Два дня мы прожили в каком-то сладком, нереальном тумане. Мы не могли насытиться присутствием друг друга, не могли до конца поверить, что долгая, мучительная разлука длиною в целую жизнь, страшно даже подумать, наконец-то закончилась. Каждое прикосновение, каждый взгляд были одновременно и знакомыми до боли, и новыми, как будто мы заново учились говорить на языке любви, который когда-то знали в совершенстве.
Первыми, конечно же, позвонили Соне и Трофиму.
—Докладую: пациент полностью здоров! — радостно сообщила я, прижимаясь к Дэну, который обнимал меня сзади, положив подбородок на макушку.
—Прекрасно! — в трубке буквально звенел торжествующий голос Сони. — Как же все удачно совпало! Даже выдумывать ничего не пришлось, честное слово! А то я уже план стыковки космического корабля с орбитальной станцией продумывала, лишь бы вас столкнуть лбами!
Трофим, стоя рядом, что-то весело кричал на заднем фоне, поздравляя нас. Было слышно, что он искренне рад.
Мы, не раздумывая, пригласили их к себе на шашлыки и чтобы показать наш дом, наш пруд, наших лебедей.
Через два дня в нашем некогда тихом доме и во дворе царило шумное, радостное оживление. Приехали Сергей с Наташей и их двойняшками — Машей и Сашей. Следом подкатили Трофим с Соней, пригнав заодно и мою машину.
Наташа… Это была настоящая женщина-героиня. Их история с Сергеем могла бы посоперничать с нашей по драматизму. Оба они выросли в детском доме. У Наташи родители погибли в страшной аварии, когда в их автобус на скользкой дороге врезался грузовик. Сергей же чудом уцелел в пожаре — отец успел выбросить его из окна горящего дома, а сам с женой погиб. Сергей, будучи на три года старше Наташи, первым покинул интернат — техникум, армия… А Наташа ждала и училась, став бухгалтером. Перед самым его дембелем она приезжала в часть, а потом ждала, чтобы сообщить радостную новость — она была беременна. Они строили планы, как и мы когда-то. Но судьба приготовила жестокий удар, по дороге домой в поезде Сергею подсыпали что-то в чай, и он очнулся в рабстве, как в свое время и Дэн. А Наташа, не дождавшись любимого и почувствовав неладное, уехала из города, продав родительскую квартиру. Она родила и одна растила близнецов. Сергей, освободившись, искал ее годами и нашел почти случайно, когда она заехала в их старый интернат за документами. Теперь они ждали третьего ребенка — девочку, которую дети уже окрестили Дашей. И видя Сергея, этого грозного с виду мужчину, который рядом со своей хрупкой Наташей и детьми буквально светился от счастья, сердце наполнялось тихой радостью.
— Так! Веретенниковы! — Соня, наша неугомонная «командир в джинсах», с грохотом поставила на стол графин с морсом, привлекая всеобщее внимание. — Когда свадьба? Не тяните резину!
— Сонь, — попыталась я возразить, — какая свадьба? Папе еще и года нет… Это как-то…
— А ты думаешь, Владимир Сергеевич позволил бы тебе откладывать свое счастье из-за траура? — перебила меня Соня. — Да он бы сам тебя сюда привез и под венец отдал! Оль, жизнь продолжается!
— И потом, — добавил Дэн, обнимая меня крепче, — надо еще у тещи разрешение спросить. — Он побаивался реакции мамы, и в его глазах читалось легкое беспокойство. — Но скажу одно, как только поговорим, больше никуда не отпущу! Поедем, сразу уволишься и — домой. Сюда.
— Правильно! — поддержала Соня. — А то вы уже достаточно намучились. И еще, — она подняла указательный палец, как лектор. — Мы вот с Трофимом свою историю задокументировали, в альбоме все фото, печать поставили, для потомков. И вы тоже обязаны! Пусть ваши дети и внуки знают, через какие тернии к звездам пробивались их родители, дедушка с бабушкой, но любовь свою пронесли через все. И вы тоже! — она строго посмотрела на Наташу и Сергея.
— Мы уже начали, — улыбнулся Сергей, положив свою огромную, добрую ладонь на большой уже животик жены. — И печать очередная, можно сказать, уже в процессе… Скоро появится.
— Молодцы! — Соня удовлетворенно кивнула. — Ну а вы, — ее взгляд снова устремился на нас, — догоняйте!
— Соняяя! — от смущения я готова была провалиться сквозь землю. Мы с Дэном только вчера утром впервые заговорили о детях конкретно, и меня вдруг осенила мысль, что в первые дни нашего бурного воссоединения мы, опьяненные счастьем, забыли обо всем на свете, в том числе и о контрацепции.
Утром я зашла на кухню, где Дэн колдовал над завтраком.
—Дэн, здесь поблизости аптека есть? — спросила я тихо.
Он тут же обернулся,лицо его стало встревоженным.
—Ты что, заболела? Простудилась? Это мы вчера долго у пруда сидели, вечера еще холодные. Это я дурак, не доглядел!
