и кладет в рот. Жует, прищурившись. – Вкусно… только бесполезно. Я не тот мужик, дорога к которому через желудок. Тут ты лажанула.
- Так иди к новой модели техники, которая не готовит, но выполняет другие, такие нужные для тебя функции, - произношу холодно, борясь с желанием, высыпать ему на голову блюда с креветками и прочими морскими деликатесами, которые готовила для нас по особому рецепту.
Он слишком смачно продолжает это все поглощать.
- Твой холод неуместен. Кого ты пытаешься из себя строить? Лиль, ты перестала быть женщиной пару лет назад. Той, которую желают до дрожи в теле, о которой мечтают сидя на работе, пускают слюни на ее соблазнительные изгибы. Ты это все в себе уничтожила, - подкрепляет свой монолог презрительно-оценивающим, лениво-блуждающим по мне взглядом.
- Для чего эти речи? Чтобы я провела работу над ошибками? – качаю головой. – А тебе какое дело теперь. Ты уходишь. Твои разглагольствования нужны только тебе. Не тошни над ухом, Степ.
Его глаза вспыхивают, крылья носа раздуваются, на виске пульсирует венка.
- Я-то уйду. А тебя кто захочет? Вот такую… Ты же никогда не прислушиваешься к советам. Есть только твоя точка зрения. Лиль, ты молодая женщина, а хуже старухи. И не во внешности дело. Обертка-то осталась привлекательной, а нутро плесенью пошло, и этот запах он убивает все живое в радиусе нескольких метров, - показательно машет ладонью у себя перед носом.
- Не нюхай. Для чего ты тут расселся, поглощаешь еду, которая тебе не интересна, дышишь со мной одним воздухом? Поговорить захотелось? Мне реально больше не интересно тебя слушать. Иди к той, которая будет в рот заглядывать. Ты же для нее все затеял.
- Не для нее, - медленно качает головой. Отправляет в рот осьминога, запивает все стаканом с лимонной водой и мятой, его любимый напиток, который всегда должен быть в холодильнике. – Нет у меня одной. Не хочу я больше брака… это реально брак и кабала для мужика. Я не нагулялся еще. Ты меня сцапала, окольцевала и прервала мою счастливую и разнообразную жизнь.
Пальцы руки жжет от желания залепить ему пощечину.
Моральный урод, это же надо все так перекрутить!
Когда мы познакомились, ему было двадцать один, он был прожженным ловеласом и перепробовал едва ли не всю женскую половину универа и не только. А потом бегал за мной полгода и доказывал, что ему никто кроме меня не нужен. Так добивался. А какие слова говорил, какие поступки…
Где сейчас тот Степа? Почему передо мной сидит бездушное существо?
Врет же, наверняка у него имеется девица, просто не хочет выдавать кто она.
Без разницы.
- Ты ждешь извинений? Что я так бессовестно прервала твое счастье изменщика? – медленно поднимаюсь с кресла.
Тело пульсирует болью. От сердца отрываются нити, которыми оно было пришито к нему. С кусками мяса, моими чувствами, моей жизнью рядом с ним. Он слишком сильно пророс в меня.
Я позволила. Допустила. Теперь пришло время расплаты.
- Мда… распустил я тебя, - скрипит зубами. - Но благотворительность закончилась, - становится напротив меня, грудь вздымается, тяжело дышит, - Лиля, собирай свои вещи и выметайся из моего дома. Тут теперь будет моя обитель развлечений.
- Выметаться? – очередной удар. Сколько их у Степана еще припасено для меня? – Из квартиры моей бабушки? Чтобы дать тебе возможность осквернить ее?
Я держусь. Но всему есть предел. По пальцам проходят судороги, так хочется расцарапать его наглую рожу. В то время как я пыталась зачать ребенка, бегала по больницам, не спала ночами, он вынашивал планы, как выгнать меня из квартиры.
Он знает как она дорога мне! И бьет именно в эту точку.
Ведь именно эта квартира и свела нас окончательно. Позволила проникнуться к нему.
С десяти лет я росла без матери. Она уехала на заработки для лучшей жизни, через два года, она сообщила отцу, что встретила мужчину своей мечты. А он неудачник.
