Когда мы с Андреем наконец купили свою квартиру, я по‑настоящему поверила: вот оно, счастье. Мы так долго к этому шли: экономили как только могли.
Всё мечталось: открою окна, свежий воздух, мои цветы в глиняных горшочках на подоконнике, мы с мужем в своих чашках пьём чай. Своё, пусть и крохотное.
Когда мы стояли с Андреем на пороге, держались за руки, я даже разревелась, прижалась к нему:
— Наш дом, слышишь?
Он только кивнул и рассмеялся:
— Осталось тут чуть-чуть — стены покрасить, пол сделать, и всё будет по‑царски!
Но не тут‑то было.
Лена, его сестра, моя золовка, приехала и даже чемодан не поставила, как выдала:
— Так, вы серьёзно планировали сами все сделать? Не смеши меня, братец! Покажите фронт работ! Андрей, молоток, помнишь, с какой стороны держать?
И повернулась ко мне:
— Танюш, не переживай, я тебе помогу - все завидовать будут! Я ж во всем шарю.
Андрей кивал, радовался реально, что сестра всё берёт в свои руки.
— Она у нас профи, — шепнул мне по дороге в кухню. — Без неё ремонт полгода делать будем…
Я смутилась, как‑то неловко было перечить. Лена всегда была заводилой: помогала на даче, тянула на себя всё на праздниках и вечно спорила с мамой Андрея. Особо конфликты у нас не случались, но где‑то в глубине я всегда чувствовала… ну, не то чтобы тревогу — но какую‑то осторожность.
В тот вечер она уже сидела за нашим столом с блокнотом и ручкой, чертила план:
— Так, сразу скажу: ваши кресла старые — выбросить! Ковёр с бабушкиной квартиры — ко мне в гараж, ужас какой! Обои только светлые, я нашла в интернете — класс! Купим завтра!
Я открыла было рот, но Андрей подмигнул: мол, ладно, она же поможет…
— А цветы здесь не встанут, сквозняк! Вот занавески — у меня остались, посмотрим по тону, — вдруг добавила Лена, глянув на мой принесённый горшок с фикусом.
— Это подарок мамы… — пискнула я, но Лена уже забивала что-то на экране, даже не услышав.
Сидела до ночи, шуршала, искала электрика «честного», спорила с Андреем, что ванна должна быть отдельно, а не совмещённая как я хотела.
— Тань, ну она же помогает, — потом оправдывался Андрей, но я уже понимала — моё уютное «по‑своему» как‑то ускользает.
Лена поселилась у нас «на недельку», а по факту эта «неделька» растянулась на два месяца. Сначала вроде всё было хорошо — весело, быстро дело пошло, но через неделю я стала замечать, что квартира перестала быть моей. Лена была везде: выбирала обои, кидала мне в мессенджер десятки картинок гарнитуров, учила меня «экономить», купила себе кучу кружек, два старых ковра («Они же как новые, ты потрогай!»), коробки с посудой, какую-то пароварку, о которой даже Андрей не слышал.
Я захожу как-то утром на кухню — мои фиалки сдвинуты в угол, а на их месте другие три горшка с цветами, которых раньше не было.
— Тут свет лучше, пусть постоят, потом заберу — отмахнулась она.
Ну а настоящей вишенкой на торте была история с её подругами. В один четверг я возвращаюсь с работы — женский визг по всей квартире, смех, кухня завалена пирожными и салфетками, даже кот забился под ванну.
— Таня, присоединяйся, — машет мне Лена. — Обмываем вашу квартиру, своя компания!
Я постояла у порога, моргнула — а ведь никто даже не предупредил. Села в своей комнате, слышу, как в кухне хлопают дверцей, смеются — начали танцевать.
Позже вечером, пока Лена умывалась в ванной, я попыталась осторожно заикнуться:
— Лен, знаешь, я устала немного… Может, в следующий раз предупредишь, если гостей позовёшь?
— Ой, да тебе полезно. Андрей твой вообще отшельником стал, а ты что — сама бы пригласила, что ли? По-домашнему же, весело.
Я пошла в комнату, собиралась разобрать книги — смотрю, на полке её журналы. Тарелки, которые я утром разложила сверху вниз, Лена переставила:
— Вот теперь ровно. Надо учиться, Танюш, ведь хозяйкой всё равно ты будешь!
Мне и смешно стало, и горько до дрожи. Каждый раз, когда хотелось сказать что-то Андрею, ловила себя на мысли: «Что, из‑за мелочей портить отношения? Помогает ведь… хозяйственная…» Но внутри всё колотилось — словно на время ремонта вместе с обоями содрали и последние сантиметры моего личного пространства в собственном доме.
