Все утро Маруся носилась по дому, торопясь переделать основные домашние дела. Павел, который пытался выработать свой маршрут передвижения из комнату в другие помещения, путался под ногами и мешал ей сосредоточиться.
- Паш, может, ты что подскажешь? С траншеей? Как быть? Я утром пошла за водой, прикинула. Там ведь копать не перекопать. Далековато. Даже если и найдем каких-то мужиков, то за работу попросят столько – мало не покажется, - Маруся всем корпусом повернулась к мужу и жалобно смотрела на него.
- Лошадку заведем.
- Что? – не поняла Маруся.
- Лошадь, говорю, заведем. И Цистерну купим. Затаримся водой и от нее трубы в дом проведем. Вот и весь вопрос.
- А лошадь зачем?
- Воду возить будет. Для Цистерны.
- Так ее же кормить надо будет, - совсем растерялась Маруся.
- Шучу я. Ты столько себе планов настроила, что совсем шуток не понимаешь. Шучу я, шучу. А что делать я и сам не знаю. Думать надо, считать.
Маруся выдохнула и вернулась к своим делам.
- Я обед приготовила. Сейчас в район съезжу, все-таки закажу технический план или паспорт на проведение воды. Пока суть да дело, может, что и придумаем. Без плана же все равно начинать нельзя. Я так понимаю.
- Правильно понимаешь. Они не только технические документы должны сделать, они должны все пояснения к ним составить и согласовать с разными инстанциями. Это же не просто шланг кинуть, - поддержал ее Павел.
Маруся просияла. Павел впервые вот так заинтересованно включился в обсуждение вопроса. И хоть решить ничего не мог, но одно то, что показал кончик носа из своей депрессии – уже большая победа.
- Тебе помочь на улицу выехать?
- Не надо, я уже вроде и сам ничего, справляюсь, - ответил Павел, - новости посмотрю, потом гулять поеду.
Маруся уехала, пообещав вернуться как можно быстрее. Павел медленно объехал комнаты, останавливаясь в некоторых местах и делая какие-то пометки, зарисовки в своем блокноте.
«Уж если судьба так распорядилась, надо как-то приспосабливаться», - думал он про себя, не замечая того, что Молодой Домовой сидит у него на плече и что-то шепчет на ухо.
«Как она вчера перед ними. Чуть не разревелась. Так и хотелось схватить ее в охапку и спрятать, закрыть, защитить. Столько свалилось на нее за эти два года».
Он положил блокнот на стол и подъехал к окну.
Старый домовой вытянул шею и посмотрел, что это Павел записывает в своей книжечке. А там рисунки. Схематичные, конечно, но вполне понятные. Вот диван, вот супружеская кровать, вот столик с телевизором.
«Это же он мебель удобнее расставляет. Дорожки себе прокладывает. Молодец, парень, просыпается значит. Будут дорожки, будет движение. А будет движение, там, глядишь, и настроение изменится, и дела пойдут на поправку», - думал он, радуясь тому, что все предметы, которые Маруся расставила под его руководством, Павел оставил на прежнем месте. Удобно значит.
А Молодой все катался на плече у Павла. Пару раз Павел махнул рукой, как будто хотел отогнать назойливую муху, чуть не попал Молодому по носу, вовремя тот уклонился.
- О, вот еще мысль. Вода, водой, а забор к зиме обязательно надо поставить. А то стоит дом как сирота на распутье. Ни калитки, ни забора, ходи где хочешь, - прямо вслух воскликнул Павел, глядя за окно.
В это время по дороге как раз сосед проходил, тот, что поднял тогда Павла, да съезд вместе с дедом Макаром сделали.
Павел подтянулся, хотел до форточки достать. Не смог. Ноги не слушались. Побоялся, что снова упадет. А тут, в доме придется лежать пока Маруся не вернется.
«Молодец, моя Марусенька, - снова вспомнил он свою жену, - кто бы мог подумать. Вроде такая пигалица была. Маленькая, худенькая. Хотя нет, она всегда была выносливая. Сколько гор мы с ней покорили, сколько вершин облазили. И ведь никогда не жаловалась, что устала, что удобств нет. Одних палаток только штуки три поизносили, - он мысленно улыбнулся, - Хотели мир посмотреть, а потом о детях думать. А тут я…»
Павел развернул свое кресло и снова подъехал к столу. Взялся за блокнот. Стал рисовать дом, забор, калитку. Сам не заметил, как переключился на водопровод и его разводку по дому. Хотел было в чулан съездить, посмотреть, можно ли там туалет или ванную организовать, да проехать не смог.
Бросил в сердцах свой блокнот на диван и выехал на улицу.
Погода стояла по-летнему теплой. Сильной жары еще не было, но детвора бегала вся раздетая, многие босиком.
«Вот что значит простор, деревня, ни тебе машины не страшны, ни другие городские страшилки. Гуляй целый день, все свои», - подумал Павел, наблюдая за играми детей.
