«Правильным» быть не то, чтобы неправильно или нехорошо. «Правильным» быть ненормально. У каждого человека, сколько бы он не стремился к единообразной канонической «правильности», всегда остаётся что-то своё – личное, а потому заведомо «неправильное». Люди-то – не роботы. В этом главный посыл повести и это первый парадокс рассказанной истории.
Второй парадокс в том, что сколь бы ни были прекрасны и привлекательны коллективистские идеалы, внушаемые обществом и пионерским воспитанием, никто в них, в эти идеалы, положа руку на сердце, не верит – ни пионеры, ни вожатые, ни подчинённые, ни начальство.
При этом делать вид, что ты веришь, необходимо, чтобы слыть «правильным» человеком (те самым, быть которым на самом деле неправильно и ненормально) – в этом третий парадокс пионерско-вампирской истории.
Мальчишка – главный герой повести – воспитан как раз правильно. Он очень хотел бы найти свой КОЛЛЕКТИВ – тот, к верности которому так его призывают. Но не находит – ни в пионерском отряде, ни в хоре, ни в футбольной команде.
Вожатый – второй главный герой – к исполнению предписанных правил как раз и не стремится, идеалам не соответствует, за что корит самого себя. Но всякий раз с облегчением видит, что другие люди тоже исподтишка нарушают ими же провозглашаемые правила.
Двенадцатилетний мальчишка мечтает о Коллективе, где общее выше личного. А двадцатилетний вожатый мечтает об Атлантиде и открытиях на Амазонке. Оба понимают, что мечты их недостижимы. Хотя официальное воспитание, казалось бы, только и говорит, что о Коллективе и героических открытиях.
Мечты, получается, внедрены в головы, но... неосуществимы. Жизнь, оказывается, в принципе не совпадает с заявленными идеалами.
Повесть и поставленный по ней сериал (кстати, очень атмосферный, яркий и красочный) в своё время взбеленили поклонников «светлого» советского прошлого. Взбеленить фанатов советской идеи сюжет, конечно же, может. Но только при двух обстоятельствах.
Либо читатель и зритель начисто не помнит всей описанной выше парадоксальности – а сказать проще лицемерности – эпохи излёта советской идеологии (такое бывает: яркие впечатления детства начисто вытесняют из памяти притворство и ненатуральность пионерии-комсомолии, и тогда человек начинает активно ностальгировать о «советском» детстве – особенно часто это встречается у «мальчиков» и «девочек» возраста 60+).
Либо человека в силу его просоветских убеждений коробит уже от того, что некто посягнул на его квазирелигиозные чувства, придумав сюжет, где красные галстуки, значки и звёзды – это магические атрибуты, помогающие вампирам мимикрировать под людей. Под тех людей, которые на самом деле всегда «неправильные». А вампиры как раз «правильные».
Тему вампиризма автор подготавливает исподволь. Первую половину книги вы вообще воспринимаете повесть как чисто бытовую детско-лагерную историю. Потом концентрация детского фольклора нарастает: хохмочки, суеверия, страшилки – всё в книжке, как говорится, аутентичное, подлинное. В середине книжки ещё на ясном глазу предполагаешь, что начавшиеся кошмары – это всего лишь сон или чья-то мистификация. Не тут-то было!
Шикарен намёк на внутренние межвампирские расправы: некая баба Нюра пробалтывается, что один вампир сгноил другого вампира в тюрьме, уморил своего собрата вампирским голодом. А было это, когда бабе Нюре исполнилось семь годочков. Сейчас-то ей «пиисят», а на дворе – Олимпийский 1980-й. Несложный подсчёт даёт нам год 1937-й – автор как бы подмигивает читателю.
Должен заметить, что по сравнению с «Сердцем Пармы» у автора прибавилось симпатий к вере и христианству: старые церкви, речка с освящённой водой и кресты реально защищают от вампирской нечести. Христианская символика противостоит здесь советской краснозвёздой и краснофлаговой атрибутике. Возможно, что 15 лет, лежащие между «Сердцем Пармы» и «Пищеблоком», привели автора к новому восприятию мира и к духовному взрослению.
Повесть мне понравилась. И манерой изложения, и речью она резко отличается от «Сердца Пармы». Будто написана другим человеком. Понимаю теперь, почему пишут, что нет возможности описать стиль Алексея Иванова, а говорить приходится о об отдельном стиле каждой из его вещей.
Повесть хороша. Хороша и всё тут. Язык, детали, образы, характеры – всё какое-то прямо-таки осязаемое, а не то что зримое. Дочитал и честно говорю – жалко расставаться с героями. Будто бы побывал там, в давнем 1980-м году.
А прочитав, хочется озадачить себя вот таким вопросом... Кем, по-вашему, вырастет этот мальчишка – очкарик Валерка? Ну, учитывая всё то жуткое и фантастическое, что стряслось с ним в развязке. Кем он станет в нашем послеолимпийском, постперестроечном, постсоветском мире? Учитывая приобретённые им способности (или проклятие). Варианты «олигархом» или «супербандитом» слишком просты и лежат на поверхности. Они банальны. А истина – поглубже.
Важны здесь два обстоятельства: 1) очкарик Валерка по-прежнему мечтает о команде, где «все за одного, а один за всех»; 2) с новыми его способностями мальчик теперь сам будет вынужден мимикрировать под идеального члена общества, а вот под идеального пионера или под идеальную шпану – уже не суть важно.
Любопытно, что к сериалу «Пищеблок» уже присоединили прицепом второй сезон. Но… только к творчеству А.Иванова сюжет второй части отношения уже не имеет. Кем-то (не важно кем) была написана книжка, по ней сбацан сценарий, снят второй сезон, а там «ещё толще слой шоколада», в смысле ещё больше вампиров, которые ещё злее и ещё коварнее. А философская ностальгия с парадоксами, что «правильным» быть неправильно, исчезла.
И отдельный кнут я бы приготовил тому, кто придумал убить Анастасийку – девочку ангела-хранителя Валерки. Для зрителя это чересчур жёстко, да и чисто по-человечески – зря.
Поэтому читайте «Пищеблок» Иванова и озадачивайте себя нерешаемыми вопросами. А «продолжение» не читайте.
Другие материалы:
Немного о хорошем и много о грустном. Роман «Сердце Пармы» Алексея Иванова (тоже о книге Алексея Иванова)
«Слово пацана»: Признайтесь, а вы тоже вот так носили на плече кассетник? (тоже о коллективах, где "все за одного")