-Да я тебе сама все забинтую и остановлю кровь! – крикнула Мурчин вслед унесшемуся в комнату Раэ.
-Этого-то я и боюсь, - отозвался Раэ через дверь, - хватит твоих магический штучек! Я хочу, чтобы порез зажил как надо!
Мурчин поняла, что надо пойти вслед за охотником, попробовала дверь, но ее перекосило. Ей понадобилось несколько мгновений для того, чтобы ее открыть.
-Да что с дверью? – недовольно спросила она, когда, наконец, справилась с ней.
-Повесил назад неудачно, - сказал Раэ. Он уже стоял, укладывая окровавленную руку на обмотке, а под рукой на табурете стоял фарфоровый таз для умывания, на дне которого уже было немного крови.
-Да ты зачем так ладонь резанул глубоко! А ну дай сюда, заговорю…
-Не трогай меня! Я сказал – не трогай! Дай моим ранам самим заживать! Хотя бы таким! А ну пусти! У меня кровь перестанет свертываться, если ты будешь постоянно меня лечить!
-А какая разница, если мы будем постоянно рядом?
-Я что – мало от тебя завишу? – возмутился Раэ, подхватил кровавый поддон и выскочил из комнаты мимо Мурчин, от которой ему удалось раза два ловко увернуться. Ведьме пришлось проследовать за охотником, который донес фарфоровый поддон до стола и кинул в него белоснежный платок, на котором, сморщив нос, в последний миг высмотрел вышитые белой гладью магические руны. Ну-ну… Платок стал промокать в крови, в то время как Раэ поспешно потуже замотал обмоткой порез.
-Вот что… - охотник сначала показал, дразня, кровавый платок, а затем заслонил собой фарфоровый поддон, не желая отдавать его без всяких условий, - что я хочу у тебя спросить… моя будущая… женушка…
При последнем слове он смущенно прыснул, не удержал взгляда от стеснения, тряхнул головой…
-Нас просто… учат об этом спрашивать заранее… до заключения… я могу…потом… обзавестись… наложницей? Можно такое условие для нашего брака, а?
И он напоказ отодвинул поднос, не желая его давать ведьме до того, как они обсудят это условие.
Раэ с трудом выдавил из себя слова, которые должны были оказаться вызовом для Мурчин и возмутить ее, но при этом не ожидал, что смутиться сам, а ведьма, хоть и удивилась, но никак не вытаращила от удивления глаза. Только повела бровью и, едва пряча улыбку, спросила:
-А тебе зачем?
-Ну… у нес все-таки будет как бы третий брак… третьебрачных вообще-то не наказывают, если они обзаводятся наложницами… им за это… ничего не бывает.
-Вот как? – с притворным изумлением спросила Мурчин, - ничего не бывает? А кому за это что-то то бывает… не подскажешь ли?
-Ну… первобрачным и полуторабрачным… бывает…
Раэ сам знал и бывал считай что свидетелем того, как кого-то из охотников или горожан Авы за дурное обращение с женой наказывали розгами и ссылали на исправление в монастырь или же на дальние заставы. Слыхал и о разводах, поводом для которых было то, что муж заводил наложницу. Но слыхал и то, что свинские браки не особенно-то и защищали ни молва, ни суды. «Да кто будет рассматривать ее жалобу? Третья жена – все равно что сама как наложница!»
-А… твоему отцу что-то было? – невозмутимо спросила Мурчин.
Раэ мысленно ойкнул от того, что по поводу своего-то отца он никогда такого и не думал. А ведь кто посмел бы пороть самого Султарни, и уж тем более куда-то его ссылать? А что касается развода с Султарни Наура, так мать его не могла получить даже при помощи хороших законников и согласия священства. Раздельное проживание было вырвано с боем, случайно, по невероятному везению, да и то время от времени родня пыталась на него посягнуть.
-Как же так, - с деловитой серьезностью сказала ведьма, - если не ошибаюсь, оба – и отец твой, и мать были первобрачными, и тут такая… нескладушка…
Раэ растерянно молчал. Мурчин тем временем покачала головой:
-Ах, Фере, Фере, как тебе со мной повезло. Ведь ты же еще совсем мальчишка, который не знает, за какие веревочки надо дергать жизнь, да что за колеса ее вертят. Ну что ж, я тебе объясню, почему ты не заведешь наложницу. Надо же тебя просвещать, как жизнь устроена. Причина первая…
И Мурчин выбросила один когтистый палец и принялась обходить Раэ по дуге. Тот повернулся к ней лицом, не подпуская к тазику с платом.
-Можно быть первобрачной, но о тебя будут ноги вытирать, а можно вступить хоть… в пятый свинский-пересвинский брак, и муж будет бояться в дом взять служанку старше шестидесяти, и будет за женой вязальную корзинку носить… главное – быть из влиятельной семьи, которая чуть что – призовет мужа к ответу… через суд и кнут, или же попросту зароет в канаве… ну или придет всем своим составом бить морду нехорошему мужу. Крепость брака, юноша, стоит на том, как могут наказать супруга за плохое поведение. Так вот: я в состоянии наказать тебя, если ты заведешь наложницу. Далее: причина вторая…
Мурчин выбросила второй когтистый палец из кулака, а Раэ отодвинул подальше кровавый плат в тазу, вновь его заслонил.
