Глава 2
Анастасия Петровна не могла заснуть. Она уже который час не могла найти себе места — всё ворочалась с боку на бок, с трудом закрывая глаза. Перед мысленным взором снова и снова всплывал сегодняшний разговор с майором Сергеевым. Отрывки фраз, его взгляд, паузы… Что-то там было не так, какая-то еле заметная деталь. Она цеплялась за это ощущение, как за ускользающую ниточку, но всё никак не могла понять, что именно её так тревожит.
В четыре утра она сдалась, встала и заварила себе крепкий чай. Села за стол, достала из ящика старую записную книжку — ту самую, в которую записывала важные детали по делам. Привычка тридцатилетней давности.
"Что мы имеем?" — написала она на чистом листе.
Убийство Зинаиды Васильевны Морковкиной. Орудие — тяжёлый предмет, предположительно сковородка. Следов взлома нет. Музыка всю ночь. Подозреваемая — внучка Катя, у которой долги и которая наследует квартиру.
Анастасия Петровна в который раз перечитала свои записи… и нахмурилась. Что-то не складывалось, какая-то странная нестыковка резала глаз. Вдруг ей пришла в голову неожиданная мысль: а что, если попробовать взглянуть на это иначе? Не как следователь, привыкший копаться в деталях, а просто как… человек. Как обычная соседка, которая три года подряд невольно подмечала всё, что происходило у этих людей за стенкой. А может, тогда открывается что-то важное – то, что упрямо ускользало из-под носа?
Зинаида Васильевна была очень осторожной женщиной. Жила одна, боялась воров, на ночь всегда закрывала дверь на все замки и задвижку. Анастасия Петровна вдруг вспомнила тот день, когда соседка возвращалась с дачи. Картина стояла перед глазами так чётко, как будто это было вчера: Зинаида Васильевна копается в своей вместительной сумке, вытаскивает на свет огромную связку ключей — такой набор, что хочешь-не хочешь запомнишь. С минуту, а то и больше, возилась с замками на двери: то один проверит, то другой...
— Безопасность прежде всего, — с хмурой улыбкой бросила тогда Зинаида Васильевна через плечо, заметив внимательный взгляд Анастасии Петровны, поднимающейся на свой этаж. Какие уж тут вопросы? Всё под контролем!
И вдруг такая осторожная женщина пускает к себе убийцу? Без следов взлома? Это означает, что она знала этого человека и доверяла ему.
Катя? Конечно, бабушка доверяла внучке. Но Анастасия Петровна своими глазами видела их отношения. Когда Катя приходила после работы, Зинаида Васильевна просто светилась от счастья. Готовила ужин, расспрашивала про дела, совала девочке продукты с собой. А Катя всегда была терпеливой и нежной, даже когда бабушка в сотый раз рассказывала одну и ту же историю.
Нет, что-то здесь не сходилось.
Утром Анастасия Петровна специально спустилась во двор пораньше — хотела поговорить с дворником Василием Ивановичем. Тот работал здесь уже лет пятнадцать, знал все дворовые секреты.
— Василий Иванович, — окликнула она мужчину, который разгружал мусорные контейнеры. — Можно вас на пару слов?
Дворник оглянулся, увидел её и покачал головой:
— Ох, Анастасия Петровна, дела-то какие... Зинаида Васильевна, царство ей небесное... Кто же думал, что так всё обернётся.
— А вы в ту ночь ничего странного не замечали?
— Да я в ту ночь дома был, жена болела. Но вот что странно — позавчера вечером видел я возле подъезда машину незнакомую. "Мерседес" тёмный, с тонированными стёклами. Стоял часа два, потом уехал.
Анастасия Петровна насторожилась:
— А номера не запомнили?
— Да где там, темно было. Но машина дорогая, это точно. И водитель в ней сидел всё время, не выходил.
— А полиции об этом рассказывали?
— Да спросили вскользь, я и ответил. Но они как-то без интереса, больше про Катю девочку расспрашивали. Всё хотели знать — часто ли приходила, не ссорилась ли с бабкой...
Это насторожило Анастасия Петровну ещё больше. Получается, следствие сразу сосредоточилось на одной версии и другие даже не рассматривает?
— А что ещё странного замечали в последнее время?
Василий Иванович почесал затылок:
— Ну... Неделю назад, помню, сама Зинаида Васильевна подходила ко мне, говорила, что кто-то в её почтовый ящик залезает. Замок на ящике сломанный был. Я предложил новый поставить, так она отказалась — говорит, сын из Москвы приедет, пусть он разбирается.
