Глава 1
- Что есть у нас жилец, что нет его, - вздыхала Глаша, сидя за столом.
- Чего мелешь-то? - спросила бабушка, присаживаясь рядом.
- А чего? Приходит поздно, уходит рано. Даже в свой выходной и то дело себе в колхозе нашел.
- Вот и я удивляюсь, - усмехнулась Марья Никитична. - Всё успевает - и работать, и нам по дому помогать. Сегодня вон с утречка, едва проснулся, уже к колодцу пошел и воду в баню натаскал. Видать, затопить придется. А еще он вчера вечером забор на участке поправил, тот, что со стороны поля. Сказал, что в этот выходной он не пойдет в колхоз, а дрова нарубит. Так что тебе еще надо?
- Да вот думаю, ба... Что у него такого случилось, что он молчун такой, да будто работой себя завалить пытается?
- Глупая, что ли, али не понимаешь? - бабушка сердито посмотрела на внучку. - Война у него случилась. Много горя повидал человек.
- Это понятно, - кивнула Глаша, перексывая зубами нить, которой штопала платье. - Да вот только он словно из ниоткуда взялся. Мы же ничего о нем не знаем. Кто он вообще, где его семья, был ли он женат? А родители кто?
- Любопытной Варваре знаешь, что сделали?
- Знаю.
- Вот раз знаешь, так помалкивай. Надо будет - сам расскажет. А покуда его надо отогреть домашним теплом, да ласковыми словами. И перестань на поле на него зазывно поглядывать, аж стыд берет за тебя.
- А чего? Я уж два года вдовствую, Петра не вернешь. А мужиков сейчас и так нет. Не мечтаю я Степке отца найти, но вдруг судьба ко мне лицом повернется. Разве плохо, что Степка будет при мужике расти?
- Слухи пошли уж. Говорят, что Глашке-вдове председатель кавалера подкинул, что теперича не только кров делишь ты с ним, но и постель. Глашка, я не против, коли ты замуж выйдешь еще раз. Ты молодая еще, жизнь продолжается, только вот не вздумай на посмешище себя выставлять.
Глаша сперва отмахивалась, но слухи и до Федора дошли. Он как-то пришел вечером и, сев на лавку, сказал:
- Неужто, и правду думают, что мы в одной постели спим? Может, мне уйти? В конторе буду ночевать. Не хочу, чтобы разговоры тебе повредили.
- Никак они мне не повредят. Я вдова, свободная женщина и не краснею от каждого глупого слова. Пойдем лучше ужинать.
****
Осенью Федор получил первую премию за работу и поехал в город, где купил подарки: Марье Никитичне теплую шаль приобрел, так как её старая вовсе расползлась. Степочке леденцы привез, а Глаше он молча протянул сверток. В нем лежала тонкая шерстяная кофта цвета спелой вишни — немыслимая роскошь для послевоенной деревни.
- Зачем? - прошептала она, чувствуя, как горит лицо. Ей последний раз подарки делал муж до войны, она уж забыла, что это такое. - Лучше бы зерно купил, зима впереди. И так с едой туго.
- Зерно я и так получил, бумагу выписали. А кофту возьми, по размеру подойти должна. Скоро холодать будет, а у тебя одни обноски.
Этот жест, простой и неслыханно щедрый, вызвал у неё слезы на глазах. А он... Он почувствовал, как она растрогалась и будто стена разрушилась между ними.
- Глаша, а ты не против ли со мной погулять? Нет, не из-за кофты, - испуганно он глянул на неё, боясь, что она не так поймет. - Просто погулять и поговорить. Вечер какой теплый.
***
Они не признавались в чувствах, не целовались украдкой, просто вечерами стали чаще сидеть за одним столом, разговаривать тихо, чтобы не разбудить Степку. Он рассказывал о том, как разные культуры растут, а она ему рассказывала о деревне, какой она была до войны. Бабушка же покойного мужа Глаши смотрела на них из своего угла и молча вздыхала. Она понимала, что Глаша молодая и ей надо дальше строить свое женское счастье. Марья Никитична только одного желала - чтобы без присмотра не остаться, старая она уже.
