В этой истории описываются реальные события, произошедшие недавно в нашем городе. Все имена изменены, любые совпадения случайны.
Я стояла в очереди за бокалом шампанского, когда увидела их. Дима прижимал к стене нашего офиса какую-то рыжую девицу в коротком платье, а она запрокинула голову и смеялась. Потом он наклонился и поцеловал её. Долго так целовал, будто они одни в этом зале, будто нет вокруг сотни коллег, музыки и гирлянд.
Рука моя дрогнула, и я чуть не выронила бокал, который только что взяла. Бармен посмотрел на меня с участием, видимо, лицо выдало всё.
— Вам плохо? Может, воды принести?
— Нет, спасибо, всё хорошо, — выдавила я и развернулась, чтобы уйти подальше от бара, подальше от той стены, где мой муж целовался с этой рыжей стервой.
Десять лет мы вместе. Десять лет я думала, что у нас всё нормально. Да, он задерживался на работе, да, в последнее время стал молчаливым и каким-то отстранённым, но я списывала это на усталость, на проблемы с проектом, который он вёл. Я старалась не надоедать ему расспросами, готовила его любимые блюда, гладила рубашки так, как он любит, с крахмалом и острыми стрелками.
А он целуется с ней. На корпоративе. При всех.
Я прошла к столику в дальнем углу и села, отхлебнув шампанское. Надо было уйти, конечно, немедленно уйти, но ноги не слушались. Да и куда идти? Домой, в нашу квартиру, где на каждой полке фотографии нашей совместной жизни? Где его халат висит в ванной, а в холодильнике стоит его любимый торт, который я испекла вчера?
— Наташ, ты чего такая бледная? — Ко мне подсела Ленка из бухгалтерии, с которой мы иногда пили чай на работе. — Тебе точно нехорошо?
— Лен, а ты видела, кто это с Димой?
Она замялась, отвела взгляд.
— Наташа, я думала, ты знаешь. Это же Алина из рекламного отдела. Она три месяца назад к нам пришла.
— Три месяца, — повторила я. — И давно они...
— Ну, говорят, что месяца два уже. Прости, я думала, ты в курсе. Все как-то молчат при тебе, неудобно говорить. Ты же жена, все тебя уважают.
Два месяца. Значит, когда он приходил домой и говорил, что устал, что голова болит, что не хочет никуда идти в выходные, он на самом деле берёг силы для неё. Для этой Алины из рекламного отдела.
— Извини, мне надо в туалет, — пробормотала я и встала.
Прошла мимо танцующих, мимо столов с закусками, мимо смеющихся коллег. В дамской комнате никого не было. Я прислонилась к раковине и посмотрела на себя в зеркало. Обычное лицо, неяркое. Глаза красные, тушь немного потекла. Я вытерла её, поправила помаду. Зачем? Для кого стараюсь?
Дверь открылась, и вошла она. Та самая рыжая Алина. Увидела меня и замерла на пороге.
— Ой, простите, я не знала, что здесь кто-то есть.
— Ничего, я как раз ухожу, — сказала я ровным голосом, которому сама удивилась.
Но она вдруг подошла ближе. Запах её духов ударил в нос, резкий, сладкий. Она была моложе меня лет на десять, наверное. Яркая помада, длинные ресницы, платье облегающее, грудь выставлена напоказ.
— Вы Наташа, да? Жена Димы?
Я кивнула, сжав сумочку.
— Послушайте, я не хотела, чтобы так вышло. Но он сказал, что между вами всё кончено уже давно. Что вы живёте просто по привычке.
— Он так сказал?
— Да. Он говорит, что любит меня. Что хочет быть со мной. Простите, если это звучит жестоко, но вы же взрослый человек, вы должны понимать. Иногда люди расстаются. Это жизнь.
Она говорила как-то отрепетированно, будто эти слова она готовила заранее. А может, Дима её научил, что говорить, если мы вдруг столкнёмся. Удобно всё придумал.
— Вы правы, — сказала я тихо. — Это жизнь. Только вот жизнь такая штука, что всё в ней меняется. Сегодня он со мной кончил, завтра с вами кончит. Мужчины, которые изменяют, они обычно не останавливаются.
— Дима не такой!
— Конечно, — я усмехнулась. — Он особенный. Удачи вам.
Я вышла из туалета и направилась к выходу. Надо было найти свою куртку в гардеробе, взять такси и уехать. Больше я не могла здесь находиться.
Но у выхода меня перехватила Ленка.
— Наташ, не уходи! Давай присядем, поговорим. Тебе сейчас одной нельзя.
— Лен, спасибо, но я хочу домой.