— А ещё что-нибудь?
— Да вот ещё... — дворник оглянулся по сторонам и понизил голос. — Говорила мне Клавдия Семёновна, что Зинаида Васильевна в последнее время какие-то звонки странные получала. Ночью звонили, молчали в трубку, потом вешали трубку. Старушка очень переживала.
Вот оно! Анастасия Петровна почувствовала, как учащённо забилось сердце. Анонимные звонки, слежка, взломанный почтовый ящик — это же классическая картина запугивания! Кто-то целенаправленно давил на пожилую женщину.
— Василий Иванович, а про эту машину и звонки вы полицейским подробно рассказывали?
— Да как-то не очень подробно спрашивали... Больше интересовались, не дрался ли кто с Катей, не скандалила ли она...
Анастасия Петровна пошла домой, кипя от возмущения. Неужели следствие настолько формально подходит к делу? Есть очевидная подозреваемая — и всё, дальше можно не копать?
Дома она решительно набрала номер майора Сергеева.
— Слушаю, — устало ответил тот.
— Это Кравцова. Нужно срочно поговорить. У меня есть информация по делу.
— Какая информация?
— Лучше встретиться. Я во дворе буду.
Сергеев приехал через полчаса, выглядел измученным. Видимо, начальство давило, требуя быстрого раскрытия.
—Ну что у вас? — спросил он без особого энтузиазма.
Анастасия Петровна неспешно пересказывала Сергееву их разговор с дворником — каждый жест, каждое слово. Майор слушал её, не перебивая, лишь время от времени мельком заглядывал в свой вечный блокнот, делая пометки.
— И что вы думаете по этому поводу? — наконец спросил он, подняв глаза. Голос был ровный, но взгляд… чуть колючий.
Анастасия Петровна сжала губы, словно выбирая выражение помягче, но сказала прямо:
— Я думаю, что вы зациклились на одной версии и упрямо не хотите видеть других вариантов. Кто-то запугивал Зинаиду Васильевну, следил за ней. Может, требовал что-то, угрожал. А когда она не поддалась на угрозы...
— Допустим. Но зачем тогда включать музыку на всю ночь?
— А чтобы создать ложную картину! Чтобы все подумали, что убийца — кто-то из близких, кто знает привычки покойной. Музыка должна была создать впечатление семейного конфликта.
Сергеев задумался, но потом покачал головой:
— Версия интересная, но слишком сложная. А у нас есть простое объяснение — долги, наследство, возможность. Зачем искать что-то более сложное?
— Потому что простые объяснения не всегда правильные! — не сдержалась Анастасия Петровна. — А вы хотя бы проверили алиби у других людей, кроме Кати?
— Каких других людей?
— Да тех же детей покойной! Сын из Москвы, дочь из Питера. Они же наследники в первую очередь, не внучка.
— Они были в других городах, это проверено.
— А когда именно уехали? И точно ли были там всё время?
Сергеев раздражённо вздохнул:
— Анастасия Петровна, я понимаю ваше желание помочь, но у нас есть свои методы работы. Мы не можем распыляться на все версии подряд.
— Да вы вообще не рассматриваете другие версии! — взорвалась она. — Сразу решили, что виновата девочка, и всё!
— У неё мотив, возможность...
— У половины города есть мотив убить богатую одинокую старушку! А возможность нужно ещё доказать. Вы проверили, например, был ли ключ у кого-то ещё, кроме Кати?
— А у кого он мог быть?
— Да у кого угодно! Может, кто-то сделал копию. Может, у соцработника был запасной ключ. Может, слесарь, который замки менял. Вы это проверяли?
Сергеев молчал, и Анастасия Петровна поняла — нет, не проверяли. Зачем, если есть очевидная подозреваемая?
— Ладно, — сказала она уже спокойнее. — А что с тем "Мерседесом", о котором дворник рассказал?
— Будем проверять камеры видеонаблюдения на соседних улицах. Но это долго, и не факт, что найдём что-то.
— А анонимные звонки?
— Детализацию запросили. Но опять же — это может быть кто угодно, телефонные хулиганы...
Анастасия Петровна поняла, что разговор бесполезен. Сергеев уже настроился на одну версию и не желает рассматривать другие. Типичная история — когда следствие идёт по пути наименьшего сопротивления.