Папа работал дальнобойщиком, и зарабатывал по ее меркам очень мало. Она хотела лучшей жизни. Так больше в страну и не вернулась. Я осталась с папой, который очень сложно переживал разрыв, ушел в себя. Он меня любит. Я знаю. Но после предательства мамы, он стал сухим и закрытым человеком. Он был постоянно в разъездах, и на время своих командировок отправлял меня к бабушке. Маме моей мамы, которая нас всегда поддерживала.
Бабушка заменила мне мать. В ее квартире всегда пахло уютом и любовью. Эти стены до сих пор хранят запах ее безграничной любви. Ее забота, теплый голос, ее ласковое: «Цветочек мой, я пожарила твои любимые блинчики!». В кус и запах ее блинчиков всегда со мной. Никогда в жизни ничего вкуснее не ела.
Она уняла мою боль. Она стала моим ориентиром в жизни. Бабушка для меня была самым родным человеком.
Но потом в нашу семью пришла новая беда. Сильно заболел папа. Ему требовалась безумно дорогая операция. Таких денег у нас не было. Бабушка ничего нам не сказав, выставила свою квартиру на продажу.
Она у нее почти в центре, в элитном доме, планировка шикарная. Так что квартиру быстро купили. А бабушка дала деньги на операцию папе. Его удалось спасти. Он сейчас на пенсии и чувствует себя хорошо. Бабушка переехала к нам, а через год ее не стало. Она просто заснула вечером, а утром не проснулась.
Это потеря, с которой я до сих пор не смирилась.
На третью годовщину ее смерти, я сидела в универе и плакала. Не могла сдержать слез, все казалось не важным, несоизмеримым с моей потерей. С потерей бабушки образовалась пустота, и боль не отпускала. Она так меня любила, благодаря ей я не чувствовала себя одинокой в этом мире.
Ко мне подошел Степа, тогда он только ухаживал за мной. Пригласил в кафе. Мы неплохо общались, но близко я его к себе не подпускала, знала его репутацию ловеласа и не хотела быть одной из.
Как-то так получилось, что он все выспросил у меня. Мне нужно было поделиться своей болью.
Это нас сблизило. Он в этот день раскрылся совсем с другой стороны. Постепенно мы стали встречаться. А через год он сделал мне предложение…
Но не просто сделал его, а привел в квартиру бабушки и сказал, что выкупил ее для нас. Хочет, чтобы мы были счастливы в дорогих моему сердцу стенах. Это был поступок, который окончательно растопил мое сердце. Он помнил, он не забыл.
- А по документам она чья? – смотрит на меня с чувством собственного превосходства.
Выкупил и записал на своего отца. Объяснил тогда тем, что отец согласился только на таких условиях дать ему денег. Но все равно она наша.
Ага… его…
- Это низко. Но что ж, - стараюсь не показывать, как меня это задевает, - Чего я ожидаю от того, в ком от мужика осталось одно название. Это надо уметь, за пару минуться опуститься на самое дно.
- Не буду уподобляться тебя в искрометных оскорблениях, - его задело, лицо каменеет, мышцы под рубашкой напрягаются. – Ты злая, расстроена и не контролируешь чушь, которую мелешь.
- Расстроена? Скорее, благодарна, что сейчас узнала, на какое ничтожество столько лет потратила. Годы жалко, конечно. Но я еще все наверстаю.
- Наверстаешь? Ты до такого себя довела, что любой мужик, будет тебя десятой дорогой обходить, - в глазах загорается презрение. – Но правильно, Лиль, держи нос по ветру. Женщина в соплях – это тот еще треш. А скоро они появятся. Так что собирайся и на выход. Я принесу чемоданы.
- В ночь?
- А смысл тянуть? – пожимает плечами. – Тем более ты не на улицу уходишь. Я купил тебе квартиру, - он сообщает это с такой гордостью и снисхождением, словно я должна тут же упасть ниц, и целовать его ноги в благодарности.
- Не может быть! Какая щедрость! – наигранно всплескиваю руками.
- Можешь ерничать сколько угодно. Но вообще да, это более чем щедрый жест с моей стороны. Учитывая, что ты жила за мой счет, уже давно в дом и копейки не приносишь. Ребенка не смогла родить. Превратилась в унылое подобие женщины, вызывающей лишь содрогание и ноль желания. То квартира и деньги на счету – это реально царский подарок. А так бы вернулась в халупу к своему отцу, - выходит в коридор.