Он вспомнил себя в детстве. Его бабушка с дедушкой тоже жили в деревне и он до шестого класса каждое лето приезжал к ним отдыхать. А потом родители развелись и мама увезла его на другой конец страны.
Подстегнутый воспоминаниями он медленно поехал к дороге. С тех пор как они приехали сюда, он еще ни разу не выезжал самостоятельно так далеко. Пару раз они с Марусей катались по главной улице деревни. В местный маленький магазинчик ездили. Но он был так погружен в себя, в свое состояние, что ничего толком не запомнил.
А сейчас он осознанно хотел оглядеться. Не успел он доехать до центральной дороги, как навстречу вышел дед Макар. Павел узнал его и даже обрадовался.
- Здравствуйте, - первым поприветствовал он старика.
-Ну, здорово, коль не шутишь. Прогуляться решил?
- Вас ищу, - неожиданно для самого себя выпалил Павел.
- А чего искать. Тут я. И дом мой рядом. Вон, с красной крышей. Всегда милости просим, - дед остановился. Достал папиросы. Предложил Павлу. Тот отрицательно покачал головой.
- Бросил? Иль не баловался никогда? А и правильно. Один вред от них. А я вот малодушничаю. Пятьдесят годков с ними, все бросить не могу, - дед закурил папироску.
- А чего меня искал, по делу или так, поговорить.
Павел смутился. Мысль только появилась в голове. И с Марусей не посоветовался. Но какая-то сила так и стучала в мозгах «спроси, да спроси». Даже слова вертелись, про то, что за спрос денег не берут.
- Спросить хотел. Есть кто в деревне мастеровой, забор поставить. А то получается, дом есть, а забора нет. Видел, валяются какие-то гнилушки, да и те некомплект. То ли прогнили все, то ли растащили.
Павел говорил быстро, скрывая за словами свою неловкость.
- Подожди, не мельтеши, давай вон отъедем к лавочке, присядем. Это Колькин дом, соседа твоего напротив. Я рядом, а он напротив. Да ты его знаешь, мы же тебе с ним мостки ладили. Старик разговаривал, а сам развернул коляску и покатил ее к лавке у калитки соседского дома.
- Забор, говоришь надумал ставить? А какой. Если каменный, то из района надо бригаду нанимать. Влетит в копеечку. А если обычный, деревенский, то можно и подумать.
- Деревенский это какой?
- А вон, к Кольки – досчатый, у меня так вообще из штакетин. Какой хочешь.
Они долго сидели и обговаривали детали вопроса. А Молодой Домовой сидел на плече и улыбался. Это его заслуга, что Павел о делах заговорил. Он тут с утра самого в поте лица работает, своего хозяина уму разуму учит. А Старый что, пусть отдыхает пока. На то он и Старый.
Старый без дела дома тоже не сидел. Договорился с Варягом, чтобы дом под свою охрану взял. Чтоб ни одна мышь не прошмыгнула. А еще ноги хозяину разминать, телом своим согревать, да мурчанием нервы лечить. С домом посоветовался. Попросил показать, где самые тонкие места, где крыша прохудиться может, где доски в полу подгнили. Тоже свой перечень доделок по дому составил.
А еще Старый про Молодого думал.
«Ишь, какой, ведь не остался равнодушным. Придумал способ. Теперь главное, чтобы получилось. Глядишь, Молодой в дело войдет, перестанет из себя городского корчить», - думал он, по-хозяйски расхаживая по дому, пока в нем никого не было.
Павел вернулся домой возбужденный и сразу просился к блокноту. На рисунках появлялись разные виды заборов. Высокие и не очень, с поперечными досками и вертикальными, со штакетником и резными плашками. Потом пошли калитки. Какие только он не нарисовал калитки.
За этим занятие его и застала Маруся. Павел так увлекся, что не заметил, как она вошла.
- Ой, Павлуша, а что это у тебя за художественная роспись. Красиво как.
- Забор ставить буду, - с гордостью ответил Павел.
- Забор? Когда?
Видно было, что Маруся никак не ожидала от мужа такой прыти. Только вчера сидел весь в тоске и унынии, а сегодня с самого утра разные идеи выдвигает.
- Паш, я ведь заказала техническую документацию на воду. Полностью, - тихо сказала она, выслушав Павла.
- А почему так грустно?
- Дороговато выходит. Правильно они говорили, влетит нам все это в копеечку.
- Что и на забор не хватит, да? – уже по тону было слышно, что Павел расстроился.
Умом он понимал, что вода в доме – главный приоритет. Но забор! Это же он придумал. И почти договорился с дедом Макаром и Колькой, который присоединился позже к их беседе.
- Не знаю, - честно ответила Маруся.
И видя, как потухли горящие глаза мужа, поспешно добавила.
- Мы обязательно что-нибудь придумаем. Не будем переживать. Давай обедать, а потом сядем и посчитаем все.
Павел кивнул. Он никогда до этого не интересовался деньгами. Всем распоряжалась Мария. Даже, когда он работал, распорядительницей финансов была она. Он отвечал за то, чтобы этих финансов хватало. После того рокового случая ему было не до финансов. И вот теперь оказалось, что они не безразмерные.