— Тогда я поеду с тобой. Посижу немного, чаю попьём. Или чего покрепче. У меня коньяк в сумке есть, как раз на такой случай.
Я не стала спорить. Хорошо, что хоть кто-то оказался рядом.
Мы взяли такси и поехали к моему дому. Всю дорогу молчали. Ленка изредка поглядывала на меня с беспокойством, но ничего не спрашивала. И правильно делала, потому что я не знала, что отвечу. Слова застряли где-то в горле комком, не выходили.
Дома я поставила чайник, достала чашки. Ленка разлила коньяк.
— Пей, Наташ. Сейчас надо.
Я выпила залпом, поморщилась. Горло обожгло, но стало легче. Немного.
— Что мне теперь делать?
— Ну, для начала надо с ним поговорить. Спокойно, без истерик. Выяснить, что он вообще собирается делать дальше.
— А смысл? Он уже сделал выбор. Видела, как он её целовал? Как смотрел на неё?
— Наташа, но десять лет всё-таки. Это не просто так выбросишь. Может, это у него просто дурь в голову ударила. Кризис среднего возраста. Бывает у мужиков.
— Ему тридцать шесть, Лен. Какой кризис?
— Ну всё равно. Ты хоть узнай точно. Может, он опомнится. Может, ты ему скажешь всё как есть, а он поймёт, что дурак и потерял то, что имел.
Я допила коньяк, налила ещё. Голова начала кружиться.
— Знаешь, что обидно? Я ведь старалась. Я думала, у нас всё хорошо. Да, он стал холоднее, но я думала, это работа, усталость. Я старалась его не напрягать. Вкусно кормила, дома убирала, ни в чём не отказывала. А он...
— Мужики такие, Наташ. Им дай всё на блюдечке, они всё равно за чужим блюдечком побегут. Потому что новое, блестящее, красивое.
Мы просидели ещё часа два, пока не допили весь коньяк. Ленка уложила меня спать, сама устроилась на диване. Я слышала, как она возилась там, укрывалась пледом.
— Спасибо тебе, Ленк, — прошептала я в темноту.
— Не за что. Спи давай.
Но я не спала. Лежала и смотрела в потолок. Часы показывали час ночи, потом два, потом три. Дима не приходил. Не звонил даже. Наверное, остался с ней. Или вообще понял, что домой возвращаться не стоит.
Утром я проснулась от запаха кофе. Ленка стояла на кухне и что-то жарила на сковородке.
— Доброе утро. Яичницу будешь?
— Лен, ты могла и не вставать так рано.
— Да я уже выспалась. Привыкла рано подниматься. Садись давай, поешь. Голодной всё хуже кажется.
Я села за стол, взяла вилку. Есть совсем не хотелось, но Ленка смотрела так настойчиво, что пришлось запихнуть в себя хоть немного.
— Что теперь?
— Теперь собирайся на работу. И живи дальше. А с Димкой разберёшься, когда он объявится.
— На работу? Лен, я туда не пойду. Я не могу их видеть.
— Ещё как пойдёшь. Наташ, ты ни в чём не виновата. Это он изменил, это он предал. А ты держи голову высоко и работай дальше. Не дай им думать, что ты сломалась.
Она была права. Прятаться глупо. Хотя каждая клеточка внутри сопротивлялась, не хотела идти туда, где все знают, где все сочувствуют или осуждают, или того хуже, обсуждают за спиной.
Я всё-таки пошла на работу. Оделась строго, нанесла макияж, чтобы скрыть опухшие глаза. Ленка проводила меня до дверей офиса и крепко обняла на прощание.
— Держись. Я рядом, если что.
На работе было тихо. Все делали вид, что ничего не произошло. Коллеги здоровались, улыбались, но взгляды были какие-то настороженные. Я прошла к своему столу, включила компьютер. Попыталась сосредоточиться на отчётах, которые надо было доделать к концу недели.
В обед Дима позвонил наконец. Я увидела его имя на экране и долго смотрела, не зная, брать трубку или нет. Потом всё-таки ответила.
— Алло.
— Наташ, привет. Слушай, нам надо поговорить.
— Конечно. Приходи сегодня вечером домой.
— Хорошо. Я приду часов в семь. Наташа, прости.
Он повесил трубку. Я сидела и смотрела на телефон. Прости. Одно слово. Будто этого достаточно.
Вечером я пришла домой раньше и приготовила ужин. Зачем, сама не понимала. Наверное, по привычке. Руки делали всё сами, автоматически. Почистила картошку, порезала салат, поставила чайник.
Дима пришёл ровно в семь. Зашёл, разделся, прошёл на кухню. Сел за стол, посмотрел на меня виноватым взглядом.
— Ты поела?
