На краю деревни стоял старый деревянный дом. Сам по себе дом был еще довольно крепок. Ровные стены из лиственницы выглядели добротно и надежно, демонстрируя былую красоту и величие. Но внимательный взгляд сразу замечал потемневшие от времени доски, мох на крыше, затягивающий шифер в разных местах, покосившиеся двери, облупившуюся краску, потрескавшийся от времени кирпичный фундамент.
В доме никто не жил. Последнюю хозяйку свезли на погост почти десять лет назад. А трое ее сыновей сначала не могли договориться, как наследство делить, а потом и вовсе забросили это дело, торопясь погрузиться в свои житейские проблемы.
Правда, первые годы они еще наведывались в родное гнездо. Могилку родителей поправить, дом проведать. А потом решили дом продать. Но, как говорится, места вокруг красивые, но бесперспективные. И от городской цивилизации далековато. Покупатели сразу в очередь не встали, а с годами совсем пропали. Так и махнули браться на дом рукой. Стоит себе и стоит. Есть-пить не просит.
Дом помнил времена, когда звонкий детский смех наполнял его комнаты, а запах свежеиспеченного хлеба разносился далеко за его стены. Он пережил своих хозяев, видел, как сменялись поколения, как рождались и умирали. Каждая доска в нем дышала историей, каждая трещина хранила секреты.
Теперь главными хозяевами в доме были лишь ветер, гуляющий по опустевшим комнатам, да старик-домовик, охранявший уют и покой в доме не один десяток лет.
Днем солнечные лучи пробивались сквозь потрескавшиеся стекла, освещая пыльные предметы, оставшиеся от прежних хозяев. Ночью же тьма сгущалась, и дом погружался в свои воспоминания, тихонько скрипя и вздыхая, словно рассказывал домовику свою старую, печальную сказку.
Местные жители обходили дом стороной, считая его проклятым. Говорили, что ночами в нем слышны голоса ушедших, а в окнах мелькают их тени. Но дом просто хранил память, он был старым и скрипучим, но очень надеялся, что однажды к нему вернется жизнь. В доме снова зазвучит детский смех и запахнет свежим хлебом.
Время шло, а дом продолжал стоять, печальный и безмолвный, пережив своих хозяев и ожидая своей собственной смерти.
Вместе с домом старел и дряхлел домовой – верный страж дома.
Почти сто лет назад его принесла сюда молодая хозяйка, девушка с пышными русыми косами и добрыми глазами. Тогда он был молод и силён, полон энергии. Старательно дом от нечисти защищал, хозяев с семьею от лукавого оберегал, людскую зависть на порог не пускал и даже помогал частенько в делах хозяйственных.
А молодая хозяйка приносила ему молоко с мёдом, угощала вкусными пирогами и рассказывала сказки.
Много поколений выросло под крышей этого дома. И каждого домовой мог угадать по шагам, по дыханию, по звонкому смеху. Он радовался рождению малышей, утешал домочадцев в горе, шептал добрые слова на ухо спящим.
Но семьи менялись, люди уходили. И вот теперь домовой оставался один на один с домом. Сердце его было полно печали, и он уже смирился с неизбежностью – он уже никогда не узнает новых хозяев, не услышит детского смеха, не порадуется, что вовремя отвел беду от новой семьи.
Чтобы как-то скоротать свои дни, домовой часто сидел на покосившемся от времени крылечке, глядя на деревню, которая так изменилась за сто лет. Он старался запомнить все мелочи, чтобы потом, ночью, рассказать все своему дому.
И вот однажды, когда весна уже полноправно вступила в свои права, деревья радовали нежным цветом, а во дворе доме зеленела первая травка, у дома появилась машина. Обыкновенная легковая машина, в меру красивая, в меру старая.
Машина не проехала мимо, а остановилась как раз там, где у дома когда-то давно была калитка.
Домовой приосанился. Но со своего «наблюдательного пункта» не встал. Знал, люди его все равно не увидят.
Из машины вышли двое. Мужчина довольно потрепанного вида и молодая стройная женщина в спортивном костюме и легкой курточке. В мужчине домовой узнал одного из сыновей последней хозяйки. Того самого, который грустно ходил по дому в свой прощальный приезд. Ходил и вздыхал. А потом снял фотографию со стены и быстро, словно боясь передумать, вышел из дома, даже не закрыв дверь на замок.