Слышу, как открывает шкаф. Гремит там чем-то.
А я перевожу дыхание. От очередной порции ударов.
Да, эти три года я не работала. У меня была операция, потом я восстанавливалась, а потом снова бегала по больницам.
Тогда муж сам настоял, чтобы я уволилась.
- Лиль, нельзя так себя изводить. Зачем тебе работа? У нас все есть, я вполне способен нас обеспечивать. А ты должна сосредоточиться на нашем ребеночке. Мы же так его хотим. Ты лечись, а я сделаю все, чтобы ты не волновалась. Ведь эмоциональное состояние тоже очень важно, - тогда он говорил эти слова ласково, расцеловывал меня и из больницы нес на руках.
Степа был очень внимательным и заботливым мужем. И этим он втерся в доверие. Если первое время я все же была с ним на стороже, все ждала подвоха, то за годы брака ему удалось усыпить мою бдительность.
Я поставила желание иметь ребенка на первое место. Оставила карьеру, хоть была на хорошем счету на работе. Создавала дома уют. Но постоянная беготня по клиникам, неудачи, заверения врачей, что надо не сдаваться, все это выматывало морально. Это отражалось и на наших отношениях. Степа отдалялся, я это чувствовала. А я продолжала добиваться, как мне казалось нашей цели.
Добилась…
Ребеночек под сердцем, а я на выход.
Степа затаскивает в комнату чемодан.
- На первое время тебе хватит. Бери самое необходимое. Остальное тряпье я пришлю на днях, - раскрывает чемодан, подходит к шкафу, жестом поторапливает меня собираться. – Лиль, не тяни.
- Что же ты так торопишься от меня избавиться? – внимательно к нему присматриваюсь.
Есть в его движениях суета, нетерпение. Во взгляде порой тревожность проскальзывает, будто я любовница, а скоро должна жена вернуться и он боится, что она меня застанет.
Нутром муть ощущаю.
Но не все ли равно, даже он не все мотивы сказал? Степа красочно продемонстрировал свое нутро.
Нельзя было так любить и растворяться в мужике. Ведь знала это, а все равно в ловушку угодила. Будет мне урок на будущее.
- Устаревшую технику вообще выкидывают, а я создаю тебе идеальные условия для существования. Жить как разумный человек, ты уже разучилась, - машет рукой, мол что с тебя взять. – Починке не подлежишь.
Он будто спешит на меня вылить как можно больше помоев. И взгляд поменялся кардинально, лицо изменилось, заострилось, круги под глазами придают чертам зловещий оттенок.
- Ты думаешь, тебя красят эти слова? Хочешь выглядеть крутым? Королем? На самом деле, настоящий мужик если даже разлюбил, никогда не будет оскорблять женщину. Он сохранит свое достоинство. Но как мы выяснили, тебе свойственно поведение слизняка. Выйди, мне действительно надо собраться, - пренебрежительно взмахиваю рукой. – Развонялся так, что дышать нечем.
- Я не пытался тебя оскорбить. Лишь пробовал донести правду. Но… - качает головой, - Бесполезно.
Покидает спальню, закрыв за собой дверь.
И тут я включаю скорость. Мне реально надо как можно скорее покинуть эту квартиру. Нельзя больше оставаться рядом с ним, это опасно для нас с малышом.
На сборы уходит минут пятнадцать. Только самое необходимое. Когда я стою в коридоре, Степа мгновенно выходит из гостиной.
- Машину тебе оставляю, - снисходительно сообщает. – Адвокат с тобой свяжется. Денег оставлю. Если еще будут нужны, передай просьбу через моего адвоката. Видеть тебя лишний раз не хочу. Лиль, реально только одна просьба, сделай так, чтобы ты больше даже не мелькала в моей жизни.
- Прощай, существо, бывшее по ошибке моим мужем, - зачеркивая пальцем в воздухе его лицо. Медленно, четко отпечатывая это действие у себя в голове. Подхватываю чемодан, сумочку, - Вычеркнула, - захлопываю дверь.
Продолжение следует. Все части внизу 👇
***
Если вам понравилась история, рекомендую почитать книгу, написанную в похожем стиле и жанре:
"Фиктивный брак с бывшим мужем", Александра Багирова ❤️
Я читала до утра! Всех Ц.
***
Что почитать еще:
***
Все части:
Часть 2 - продолжение