****
Все изменилось в январе 1946 года.
В село вдруг вернулся Тимофей. Увидев внука, Марья Никитична разрыдалась от счастья. Она его поглаживала по голове, всё суетилась возле него, да плакала.
- Где ж ты был, Тимочка? Где?
- Угораздило, бабушка, немцам в руки попасть под конец войны. Два дня я у них пробыл, пока не удалось улизнуть. Как собаки они прятались по углам, вот и не углядели за мной.
- Так почему же не писал? С мая уж сколько месяцев прошло.
- Бабушка, так... - его глаза печальными стали. - За то, что я два дня в плену пробыл, у наших несколько месяцев просидел. Разбирались долго, да я не в обиде, времена нынче лихие. Вот глядит на тебя солдат, ты готов его спиной закрыть, а он засланный казачок и в эту спину нож воткнуть может. Но благо, разобрались, награды вернули, домой вот отправили.
Обвинения все сняты, даже извинения принесли. Теперь в колхозе работать буду.
- Как я рада, Тимофей. Как я рада! - бабушка вновь погладила внука по голове, но он вдруг увидел мужские вещи.
- Это чьи сапоги вон там в углу? - нахмурился он и перевел взгляд на Глашу.
- Постояльца нашего. Федором его зовут, - Глаша рассказала Тимофею историю жильца, которую от него узнала.
Когда Федор вечером пришел, они познакомились, выпили даже за победу. А наутро Федя опять ушел на работу, а Тимка к своему другу отправился, что пришел домой в сорок четвертом без руки.
Вернулся Тимка в подпитии и подошел к Глаше, глядя ей прямо в глаза.
- Спишь с ним? - вдруг резко и напрямую спросил Тимофей и в глазах его злость появилась. Марья Никитична замерла.
- Ты чего, внучок?
- А чего? Бабуль, а чего Глашка молчит? Так спишь или нет?
- Тимка, тебе дело-то какое до этого? Даже если и сплю, то тебя это никаким боком не касается, - Глаша не боялась его, наоборот, злость взяла.
- Блуд под крышей моего дома! Ты же вдова, у которой муж погиб! Позорище!
- А чего мне стыдиться? - тихо спросила Глаша. - Если бы муж был жив, тогда бы даже на другого не посмотрела. Вдова я уже два с половиной года, али позабыл?
- А не удобно ли ты устроилась? Одного мужа схоронила, а другого мужика в мужний дом привела!
- Тимка, перестань, - Марья Никитична, предчувствуя бурю, пыталась урезонить внука.
В избе повисла мертвая тишина. Даже Степка притих. Тимофей, сплюнув, пошел в комнату и завалился спать.
Глаша стояла, прижавшись к печке, и дрожала. Не от страха, а от безысходной ярости. Дождавшись, когда Федор придет, она всё ему рассказала. Тот выслушал и молча кивнул:
- Да уж, я еще вчера понял, что не задержусь в вашем доме. А председатель будто позабыл, что ты сроку ему до осени давала. Сейчас же соберу вещи и пойду в контору. Пусть где хочет, там и ищет мне жилье.
- Федя...
- Глаша, все образуется. Ты только приглядывай за ним, не дай Тимофею в загул уйти, трудно оттуда будет выбраться.
Но приглядывать за ним не пришлось. Проспавшись, Тимофей извинился перед невесткой.
- Глашка, ты ж прости меня. Спьяну гадостей наговорил. Я не буду больше так себя вести, обещаю. Где Фёдор?
- В управление пошел, там и переночует, - ответила Глафира, продолжая еще злиться на Тимку.
- Завтра пойду и поговорю с ним.
Только вот уже утром председатель выделил Федору комнату в своем доме. Вернее, кровать в комнате, где спал его младший сын.
А уже через несколько дней Федор стал беспокоиться - слишком уж с большим интересом поглядывал Тимофей на свою невестку. То ненароком руки коснется, то снежками в неё кидает, словно дитё малое, то на санках покатать хочет. Не по себе становилось Федору, а как тут не переживать?