— Не особо хочется. Наташ, давай сразу начистоту. Я не хочу тебя обманывать дальше.
— Дальше? Ты меня уже обманывал два месяца как минимум.
— Да. И мне очень стыдно за это. Но я не мог по-другому. Я не планировал это, просто так получилось. Мы с Алиной...
— Не надо мне про ваши чувства. Просто скажи, что ты решил.
Он вздохнул, провёл рукой по лицу.
— Я хочу попробовать с ней. Я понимаю, это больно для тебя, но я не могу продолжать жить так, как было. Последние годы я чувствовал себя как в клетке. Мне всё надоело, понимаешь? Эта рутина, одно и то же каждый день. А с ней я чувствую себя живым.
— Рутина, — повторила я. — Значит, я для тебя рутина. Десять лет вместе, это рутина.
— Наташ, не надо так. Я просто хочу честно. Мы же взрослые люди.
— Взрослые люди не целуются с любовницами на корпоративах, Дима. Взрослые люди сначала решают проблемы в отношениях, а потом уже ищут кого-то другого.
— Я пытался. Но ты не замечала ничего. Ты вообще меня не замечала последние годы. Только работа, дом, готовка. А я? Я тебе нужен был?
Его слова ударили, как пощёчина. Не замечала? Я, которая каждый вечер ждала его с ужином, которая откладывала свои планы, если он хотел остаться дома, которая терпела его молчание и плохое настроение?
— Ты прав, Дима. Наверное, я действительно не замечала, что ты умираешь от скуки рядом со мной. Прости. Забирай свои вещи и уходи.
— Наташа...
— Уходи. Пожалуйста.
Он встал, постоял немного, потом пошёл в спальню. Я слышала, как он открывает шкаф, складывает что-то в сумку. Минут через двадцать он вышел с большой спортивной сумкой.
— Я приду за остальным позже. Если ты не против.
— Хорошо.
Он постоял у двери, будто хотел что-то ещё сказать, но в итоге просто вышел. Дверь закрылась за ним тихо, без хлопка.
Я села на пол прямо в прихожей и заплакала. Наконец-то заплакала, как не могла эти два дня. Рыдала громко, не сдерживаясь, пока не закончились слёзы и не началась икота.
Потом встала, умылась холодной водой, посмотрела на себя в зеркало. Лицо опухшее, глаза красные. Но легче стало. Наверное, потому что теперь точно известно. Не надо гадать, ждать, надеяться. Всё кончено.
Прошло три недели. Я работала, ходила в спортзал, встречалась с подругами. Делала вид, что всё нормально. Дима пришёл за вещами, когда меня не было дома. Я специально уехала к маме на выходные, чтобы не видеть его. Ключи он оставил на столе.
На работе я избегала встреч с ним и с той Алиной. Если видела их в коридоре, поворачивала в другую сторону. Однажды они проходили мимо, держась за руки, и она громко смеялась над какой-то его шуткой. Я стояла и делала вид, что изучаю объявление на доске.
Ленка часто заходила ко мне, приносила пирожные или вино. Мы сидели на кухне и разговаривали обо всём, кроме Димы. Хотя иногда я срывалась и начинала вспоминать какие-то моменты из нашей жизни. Она слушала молча, кивала, наливала мне ещё вина.
Как-то вечером, когда я сидела дома одна и смотрела какой-то сериал, позвонила мама.
— Наташенька, как ты там?
— Нормально, мам. Всё хорошо.
— Я волнуюсь за тебя. Может, приедешь погостить? Отвлечёшься немного.
— Спасибо, мам, но у меня работы много. Я лучше после Нового года приеду.
— Хорошо, доченька. Только ты там не переживай сильно. Он не стоит твоих слёз. Найдёшь ещё кого-то получше.
После разговора с мамой я долго не могла уснуть. Лежала и думала о том, что мама права. Жизнь не закончилась. Мне тридцать три года, я здорова, работаю, у меня есть друзья. Я справлюсь.
И знаете что? Я справилась. Прошло полгода, и я уже почти не вспоминаю о нём. Иногда, конечно, бывают моменты, когда накатывает грусть или обида. Но они проходят быстро.
На работе я по-прежнему иногда вижу их вместе. Недавно услышала, что они собираются съезжаться. Мне было всё равно. Честно.
А вчера я была в кафе с подругами, и за соседним столиком сидел мужчина. Мы случайно столкнулись взглядами, и он улыбнулся. Я улыбнулась в ответ. Он подошёл, представился, мы разговорились. Он оставил мне свой номер телефона.
Я пока не звонила ему. Но телефон не выбросила. Может быть, позвоню. А может, и нет. Посмотрим. Главное, что я снова живу. Снова чувствую что-то кроме боли. И это уже победа.