Добавить в корзинуПозвонить
Найти в Дзене
Что почитать сегодня?

– Подруги так не плачут, когда изменяют с мужьями подруг! – сказала я и ушла из дома

Мы сидели тогда в нашей любимой кофейне — я, Таня и Маринка. Я крутила в руках чашку с латте и всё не знала, с чего начать. А потом просто выдохнула и сказала: — Девочки… я ведь тогда вообще не собиралась никуда ехать. Они замолчали. Это плохой знак, если я начинаю не шутить. — Я просто хотела Любе позвонить. У нас с Пашей годовщина была. Пять лет. Думаю: надо отметить, хоть как-то. Денег нет — мы же на первый взнос копим, каждая копейка на счету. Но не отпраздновать — как-то… неправильно. Я помню, как сидела на работе, листала маркетплейс, искала Паше подарок и одновременно надиктовывала Любе голосовое. «Перезвони, меня на автоответчик кидает, ничего не понимаю…» Она не перезвонила. Ни через час, ни через два. — И ты что? — Маринка наклонилась ко мне. — Я набрала её на работу. И вот тут внутри меня всё до сих пор холодеет. Трубку взяла какая-то девушка. Типография. Сначала всё вежливо, обычно. А потом она вдруг понизила голос и спросила: «Ты не в курсе?..» И всё. Точка. Мама Любы уме
Оглавление

Мы сидели тогда в нашей любимой кофейне — я, Таня и Маринка. Я крутила в руках чашку с латте и всё не знала, с чего начать. А потом просто выдохнула и сказала:

— Девочки… я ведь тогда вообще не собиралась никуда ехать.

Они замолчали. Это плохой знак, если я начинаю не шутить.

— Я просто хотела Любе позвонить. У нас с Пашей годовщина была. Пять лет. Думаю: надо отметить, хоть как-то. Денег нет — мы же на первый взнос копим, каждая копейка на счету. Но не отпраздновать — как-то… неправильно.

Я помню, как сидела на работе, листала маркетплейс, искала Паше подарок и одновременно надиктовывала Любе голосовое.

«Перезвони, меня на автоответчик кидает, ничего не понимаю…»

Она не перезвонила. Ни через час, ни через два.

— И ты что? — Маринка наклонилась ко мне.

— Я набрала её на работу.

И вот тут внутри меня всё до сих пор холодеет.

Трубку взяла какая-то девушка. Типография. Сначала всё вежливо, обычно. А потом она вдруг понизила голос и спросила:

«Ты не в курсе?..»

И всё. Точка.

Мама Любы умерла.

Я даже не помню, как телефон из рук выпал. Помню только этот звук — глухой, как будто обо что-то мягкое. Хотя это был просто стол.

Я вскочила, начала кидать вещи в сумку. Старшая по отделу меня окликнула:

— Ты куда?

А я стою и не могу сразу ответить. Просто ком в горле.

Говорю: «Можно уйти? У подруги… мама…»

И всё — слёзы.

Она сначала рычать хотела, а потом махнула рукой: давай, мол, вали, не реви тут.

Такси. Дверь. Подъезд.

Я тогда ещё думала: лишь бы она открыла.

Она не открыла.

И меня накрыло: а вдруг с ней тоже что-то?..

Я достала запасной ключ. Он у неё над дверью лежал, как всегда.

Тихо зашла.

— Люб… это я.

тишина…

А потом — всхлип.

Она сидела в комнате, в халате, как маленькая. Глаза стеклянные, губы шевелятся, будто с кем-то разговаривает.

Я её обняла. Крепко.

И знаете… я же знала, что у них с мамой было сложно. Они ругались. Много. Но это же не отменяет того, что это мама.

У меня внутри всё это тоже поднималось… потому что я ведь сама из детдома. Мама умерла, когда мне было восемь. Отец отказался. Бабушку не пустили забрать меня. Потом и её не стало.

Интернат… Павлик… Антон.

Кстати, Антона мы потом так и потеряли. Он в мед поступил, уехал. Тогда телефонов ни у кого не было. А потом… он будто исчез. Иногда думаю, что он просто не хотел нас видеть.

Но ладно.

Я погладила Любу по спине. Не спрашивала ничего. Там и так всё было понятно — сердце у тёти Сони было слабое.

Я сделала чай. Хотела дать ей успокоительное — а в аптечке вообще ничего, кроме таблеток от температуры.

Говорю: сбегаю в аптеку, пять минут.

И тогда началось самое страшное.

Я в коридоре стала надевать ботинки — и увидела чужие.

Нет… не чужие.

Пашины.

Маринка аж вслух сказала:

— Боже…

— Да…

Я сразу решила: нет. Не может быть.

Может, он её просто проводил.

Или приехал, потому что узнал про смерть.

Или руки мыл.

Или от стресса живот скрутило.

Я даже поверила в это, девочки. Честно.

Пока не зашла в спальню.

И не услышала воду.

И не почувствовала, как Люба встала у меня за спиной.

Я тогда даже не повернулась.

Просто спросила:

— Это Паша?

Она ничего не сказала.

Она плакала.

— Подруги так не плачут, когда спят с мужьями подруг, — сказала я.

Вы знаете, что самое мерзкое? Она хотела что-то говорить.

Оправдываться.

Я её остановила.

Попросила помолчать.

И тут открылась дверь ванной.

И он вышел.

Чистый. Мокрые волосы. Полотенце.

И увидел меня.

И обомлел.

Он рот открыл, а я даже слушать не стала.

— Мне не нужны объяснения.

Он начал что-то бормотать, глаза бегают… как у пойманного.

И я сказала только одно:

— Два предателя.

И ушла.

Я вышла с прямой спиной. Гордо. Медленно.

Они, наверное, подумали, что я сильная.

А на самом деле…

Я умирала изнутри.

Три женщины в кафе молчали.

Потом Таня выдохнула:

— Ты вообще герой.

Я усмехнулась.

— Нет. Я просто не позволила им увидеть, как у меня внутри всё разваливается. Но потом мне пришла одна идея...

Продолжение следует. Все части внизу 👇

***

Если вам понравилась история, рекомендую почитать книгу, написанную в похожем стиле и жанре:

"Измена. Борись за неё", Лила Каттен ❤️

Я читала до утра! Всех Ц.

***

Что почитать еще:

***

Все части:

Часть 1

Часть 2 - продолжение

***