—Нет, я в порядке, — перебила я его, чувствуя, как горит лицо. Я — взрослая женщина, врач, а сказать о таких вещах вслух было невероятно стыдно. Сказывалось строгое воспитание. — Просто… нам нужно… Мне нужно купить таблетки. Или тебе…
— Ляль… — до него наконец дошло. Улыбка сползла с его лица. — А ты… разве не хочешь? Сейчас?
—Хочу! — поспешно ответила я. — Очень! Просто… Может, подождем немного? Вдруг это слишком поспешно…
—Никаких «вдруг»! — он подошел и взял меня за руки. — Я в себе уверен. Я готов. А ты?
Глядя в его глаза, полные любви и надежды, все мои сомнения растаяли.
—И я, — прошептала я, обнимая его за талию и уткнувшись лицом в его надежную, такую родную грудь. — Готова.
—Значит, так, — он радостно вздохнул. — Серега своих в школу в сентябре поведет, а мы… Ляль! — он подхватил меня на руки и закружил по кухне.
—И мы… скоро… — смеялась я, — лет через восемь!
—Вот и договорились!
Восьмого мая мы поехали к маме. Дэн, как положено настоящему мужчине, попросил у нее моего сердца и руки. Нам пришлось рассказать всю нашу историю, начавшуюся двенадцать лет назад. Мама слушала, и на ее лице сменялись удивление, недоверие, а затем — тихая, светлая грусть и понимание. Ее впечатлила наша верность, наша любовь, прошедшая через столько испытаний. На ее глазах даже выступили слезы.
— Я думаю, Володя был бы не против, — тихо сказала она, глядя в окно. — Он бы очень хотел видеть тебя счастливой. Только… — она посмотрела на меня, и я поняла, о чем она — о пышном торжестве, которого сейчас быть не могло.
—Мам, мы не собираемся устраивать пир на весь мир, — поспешила я успокоить ее. — Только самые-самые близкие. И все это будет в нашем доме, у пруда. Там сейчас невероятно красиво!
—Хорошо, — кивнула мама, вытирая платочком уголки глаз. — Я согласна.
—Людмила Николаевна! Спасибо вам огромное за понимание! — Дэн, не скрывая эмоций, обнял ее. — И… можно я вас мамой буду называть?
Такого поворота мы с мамой точно не ожидали.Она на секунду замерла, а потом улыбнулась своей сдержанной, но теплой улыбкой.
—Можно. Только я предупреждаю — я строгая!
—Так это же отлично! — рассмеялся Дэн. — Я в детстве и потом отъявленным хулиганом был! Меня только строгость и держала в рамках. — Он обнял нас обеих. — Это сейчас я такой… респектабельный.
—Денис, тебя жизнь заставила повзрослеть, выживать, — сказала мама, и в ее голосе прозвучало уважение. — Ты прости нас тогда… И не бойся, я вижу, ты не в своих родителей. В смысле, с выпивкой.
—Могу, но немного, за компанию, — честно признался он. — Не больше. Так что, наверное, я в дядю пошел. Мы с ним очень похожи во многом.
Наша свадьба состоялась седьмого июня. Это был не пышный банкет, а невероятно душевное, светлое торжество на берегу нашего пруда, под шелест листьев и тихую песню ветра. Гостей было немного: мама, дядя Дэна Николай Иванович, наши верные друзья и тетя с братом.
— Вот теперь я спокойно могу уйти на пенсию! — поздравив нас, дядя Коля протянул Дэну толстую папку с документами. — Весь бизнес теперь твой. Официально. Я безумно рад, что вы нашли друг друга, что пронесли это чувство через все годы. Даже завидую тебе, племянник, — он с легкой грустью улыбнулся, — немного. Береги Олюшку! И… — он подмигнул, — внуков уже очень хочется!
За наших будущих детей в тот день пили едва ли не больше, чем за нас, молодоженов. А на следующий день мы обвенчались в маленькой уютной церкви недалеко от дома. Это было самым главным для нас — скрепить наш союз перед Богом.
Мы слетали на неделю на далекий тропический остров, который Дэн в шутку называл «необитаемым». Мы нежились на горячем золотистом песке, купались в ласковых, теплых волнах океана и наслаждались каждым мгновением, проведенным наедине друг с другом, наконец-то став не просто влюбленными, а мужем и женой.
В июле я вышла на работу в новую, прекрасно оснащенную клинику, которую открыли в нашем дачном поселке. Мы почти все время жили в нашем доме-мечте, а в городскую квартиру наведывались лишь изредка, по делам. Квартира эта… это была не квартира, а целое футбольное поле, как с юмором заметил Дэн.
—Покупал с прицелом на будущее, — объяснил он, обводя рукой огромную гостиную. — Расчет был минимум на троих наследников. Дом — для души и уединения, а здесь будем шуметь, когда в гости все соберутся.
И глядя на него, на наш дом, на нашу новую, только начинающуюся общую жизнь, я понимала, что самое большое чудо — это не найти любовь, а суметь ее сохранить, пронести через все бури и, в конце концов, обрести свое счастье. И у нас это получилось.