Вечером, когда Лена ушла выносить мусор, я шепнула Андрею:
— Ты хоть видишь, что здесь происходит?
Он пожал плечами:
— Она ведь не навсегда. Потерпи немного.
— А если «не навсегда» затянется? Я хочу просто домой прийти, чай попить с тобой, а не инструкции каждый вечер выслушивать и на гостей, без спросу приглашенных, смотреть.
Андрей помолчал, почесал затылок.
— Поговорим потом, ладно?.. Я просто не умею ей отказывать.
Вот такой у нас получился ремонт. Квартира вроде бы есть, а своим домом её я пока назвать не могла.
Но долго терпеть я не смогла. Однажды пришла домой после жутко тяжёлого дня и чуть дар речи не потеряла. В спальне, на моём новом синем покрывале, которое я так выбирала, как на троне сидит Ленина подруга Катька, на кровати тарелка с оливье, грязная вилка на покрывале лежит и болтает по телефону на всю квартиру:
— Да-да, я сейчас у Ленки, прикинь, ремонт уже почти закончен, можно ночевать оставаться.
Я встала в дверях, молча. Катька посмотрела вскользь и продолжила разговаривать, будто я пыль под ковром. Она считала, что пришла не к нам, а к Лене, что это ее квартира, а не моя с мужем.
Лена где-то хрустела пакетом на кухне, Андрей вообще пропал на балконе с дрелью.
Я прошла в комнату, убрала с кровати тарелку и спокойно сказала:
— Катя, извини, я устала. Тут никто не приглашал гостей сегодня. И вообще, это МОЯ спальня.
Она вытаращила глаза, замолчала.
— Ой, извини, Таня, я не знала, что тут так строго.
— Бывает и строже, — ответила я, сдерживая дрожь.
К вечеру, когда гости разбрелись, Лена ворвалась в зал с пакетом новых салфеток:
— Ты чего сцепилась с Катькой, она ж свой человек! У меня всё под контролем!
— Лена, — я впервые за недели не стала мяться, а села прямо напротив. — А долго ты ещё у нас жить планируешь, а? Я, конечно, не против помощи, но у меня ощущение, что это я у тебя в гостях, а не наоборот. Ты сама говорила: «Дома должна быть хозяйка» — вот я и хочу хозяйничать.
Лена ошалела:
— Ну ты как маленькая! Все у нас в семье друг к другу ходили, поддерживали…
Я даже рассмеялась вдруг:
— Поддержка это классно. Но когда у меня по полкам твои кремы, в кровати ест чужой человек, а на кухне ковер не понятно какой, цветы не мои, я уже не Таня, а какой-то статист в собственном доме.
Я хочу быть дома одна с Андреем. Хоть иногда.
Тут Андрей осторожно вставил:
— Лен, а ведь правда. Мы с Танькой просто замотались, хочется самим порулить этим квестом. Правду говорит.
На следующий день Лена не вышла к завтраку. Мы с Андреем делали вид, что заняты - я мыла посуду, он листал телефон. За стеной хлопали дверцы шкафа. В какой-то момент Лена громко вздохнула, проковыляла по коридору и, не глядя, произнесла на прощание:
— Ну, удачи вам тут. Сами справляйтесь.
Я почувствовала — как ни странно, и облегчение, и какую-то щемящую пустоту. Андрей почесал затылок, повздыхал:
— Обиделась, конечно... Надо было мягче сказать?
Я только покачала головой:
— Нет, всё правильно. Не всегда надо молчать.
День прошёл тихо, будто в квартире резко убавили громкость. Никто не перетасовывал книги, никто не расставлял тарелки по-новому. Я впервые сидела утром на кухне босиком, крутила чашку в руках и слушала, как Андрей сопит за стеной, — он наконец мог спать после ночной смены, а не отвлекаться на Ленины хождения и звонки.
Вечером поставила фиалку на свой подоконник и вдруг поймала себя на мысли. Дом стал домом: без советов, без шумных гостей, без чужих коробок, без постоянного ощущения «не на своём месте».
Вскоре Андрей пару раз звонил сестре, отвечала отрывисто, «занята», «приеду как-нибудь за книжками». Было неловко, чуточку грустно, но в душе всё расставилось по местам.
Теперь я знала, надо беречь своё пространство.
Теперь у нас была не просто квартира.
Наш дом. Такой, каким мы его хотим, и никакой другой.