Но после обеда заняться подсчетом не получилось. Едва Маруся убрала со стола посуду, как в комнате что-то с грохотом упало. Она ринулась в комнату и увидела, что с полки свалились альбомы, которые они старательно собирали с мужем последние несколько лет. И не просто упали. Из альбомов высыпались все фотографии, которые были не закреплены.
Остаток дня и большая часть вечера ушла на то, чтобы собрать фотографии и разложить их в хронологическом порядке. А заодно и вспомнить, когда произошло то или иное событие, где это они фотографировались и кто был рядом.
Они вспоминали, и настроение менялось в зависимости от содержания фотографий. То смеялись оба как ненормальные, то грустили, то просто сидели тихо, прижавшись друг к другу.
Эта ночь стала для них первой ночью любви и нежности после долгого перерыва из-за болезни Павла. Утром оба светились от счастья и от сознания, что самое плохое уже позади.
Хотя больше всего радовались не сами супруги, а Домовые. Кажется, их план начинал действовать. Но для его завершения предстояло сделать еще очень много.
- Знаешь, я подумала. Может быть ты прав, надо начать строить забор. Дело это тоже не быстрое. А время идет. Тем более, что и для составления технического паспорта, и для его согласования тоже нужно время. Сказали не меньше трех-четырех недель – сказала Маруся за завтраком.
- А деньги? Мы вчера так и не посчитали деньги, - заметил Павел и взглянул на жену влюбленными глазами.
Маруся, заметив его взгляд, смутилась.
- Возьмем часть на забор, а там видно будет. На работу по техническому паспорту точно хватит. Ну, а дойдет время до траншеи, там и думать будем.
- Тогда я даю отмашку Кольке? Он и с материалом договорится, и привезет. А уже делать они будут с дедом Макаром. Остановились на штакетнике. И не так дорого, и границы обозначим.
Маруся кивнула. Очень хотелось ей быстрее воду в дом привезти, но и зарубить первый порыв мужа не могла.
Установка забора превратилась в большое массовое мероприятие. К Кольке и деду Макару присоединился еще один сосед. За ним подтянулся другой, и в результате забор ставила целая бригада односельчан. Даже мальчишки соседские норовили помочь, видя, как Павел пытается подавать лаги или инструменты.
Погода стояла по-летнему жаркая. Маруся поила работников холодным квасом, который научилась ставить здесь же, в деревне. Ну, а когда новый забор распахнул свою калитку, приглашая работников за накрытый, стол собралось вообще половина деревни.
Пришли и женщины, и мужчины. Каждый со своим угощением, со своими заготовками и огородными дарами. Расположились прямо на летней полянке. Для стариков лавки, да табуреты принесли. Для тех, кто помоложе, дорожки расстелили, да бревнышки подставили.
- Давненько у нас в деревне не строил никто и ничего. Забор и тот никому не нужен был. А тут событие. Прибыль в деревенской компании, да еще и с желанием обжиться, дом на ноги поставить, как не порадоваться, - подвел итог дед Макар.
Все желали Марусе и Павлу здоровья, да мира в семье. Зашел разговор и о воде. Многие понимали, как это трудно женщине обихаживать и дом, и взрослого мужчину, когда тот на коляске. Да еще и воду из колодца носить. Но к проведению воды в дом отнеслись прохладно.
- Денег много надо. Мы же тут на зиму одни старики остаемся. Молодежь вся по городам. Им и вода не нужна. У кого деньги были, давно уж провели. Так они и живут рядом, на одной улице. Скооперировались, наняли, им все и сделали. А мы по старинке, нам не привыкать, - пояснила жена деда Макара, Любовь Ильинична.
- Два колодца обчественных у нас в деревне. Вон Макар за ними ходит. Исправные. Зимой и летом доступ свободный. Да у многих на дворах свои скважины прорублены. Бочки опять же дождевые. Круглый год вода. А тут заморочитесь, а результат какой? Трубы зимой померзнут, че делать будетя, - объяснял старенький дед Матвей, который тоже пришел посмотреть, что там настроили эти новенькие.
- Ну, тогда нам бы хоть скважину, - примирительно произнесла Маруся, с грустью осознав, что союзников из односельчан в этом вопросе не найти.
- Вот это дело. И дешевле выйдет, - утвердил Николай.
Павел только крепко сжал руку Маруси, заметив, как она расстроилась.
- Вода будет, не переживай. Я, кажется, кое-что придумал, - шепнул он ей ласково перед сном.
- Что, расскажи, - Маруся даже присела на кровати.
- Не буду пока. Так думки одни. Вот будет паспорт готов там и посмотрим.
Глянул Старый со своей печи на Молодого, а тот сладко спит в своей корзиночке. Как говорится, сделал дело, отдыхай смело. Улыбнулся Старый и тоже стал пристраиваться на бочок. Краем глаза только заметил, как забрался Варяг на ногу Павлу и пристроился там на ночлег. Тоже свое дело делает.