-Как бы ты тут ни ерничал и невесть что из себя ни строил, ты – человек долга. Если ты вступишь в брак, то для тебя даже невенчанный брак будет браком. Ты его просто молча взвалишь и попрешь на себе, даже если жена будет… мегерой. Да, так. И даже если все твои соседи поймут-простят твои шашни с кем-то на стороне, ты сам себе не простишь. Это вторая причина, по которой ты не заведешь наложницу: долг. Именно это дурацкое чувство долга заставляет тебе сопротивляться мне до тех пор, пока я не припру тебя к стенке. И не сделаю твое чувство долга своим орудием, когда вступлю с тобою в брак.
Мурчин перестала кружить и встала прямо напротив Раэ, глядя ему в глаза. Выбросила третий когтистый палец:
-Ну и третья причина. Самая весомая. Ты меня любишь. Любишь так, как мало кто может любить. И стоишь за меня так, как мало кто может стоять. И твои дурацкие дразнилки всякими наложницами – это всего лишь детские попытки мне досадить. Но я на тебя не сержусь. Тебе и так приходится совершать слишком много взрослых поступков. Что мне твои мелкие мальчишеские выходки…
С этими словами ведьма решительно подступилась к Раэ и выхватила из-за его спины таз с окровавленным платком. Охотник повернулся было за ним, и в это время их лица оказались близко друг от друга. Мурчин как само собой разумеющееся прильнула губами к его губам, Раэ в тот миг только беспомощно проследил за собой: чуть поднялся на цыпочки, чтобы быть повыше, и чуть подался вперед… и тотчас ведьма от него отшатнулась с отрывистым коротким ругательством, закрутилась на месте, выгнулась и принялась чесать себе спину.
-Идиот! – крикнула она, отвернувшись от Раэ, - совсем за жизнь свою не боишься?
Тут Раэ и увидел, что Мурчин обращается к зависшему у нее над головой Сардеру, у которого почему-то было заснеженное брюхо. Он что - зачем-то вылетал наружу на собачий холод?
Ведьма продолжила гнуться и шарить у себя за спиной, пока на вынула из-за шиворота маленькую ледышку. Вот, значит, зачем Сардер слетал за окошко! Ведьма бросила кусочек льда в Сардера, но тот увернулся, пролетел мимо Мурчин, что-то цвиркнул ей по дороге нехорошее, затем подобрался к Раэ, шлепнул его холодной лапкой по щеке и что-то недовольно засвиристел. Охотник виновато посмотрел в сердитые бисерные глазки. Повелся! Себе бы соврал, но не Сардеру. Повелся! Были мгновения, когда он попросту мог отвести голову, отступить на шаг… но он сам не захотел!
Раэ со всего маху влепил себе пощечину. Порезанной и плохо замотанной рукой. Ощутил двойную боль на щеке и от пореза. Выхватил Сардера из воздуха. Затем прошел с ним в свою комнату и решительно закрыл за собой дверь. Задвижки на ней не было, но зато он мог ее снова перекосить так, чтобы Мурчин не смогла ее открыть. По крайней мере, без помощи магии.
Остальные альвы сидели на ширме, и Раэ никак не мог понять выражения их мордочек. Осуждающие или жалеющие?
-Сардер… прости, - прошептал охотник, - я дурак… Отвлекся… Но оно того стоило… я выигрывал время...
И он затянул у себя на ладони обмотку. Одну из двух. Раэ всегда хранил их в скатке парами, как был приучен в Цитадели. Когда он пошел в комнату за обмотками, то в скатке их и было две. Через одну из них он выжал, как через сито, кровь из крысы в таз, пока Мурчин пробовала перекошенную дверь. Раэ спешил, чувствуя, как ломаются в его кулаке крысиные кости и лезут внутренности. Затем пинком отправил крысу в обмотке под лавку, а сам одним быстрым движением бритвы на умывальнике взрезал себе ладонь, под которой держал вторую обмотку. И ни одна капля крови Раэ не попала в таз. Вошедшая в комнату Мурчин застала охотника за тем, что тот бинтовал только-только сделанный порез.
Кровь крысы в тазу была холодной, да и цвет ее мог насторожить ведьму. Пришлось тянуть время. Разговор, которым Раэ хотел вывести Мурчин из себя, принял иной оборот. Но сослужил ту службу, которую от него желал охотник: ведьма не сразу добралась до плата с остывшей кровью. Пусть Мурчин восприняла его попытку не давать сразу платок как желание беспомощного посвоевольничать, эдакий бунт на коленях – пусть так… лишь бы она не заметила подвох!
-Фере! – Мурчин тем временем снова попробовала войти в комнату, - Фере, а ну поправь дверь! Это что еще за новая штучка? С чего ты решил, что можешь от меня уйти вот так, когда тебе вздумается?
«Ругайся-ругайся! - мысленно согласился Раэ, - пусть кровь на платке тем временем сворачивается»…
-Мейден Мурчин, - послышался в глубине покоев несколько встревоженный голос Наравах, - к вам… комтур Рив… просит срочный… настаивает…
-Комтур Рив? Да зачем я ему нужна? – рявкнула Мурчин.
«Комтур Рив?» - эхом подумал Раэ, еще не успев толком удивиться. Но ведь комтур ковена «Ущербной Луны» должен быть на фронте, в Лантаде!
Продложение следует. Ведьма и охотник. Звездная Башня. Глава 39.