Домовой помнил, что он осуждающе тогда покачал головой.
«Не порядок, дом не запертым оставлять, словно уже и дела до его сохранности никому нет». Потом, когда мужчина ушел, он уронил рядом с порогом дома грабли, оставленные кем-то в сенях. Все-таки какая-то защита от непрошеных гостей.
Сейчас мужчина провел молодую женщину в дом. Показывал ей две большие комнаты, кухню, чулан. Даже в завалившийся от времени сарай сводил. Женщина задумчиво ходила за мужчиной и только качала головой, ощупывая стены, притолоки у дверей, рамы у окошек. Даже за печку заглянула. Но там только пыль, да мусор. Сам домовой давно уже облюбовал себе место на самой печке. Хоть ее и не топил никто, но зимой, когда особенно холодно, из печки пахло золой и дровами. Можно было представить, что на печке тепло и уютно.
Обойдя весь дом, двор и сарайку, хозяин о чем-то долго беседовал с женщиной, сидя прямо в машине.
Потом машина рванула с места и уехала. Домовой сумел разглядеть, что за рулем как раз и была эта молодая женщина.
Ночью они долго шептались с домом, обсуждая это событие. Дом не верил, что кто-то вновь поселится в нем. Домовому очень хотелось, чтобы жизнь снова вернулась в дом, поэтому он пытался убедить дом, как мог.
Следующие дни они оба ждали новых событий. Как только солнышко пригревало землю, домовой шуршал своими чунями на крыльцо и, устроившись на своем месте, наблюдал за улицей. Но ни машины, ни женщины он так и не увидел.
Он уже потерял всякую надежду и даже рассказал о своем горе соседскому котенку по кличке Варяг. Котенок только махнул лапкой, вроде как поддержал. А другого он и сделать ничего не мог. Маленький еще был.
По ночам домовой все спрашивал у дома, приедет ли новая хозяйка. Дом молчал, но по треску половиц, домовой понял, что тот тоже очень на это надеется.
Они приехали в теплый солнечный день. На соседских огородах бойко шла подготовка к посадкам. Шумели культиваторы и мотоблоки, им вторили газонокосилки и триммеры. Бегали дети, перекрикивались хозяйки. Немногочисленный деревенский люд высыпал под весеннее солнышко для земляных работ.
Машина остановилась напротив дома. Молодая женщина не спеша встала с сиденья водителя, потянулась и пошла к багажнику.
Домовой с любопытством наблюдал, как она вытащила сложенный механизм, раздвинула его и установила на земле инвалидную коляску. Потом аккуратно подъехала к задней двери и почти на руках вытащила оттуда молодого, но очень худого мужчину.
Помогая себе ногами, она подтянула коляску поближе и посадила мужчину в коляску. Потом наклонилась к нему, поправила рубашку и что-то тихо сказала, махнув рукой на дом.
Мужчина на дом даже не взглянул. Казалось, он совсем не интересуется происходящим. Он смотрел в одну точку, судорожно держась за коляску.
Женщина стала тихо двигать коляску в сторону дома. Она старалась объезжать кочки с прошлогодней травой, двигаясь медленно, словно давала мужчине время привыкнуть к обстановке.
В тот момент, когда они почти подъехали к крыльцу, у соседей звонко закукарекал петух.
«Как-то не ко времени поет. Приветствует, видать», - подумал домовой.
Пение этого петуха он слышал каждое утро. Но днем петух молчал. А тут заголосил, да так звонко, что в ушах зазвенело.
Но только не у мужчины. Ни один мускул не дрогнул на его лице. Ни одна эмоция не промелькнула. Он по-прежнему равнодушно смотрел в одну точку.
«Как же она его по ступенькам вкатит?» - опять подумал домовой, наблюдая за женщиной.
- Ну вот, Павлуша, мы и дома. Ты не смотри, что дом старенький. Он крепкий, я проверяла. И стены, и окна. И даже крыша вроде не течет. Ну может самую малость. Наведем порядок, уберем пыль-грязь и заживем. И тебе воздух свежий, и мне простор, - говорила она, пыхтя и тужась, закатывая коляску со ступеньки на ступеньку.
