Глава 18(1)
Циклы: "Курсант Империи" и "Адмирал Империи" здесь
Идея пришла ко мне внезапно, как обычно приходят все идиотские идеи — между откусыванием жареной котлеты и глотком какого-то сладкого напитка, который на вкус напоминал детскую микстуру от кашля. Я смотрел на обжирающихся штрафников — кто-то запихивал в карманы печенье, кто-то заворачивал мясо в салфетки, словно после этого пира действительно наступит конец света — и вдруг вспомнил: пилоты. Они же сидят в своем модуле и понятия не имеют о происходящей вакханалии.
А главное — там была она. Яна Бекетова, которая вчера смотрела на меня своими карими глазами так, что у меня до сих пор внутри все переворачивалось при воспоминании.
Папа как раз снова проходил мимо, держа в руках очередной экзотический фрукт и снова размером с человеческую голову, покрытый шипами и источающий аромат, от которого глаза слезились. Остальные штрафники обходили сержанта по широкой дуге — запах был как от разложившегося на солнце животного, смешанного с канализацией трехнедельной выдержки.
— Господин сержант, — окликнул я, стараясь дышать через рот. — А не стоит ли поделиться деликатесами с пилотами?
Рычков остановился, сок вонючего фрукта тек по его подбородку, придавая и без того устрашающему лицу вид какого-то первобытного хищника, пожирающего падаль. Его глаза сузились — плохой знак. Очень плохой.
— В смысле?
Несколько ближайших штрафников замерли с набитыми ртами, ожидая развития событий. Когда Папа говорил таким тоном, обычно кто-то получал в челюсть. Или хуже.
— Я к тому, — начал я, тщательно подбирая слова, — что эти ребята вчера весь день нас прикрывали. И завтра, когда начнется... — я сделал неопределенный жест рукой в сторону джунглей, — они будут единственными, кто сможет поддержать нас с воздуха. Было бы разумно их... задобрить.
Папа откусил еще кусок своего адского фрукта, прожевал медленно, смакуя не только вкус (если можно было назвать вкусом эту вонь), но и мои слова. Потом вытер рот тыльной стороной ладони, оставив на коже липкие разводы.
— Задобрить, значит, — пробормотал он. — А то еще обидятся и свалят к себе на базу, когда припечет. Оставят нас с богомолами один на один...
Он помолчал, разглядывая свой фрукт так, словно тот мог дать ему совет. Вокруг нас штрафники продолжали набивать животы с энтузиазмом приговоренных к смерти, которым дали последнюю сигарету.
— Ладно, — наконец выдавил Папа. — Может, ты и прав. Пусть летуны порадуются перед концом. Набери им чего-нибудь... приличного.
— Есть, товарищ старший сержант!
Я начал собирать поднос — точнее, целый контейнер деликатесов. Свежие фрукты, шоколад (офицерский, судя по упаковке с имперским гербом), какие-то консервы с непроизносимыми названиями, бутылку вина (хорошего вина, не той бурды, которую гнали местные из корнеплодов), деликатесы.
Толик наблюдал за моими сборами с ухмылкой до ушей:
— Ну ты и хитрожопый. Прямо как в старые добрые времена — помнишь, как ты в "Метрополе" официантке предложил отнести шампанское в VIP-ложу, а сам за ней увязался?
— Это совсем другое, — буркнул я, упаковывая еду.
— Ага, конечно. Только тогда ты хотел добраться до той модели, а сейчас — до капитана Бекетовой. Метод тот же, только декорации изменились.
Я не стал спорить. В конце концов, он был прав. Но разве это плохо — использовать ситуацию в своих интересах? Особенно когда через сутки тебя, возможно, сожрут гигантские насекомые?
Жилой модуль пилотов располагался рядом с ангарами аэролетов. Это было отдельное царство — чистое, ухоженное, с работающим кондиционером и — о чудо! — запахом свежего кофе, пробивающимся даже через входную дверь. После вони столовой, где смешались ароматы пота, страха и папиного фрукта, это было как глоток свежего воздуха.
Я постучал — дверь оказалась заперта. Логично. Пилоты держались особняком, не смешиваясь с пехотной швалью, особенно со штрафниками.
— Чего надо? — раздался грубый голос из-за двери.
— Принес вам кое-что из столовой. Там сегодня вкусняшки раздают.
Дверь приоткрылась, в щели показалось недружелюбное лицо одного из пилотов — кажется, его звали Воронов, тот самый, чей аэролет вчера чуть не разобрали богомолы.
— Штрафник? — он смерил меня взглядом, полным презрения. — Какого черта...
Но тут его взгляд упал на контейнер в моих руках. Я стратегически держал его так, чтобы было видно шоколад и бутылку вина.
— Это что? — тон мгновенно изменился.
— Угощение от 13-го батальона. В знак благодарности за вчерашнюю поддержку.
Воронов оглянулся через плечо:
— Эй, народ! Тут штрафники принесли жратву!
Дверь распахнулась. В комнате отдыха — а это действительно была комната отдыха, с диванами, столом для покера и даже небольшим холодильником — собрались все двенадцать пилотов. Шесть экипажей по два человека — пилот и стрелок-оператор. И среди них — она.
Яна сидела в углу, листая какой-то технический журнал. На ней была расстегнутая летная куртка, под которой виднелась майка, облегающая фигуру так, что у меня пересохло во рту. Волосы были собраны в небрежный хвост, несколько прядей выбились и обрамляли лицо. Когда она подняла глаза и увидела меня, на губах появилась легкая улыбка.
— О, смотрите, кто к нам пожаловал, — сказала Яна, откладывая журнал. — Наш герой-штрафник. Тот самый, который вчера чуть не уронил вакуумную бомбу.
Пилоты засмеялись, но смех был не злой — скорее, снисходительный. Я поставил контейнер на стол и начал выкладывать содержимое. С каждым новым предметом глаза летчиков округлялись все больше.
— Черт возьми, это же офицерский шоколад! — присвистнул кто-то.
— А это вино... Погоди-ка, это же "Красный Сириус", урожай 2185-го года!
— Откуда у штрафников такое?
— Командование решило не дать добру пропасть, — пояснил я. — Раз эвакуация, то пусть хоть последние дни проведем по-человечески.
Друзья, на сайте ЛитРес подпишитесь на автора, чтобы не пропустить выхода новых книг серий.
Подпишитесь на мой канал и поставьте лайк, если вам понравилось.