После его отъезда она вернулась домой и села за телефон. Начала названивать своим бывшим коллегам — тем, кто ещё работал в системе.
— Лёша, это Настя Кравцова. Как дела? — начала она разговор со своим бывшим напарником, капитаном Алексеем Ивановым.
— Настюха! — обрадовался тот. — Сто лет не слышал! Как пенсия?
— Скучно. Слушай, у нас тут убийство в доме, а следствие какое-то странное. Ты не мог бы навести справки?
— А что тебя не устраивает?
Анастасия Петровна рассказала всё, что знала. Алексей слушал внимательно, иногда переспрашивая детали.
— Понял, — сказал он в конце. — А ты что, собираешься влезать?
— Уже влезла, — вздохнула она. — Не могу смотреть, как девочку невиновную обвиняют. А у следствия туннельное зрение.
—Ну, дело твоё. Только осторожнее — у тебя же теперь статуса нет. Можешь проблемы нажить.
После разговора с Алексеем Анастасия Петровна решилась на отчаянный шаг. Она решила поговорить с Катей. Спустилась во двор и стала ждать. Наконец увидела Катю. Девушка выглядела так, будто за одну ночь ей пришлось повзрослеть на десять лет: вся какая-то поблекшая, глаза красные, заплаканные, а спина — будто согнулась под грузом невидимых бед. Шла, не замечая никого вокруг.
— Катенька! — окликнула её Анастасия Петровна, тревожно сжав руки.
Девушка вздрогнула, резко обернулась… Страх мелькнул у неё в глазах, как яркая вспышка.
— Здравствуйте… — еле слышно выдавила она, опуская взгляд.
— Катя, можно с тобой поговорить? Я соседка.
— Я знаю вас, — кивнула Катя. — А что вы хотите?
— Помочь тебе. Я бывший следователь, и думаю, что полиция идёт по ложному следу.
Лицо девушки исказилось, и она заплакала:
— Они все думают, что это я... Весь двор на меня смотрит, как на убийцу. А сегодня на работе... Начальник сказал, что пока дело не закроют, лучше мне взять отпуск без содержания. То есть практически уволил!
— Катя, успокойся. Расскажи мне всё по порядку. Что ты знаешь о том, что происходило с бабушкой в последнее время?
Они поднялись к Анастасии Петровне домой. За чаем Катя постепенно успокоилась и начала рассказывать.
— Последний месяц бабуля была очень нервной. Говорила, что кто-то за ней следит. Я думала, что это возрастное... Ну, знаете, пожилые люди иногда придумывают разные страхи.
— А когда это началось?
— Недели три назад. Она позвонила мне на работу, плакала, говорила, что кто-то пытался открыть её дверь. Я сразу же примчалась, но дверь была целая, следов взлома никаких. Участковый тоже приходил, сказал, что всё в порядке.
— А ещё что-то странное было?
— Да! Звонки по ночам. Бабушка не раз жаловалась: кто-то звонит поздно вечером, но в трубке только тишина, ни единого слова. Я пыталась убедить её — мол, отключай телефон на ночь, так спокойнее же будет! Но она качала головой: «А если что случится? А если ты вдруг не дозвонишься, а я помощи не попрошу?»
Вот и приходилось ей терпеть эти странные, пугающие звонки.
— Катя, а у кого ещё могли быть ключи от квартиры?
— Ни у кого! Только у меня и у бабули. Раньше были запасные у тёти Нины — это дочь бабулина, но она года два назад их вернула, когда поссорились.
— Из-за чего поссорились?
Катя замялась:
— Из-за денег. Тётя Нина хотела, чтобы бабуля продала квартиру и переехала к ней в Питер. А деньги, мол, поделят. Бабуля отказалась — говорила, что здесь вся её жизнь, друзья. Тётя обиделась, сказала, что бабуля эгоистка, и перестала звонить.
— А дядя Сергей?
— Дядя Серёжа тоже хотел, чтобы квартиру продали. Но он действовал по-другому — приезжал, уговаривал, говорил о выгодных вложениях. Бабуля ему не доверяла — у него бизнес какой-то тёмный, денег много, но откуда — неизвестно.
Анастасия Петровна почувствовала, как у неё мурашки побежали по спине. Вот они, настоящие заинтересованные лица! Два наследника, которые хотели заставить старушку продать квартиру, а она отказывалась. И оба находились в других городах, имели алиби...
— Катя, а когда последний раз приезжал дядя Сергей?
Предыдущая глава 1:
Далее глава 3