«Сильная. Молодец», - подумал домовой, начиная уважать эту женщину. Он услышал, что она сказала про дом. И не знал, радоваться ему этому событию или нет.
Такого в доме еще не было. Были больные, были чудаковатые, но чтобы вот так, на коляске.
Он поспешил в дом, чтобы хоть как-то помочь женщине.
В доме, прямо на столе сидел Варяг. Сидел и внимательно наблюдал за женщиной и мужчиной.
- Вот, вроде как жильцы новые. Как думаешь, принимаем? – спросил домовой.
- Мяу, - тихо ответил Варяг. И домовой удовлетворенно кивнул. Принимаем.
- Ой, смотри, Павлуша. Котенок. А я все думаю, вроде в новый дом надо кошку первой пускать. А у нас нет. Так он сам пришел. Это добрый знак.
Женщина взглянула на мужчину, вздохнула и подошла к котенку.
- Ты чей? Откуда? Может ничейный? Оставайся у нас жить.
Варяг мяукнул и разрешил ей погладить себя.
- Вот и славно, - ласково произнесла женщина, - давай знакомиться. Я Маруся. Можно Маша. А это муж мой. Павел. Можно Паша. Мы сюда жить приехали. Надеюсь ты не против. Нам доктора свежий воздух прописали.
Варяг опять мяукнул, словно понял, что ему говорят. Потом прыгнул со стола и важно пошагал к двери, поглядывая на домового. Он словно гордился тем, что его признали за взрослую кошку.
«Маруся! Хорошее имя. Простое и доброе», - подумал домовой, забираясь на печку.
- Я вещи принесу, потом и осмотримся, - сказала Маруся и вышла из дома, оставив мужчину прямо в комнате.
Домовой опять, кряхтя, сполз с печи. Осторожно подошел к мужчине, оглядел его со всех сторон.
Мужчина все так же сидел и не двигался. За это время он не повернул головы, не открыл рот и даже не улыбнулся. Просто сидел и крепко держался за поручни коляски.
Маруся вернулась. Она вкатила большой чемодан на колесиках и снова ушла. Постепенно комната пополнилась еще двумя чемоданами, коробом, перевязанным веревкой и маленькой плетеной корзинкой.
- Держи, - Маруся поставила корзинку на колени мужа, - смотри не урони, это очень важно. Я переоденусь только.
В корзинке на коленях у Павла ничего не было. Ничего кроме…
Домовой отшатнулся. Такого он не ожидал. Он и представить себе не мог, что когда-нибудь ему принесут замену.
Да, да. В корзинке, на небольшом мягком куске ткани лежал новый домовой. Молодой совсем, симпатичный. И, наверняка, очень озорной. Это было видно по огонькам, которые сверкали у него в глазах.
Старый домовой почувствовал укол ревности. Значит, он больше не нужен? Его вышвырнут из дома. И его старенькую подстилку на печи тоже.
Неужели…. Неужели этот дом снова снова будет жить, но уже без него?
«Нееет, так не пойдет. Это мой дом. Я живу тут уже почти сто лет. Я здесь хозяин. Никакой новый молодой домовой не сможет уловить дух этого дома, его память, его историю. Это я могу, я….», - шептал он себе, с трудом заставив себя, отвернуться от молодого домового.
«Ты уже долго пожил, пора и молодым дорогу дать», - вдруг сказал молодой домовой. И тон его был не совсем дружелюбным. Скорее злым и враждебным.
«Это мы еще посмотрим», - ответил старый и затаился на печи, обдумывая тактику борьбы за свое выживание. А то, что он будет бороться, сомнений не было. Сдаваться старый домовой не собирался. Не такой он уж и старый.
Здравствуйте, дорогие друзья, подписчики, читатели и гости канала КНИГА ПАМЯТИ.
Вы верите в домовых? А может быть и встречались с ними или слышали какие-то истории? Расскажите в комментариях.
А пока, встречайте новую историю из моей КНИГИ ПАМЯТИ. Если интересно - ставьте лайк, если хотите поделиться своим мнением - напишите комментарий.
Сегодня все говорят о нестабильной работе ДЗЕНА, многие блогеры переходят на другие платформы. Я пока здесь и буду рада поддержке моих постоянных читателей.
Ваша КНИГА ПАМЯТИ.