Глаше он верил, но не доверял Тимофею. А ну, как натворит делов, или женщина сама... Тимофей то вот рядом, тут, за стенкой. Ежели вдруг она предпочтет его, а не Федора.
Набравшись смелости, он пошел к ней с разговором.
- Глаша, ты олухом меня считать будешь. А может быть скажешь, что не доверяю я тебе...
- Федя, странный у нас разговор какой-то, - подняла брови в удивлении Глафира. - Ты к чему сейчас ведешь?
- Я переживаю. Тимка... Он... Он странно на тебя смотрит, как будто хочет быть с тобой. А я...
- Хватит мучиться и подбирать слова, - улыбнулась Глаша и провела своей рукой по его щеке. - Я знаю. Думаешь, не разгадала я его мысли? Только в толк не возьму, на кой я ему, коли девушек вокруг пруд пруди. Не нужен мне Тимка, ты мне нужен.
- Глаша, а давай уедем. Давай начнем новую жизнь - ты, я и Степка. Я любить его буду как сына родного, а там и своих детишек родим. Ведь несмотря на потери жизнь-то у нас продолжается...
- Глупенький, но куда же мы поедем? В город? Мать вот до сих пор меня зовет, но чувствую я, что не особо ко двору там придусь. А зовет она так, из вежливости и по привычке.
- Я поеду в город и попрошу перевести меня в другую организацию. Может, дом нам выделят, а то что же мне, всю жизнь ютиться по чужим углам? Тем более новый полевод скоро будет в колхозе.
- Как же я Марью Никитичну оставлю?
- Так Тимка у неё есть, с такой прытью, как у него, скоро жену в дом приведет. Лишней ты там будешь.
Глаша подумала несколько минут. Да уж, если Тимка от неё отстанет, то найдет другой объект своего внимания, а там, глядишь, приведет жену в дом и будут хозяйки кухню делить. Она подняла взгляд на Федора. Человек столько пережил, что теперь у него одна мечта - жить спокойной жизнью и иметь свою семью. И она... Она снова хочет быть счастливой.
- Я согласна. Если добьешься перевода, мы со Степкой сразу же соберемся.
***
Но прошло целых три месяца прежде чем Федору дали направление в другой колхоз, что расположился в Алтайском крае. Организация там была большая, а вот после войны ни рук, ни специалистов не хватало.
- Уезжаешь, значит? - Тимка с печалью смотрел на неё.
- Да, Тима, для всех так будет лучше. Для тебя в том числе. Ты только бабушку не обижай, береги её. А лучше женись, будет ей помощница в доме.
Марья Никитична плакала, провожая их, но понимала, что жизнь у них идет дальше своим чередом. Да и по правде говоря, переживала она, что Тимофей дров наломает, но теперь всё обойдется.
ЭПИЛОГ
Потеряв всё, Федор приехал в незнакомый поселок, где нашел свою любовь. И вот теперь он вместе с Глашей и её сыном Степаном они едут снова в незнакомое место, но теперь в его сердце нет тоски и слез, теперь он жил надеждой на то, что наконец его раны от потери близких затянутся.
В рабочем поселке в Алтайском крае Федора сразу взяли работать в колхоз, отметив не только его образование, но и характеристику с предыдущего места работы, поставив его бригадиром полевых работ. Так же им выдали жилье - дом маленький, раза в два меньше, чем изба Марьи Никитичны, но зато они сами тут хозяева.
Глаша стала работать на складе, определив Степку в детский садик.
Детский сад, школа, даже амбулатория - все это радовало Глафиру, ведь в их деревне кроме начальной школы и старого фельдшера ничего этого не было.
Прибыв в поселок и устроившись на новом месте, она написала письмо Марье Никитичне и Тимофею.
Ответ пришел только через два месяца - Тимка всё-таки последовал совету Глафиры и привел в дом новую хозяйку, которая не только детей нарожает Тимофею, но и для бабушки будет помощницей и утешением.
Марья Никитична умерла через три года. К тому времени у Глафиры и Федора уже родилась дочь Верочка.
Позже они построили дом, и у них родились еще дети - сын Никита и дочь Галина.
Спасибо за прочтение. Другие рассказы можно прочитать по ссылкам ниже: