Света сидела на кухне и смотрела в окно. За стеклом мелькали редкие прохожие, кто-то спешил по делам, кто-то неторопливо шел с сумками. А она просто сидела. И впервые за много лет ей не хотелось никуда бежать, кому-то звонить, с кем-то встречаться.
Телефон завибрировал на столе. Лена, подруга.
— Светка, ты чего дома сидишь? Может, в кино сходим? Или по магазинам пройдемся?
— Лен, спасибо, но я сегодня дома посижу. Устала как-то.
— Опять ты одна! Света, ну нельзя же так. Люди от одиночества с ума сходят, надо общаться, выходить. Ты же совсем закроешься.
— Не закроюсь, просто хочу побыть одна.
— Ладно, твое дело. Но если что, звони, не молчи.
Света положила трубку и улыбнулась. Еще полгода назад она бы согласилась, побежала бы куда угодно, лишь бы не оставаться наедине с собой. Боялась тишины в квартире, боялась своих мыслей, боялась, что если останется одна, то поймет что-то страшное и неприятное.
Раньше она всегда была с кем-то. В школе дружила с шумной компанией, в институте не представляла выходных без вечеринок, потом вышла замуж за Сергея. Они прожили вместе восемь лет. Восемь лет, когда каждый день был наполнен кем-то другим, но не ею самой.
Сергей был хорошим человеком. Не пил, не гулял, работал, приносил зарплату. Но жить с ним было как носить чужую одежду. Вроде бы все нормально, но не по размеру, жмет где-то, трет, а снять неудобно.
— Света, ты опять в своих книжках? — говорил он, когда она устраивалась на диване с романом. — Пойдем лучше ко мне на рыбалку, свежий воздух, компания.
— Серёж, я не люблю рыбалку.
— Ну и что? Надо же с людьми общаться, а то ты как отшельница какая-то.
И она шла. Сидела на берегу, мерзла, скучала, но шла. Потому что боялась показаться странной, нелюдимой, эгоисткой. Потому что думала, что с ней что-то не так, раз она хочет побыть одна.
Его друзья постоянно были в их доме. Шумные компании, застолья, разговоры о футболе и машинах. Света накрывала на стол, улыбалась, поддерживала беседу, а внутри чувствовала себя пустой. Словно её настоящая она куда-то спряталась, а на поверхности осталась только удобная, приятная оболочка.
— Что ты такая грустная? — спрашивала мама, когда Света приезжала к родителям. — У тебя муж хороший, квартира, работа. Чего тебе не хватает?
— Не знаю, мам. Наверное, ничего.
— Так радуйся! А то ходишь как в воду опущенная. Может, ребенка пора? Вот родишь, сразу веселее станет, некогда будет грустить.
Света кивала и молчала. Она не могла объяснить даже себе, что с ней происходит. Вроде бы все правильно, все как у людей. Муж, дом, работа. Но внутри росло ощущение, что она живет чужую жизнь.
Однажды вечером они сидели на кухне, пили чай. Сергей листал телефон, Света смотрела в окно.
— Серёж, а давай на выходных никуда не пойдем? Побудем дома, вдвоем?
— Зачем? Скукотища же. Лучше к Мишке съездим на дачу, шашлыки, компания.
— Я не хочу к Мишке. Я хочу побыть с тобой.
— Ну так и будешь. Я же рядом буду.
— Это не то. Я хочу, чтобы мы были вдвоем, без друзей, без суеты.
— Света, ты чего? Опять в депрессию ударилась? Надо людей видеть, общаться, а не в четырех стенах сидеть.
Вот тогда она и поняла. Он не слышал её. Не видел. Для него она была частью привычного уклада, удобным довеском к его жизни. И дело было не в нем. Дело было в ней самой, в том, что она разучилась слышать себя.
Развод прошел тихо, без скандалов. Сергей удивился, попытался отговорить, но особо не настаивал. Наверное, тоже чувствовал, что что-то не так. Света переехала в маленькую однушку на окраине города. Родители качали головой, подруги охали, советовали не торопиться, подумать еще.
— Света, да ты с ума сошла! — кричала мама. — Нормального мужика бросила! Таких днем с огнем не сыщешь!
— Мам, я не могу так больше.
— Не можешь! А как ты одна будешь? Кому ты в сорок лет нужна? Останешься одна, в старости никто воды не подаст!
— Мам, мне тридцать пять.
— Ну и что? Для мужиков это уже возраст. Опомнись, пока не поздно!
Но Света не хотела опомниться. Она впервые чувствовала, что дышит полной грудью.
Первый месяц был странным. Она приходила с работы в пустую квартиру, и тишина давила на неё. Хотелось включить телевизор, позвонить кому-нибудь, выйти куда-то. Но она заставляла себя сидеть в этой тишине. Слушать её. Слушать себя.
Постепенно тишина перестала быть пугающей. В ней появились звуки. Шум дождя за окном, тиканье часов, шуршание страниц книги. Света начала замечать, что ей нравится. Нравится сидеть одной с чаем, нравится читать без оглядки на время, нравится смотреть в окно и ни о чем не думать.
Лена продолжала звонить.
— Света, ну хватит уже дома киснуть! Пойдем в клуб, там сейчас вечеринка, познакомишься с кем-нибудь.
— Лен, зачем мне знакомиться?
— Как зачем? Ты же одна! Надо личную жизнь устраивать, а то так и останешься старой девой.
— А может, мне так нормально?
— Света, ты серьезно? Все бабы мужиков ищут, а ты как с луны свалилась. Это ненормально, поверь мне.
Света не спорила. Она поняла, что люди боятся одиночества, потому что не умеют быть с собой. Им нужен постоянный шум, суета, кто-то рядом. Иначе они начинают слышать свои мысли, а это страшно.
Она начала делать то, что раньше казалось странным. Ходила одна в кафе, брала книгу и сидела у окна, пила кофе. Сначала было неловко, казалось, что все смотрят и думают: вот бедная женщина, никого рядом нет. Но потом она перестала обращать внимание. Ей было хорошо.
Однажды в кафе к её столику подошла женщина лет шестидесяти.
— Простите, можно к вам подсяду? Остальные столики заняты.
— Конечно, садитесь.
Женщина села, заказала себе чай. Они молчали какое-то время, потом она улыбнулась:
— Вы так увлеченно читаете. Хорошая книга?
— Да, очень. Давно хотела прочитать, но все времени не было.
— А теперь появилось?
— Да. Я теперь живу одна, и времени стало больше.
— Понимаю. Я тоже одна живу. Муж умер три года назад. Дети в другом городе, внуки там же. Раньше мне казалось, что это конец. Что жизнь закончилась. А потом поняла, что это начало.
— Начало чего?
— Начало меня настоящей. Знаете, я пятьдесят лет жила с мужем. Хорошим, любимым человеком. Но я всегда была чьей-то. Женой, мамой, бабушкой. А кем была я сама? Не знаю. И вот теперь узнаю. Хожу на выставки, которые мне интересны, а не ему. Готовлю то, что хочу я, а не то, что он любил. Встаю когда хочу, ложусь когда хочу. И знаете что? Мне хорошо. Я по нему скучаю, да. Но я не чувствую себя несчастной.
Света смотрела на эту женщину и видела себя. Только на много лет вперед.
— А вам не одиноко?
— Одиноко и одной — это разные вещи, милая. Одиноко бывает и в толпе, и в браке. А быть одной — это выбор. Это свобода.
Та встреча перевернула что-то в голове Светы. Она перестала оправдываться перед окружающими. Когда мама в очередной раз начинала про то, что надо искать мужчину, Света спокойно отвечала:
— Мам, мне хорошо одной.
— Это ты сейчас так говоришь! А в старости как?
— Мам, в старости, может, вообще все по-другому будет. Зачем жить будущим страхом?
Коллеги на работе тоже не понимали.
— Светлана, а вы в отпуск одна поедете? — спрашивала Ирина из соседнего отдела.
— Да, одна.
— Ой, как же это? Я бы не смогла. Мне обязательно нужна компания, а то скучно же!
— Мне не скучно.
— Странно это как-то. Женщина в вашем возрасте должна быть с кем-то.
Света молчала. Раньше она бы начала объяснять, оправдываться, доказывать. Но теперь ей было все равно, что думают другие. Она нашла себя. И это было дороже любого чужого мнения.
Она поехала в отпуск одна. На море. Сняла маленький номер в гостинице у самого берега. Целыми днями гуляла по пляжу, читала, плавала. Вечерами сидела на балконе, пила вино и смотрела на закат. Никто не дергал, не требовал внимания, не говорил, куда пойти и что делать.
На пляже познакомилась с Ольгой, женщиной её возраста.
— Одна отдыхаешь? — спросила та, располагаясь рядом на шезлонге.
— Да.
— Я тоже. Подруги звали с ними, но я отказалась. Надоело под кого-то подстраиваться. Одна им рано вставать, другая не ест мясо, третья не пьет. Замучаешься всех устраивать.
— А тебе не одиноко?
— Нет. Знаешь, я долго думала, что со мной что-то не так. Все подруги с мужьями, с детьми, с кем-то обязательно. А я могу месяц никого не видеть и чувствовать себя прекрасно. Раньше стыдно было, думала, что я какая-то неправильная. А потом поняла, что просто я такая. Мне нравится быть одной. И это нормально.
Они проговорили весь вечер. О том, как общество давит на женщин, требуя постоянно быть с кем-то. Как стыдно признаться, что тебе хорошо одной. Как боятся осуждения.
— Знаешь, что самое страшное? — говорила Ольга. — Не одиночество. А страх перед ним. Люди так боятся остаться одни, что готовы терпеть кого угодно рядом. Плохого мужа, токсичных друзей, навязчивых родственников. Лишь бы не быть одним.
— Да, я тоже так жила. Боялась, что если останусь одна, то это будет значить, что я никому не нужна.
— А теперь?
— А теперь я поняла, что быть одной и быть ненужной — это совсем разное. Я нужна себе. И этого достаточно.
Света вернулась из отпуска обновленной. Она поняла, что научилась чему-то важному. Научилась быть с собой и не бояться этого.
Мама постепенно смирилась, хотя все еще периодически вздыхала и говорила про соседку, у которой дочь замуж вышла. Подруги перестали звонить так часто, поняв, что Света и правда не скучает. Коллеги привыкли, что она обедает одна, не присоединяясь к общим посиделкам.
А Света жила. Она вставала утром и радовалась тишине. Варила кофе так, как любила она, а не кто-то другой. Читала книги, которые выбирала сама. Ходила в театр одна и не чувствовала себя ущербной. Путешествовала одна и получала от этого удовольствие.
Иногда спрашивали:
— А вы не хотите снова выйти замуж?
— Не знаю. Если встречу человека, с которым мне будет лучше, чем одной, тогда да. А если нет, то зачем?
— Но вам же одиноко!
— Нет. Мне хорошо.
И это была правда. Ей действительно было хорошо. Она больше не пыталась заполнить пустоту кем-то другим. Потому что поняла, что никакой пустоты нет. Есть она сама. Целая, полная, достаточная.
Света сидела на кухне, пила чай и смотрела в окно. Телефон молчал. В квартире было тихо. И ей было хорошо. По-настоящему хорошо. Впервые в жизни она не боялась одиночества. Потому что научилась быть одна. И это оказалось не тюрьмой, а свободой.