История, о которой почти не вспоминают, началась как типичный советский служебный конфликт, а закончилась самой массовой расправой, устроенной сотрудниками милиции за всю историю СССР.
22 февраля 1973 года в небольшом городе Отрадный Куйбышевской области два сержанта милиции, Александр Шурыгин и Михаил Дорофеев, взяли в руки оружие и за несколько минут превратили отдел внутренних дел в поле боя. 16 человек были расстреляны, только пятеро выжили.
Формально всё началось с «несправедливых выговоров». По сути, с потерянных тормозов, обиды и ощущения, что власть им дозволено больше, чем остальным.
Как из «перспективных сотрудников» делают врагов системы
Оба родились в Отрадном, оба росли на волне нефтяного бума, оба считались «перспективными».
Шурыгин — с детства рядом с милицией: сначала — комсомольский оперативный отряд, потом работа постовым, служба в ракетных войсках, возвращение в органы. Его терпели даже после того, как он тайком взял деньги из сейфа — «по-свойски» ограничились понижением и закрыли глаза.
Потом его поставили дежурным инспектором спецкомендатуры — ведомства, которое контролировало «химию», мягкую форму наказания. Там у сержанта появилась власть: от одного рапорта зависело, будет человек спать в общежитии или поедет в колонию.
И именно там появилась и другая сторона этой власти — интимные связи с условно осужденными женщинами, злоупотребления, о которых знали, но молчали. Пока одна из «химичек» не написала письмо в суд.
Дорофеев: честолюбивый, вспыльчивый и уверенный, что ему «должны»
Михаил Дорофеев — другой тип. Выучился на киномеханика, честно отслужил во внутренних войсках, отлично стрелял, быстро продвигался по службе: от постового до помощника дежурного. Мечтал стать следователем.
По характеристикам — исполнительный, грамотный. По воспоминаниям коллег — грубоват, любил давить авторитетом, легко переходил грань допустимого. Его уже наказывали за то, что он отправил в вытрезвитель человека, честно вызвавшего милицию, — «для порядка».
Этот выговор Дорофеев переживал болезненно: был уверен, что старослужащему нужно «прощать больше». Обида на начальство копилась месяцами.
Проверка, венерический диспансер и «позор» перед прокурором
К началу 1973 года две линии сложились в одну. Письмо осужденной привело к проверке работы спецкомендатуры. В кожно-венерологическом диспансере нашли сразу несколько милиционеров, одномоментно вставших на учет с гонореей, — среди них оказался и Шурыгин.
Параллельно всплыл эпизод с «притоном»: вечерняя попойка у местной буфетчицы Клавдии, чьи связи с милиционерами и подследственными и раньше выглядели сомнительно.
21 февраля 1973 года в кабинет начальника ГОВД подполковника Мухина зашел прокурор города Абдрахман Салахов. На стол легла справка из диспансера и информация о злоупотреблениях. В этот момент туда же вызвали Дорофеева.
Прокурор, по воспоминаниям, говорил жестко: вспоминал и «химию», и подозрение в связях с осужденной Птицыной, и венерическое заболевание, и кутежи. Фраза о возможном уголовном деле прозвучала как приговор.
Для двух сержантов, которые уже видели себя будущими офицерами (к празднику 23 февраля им готовили звание младших лейтенантов), это было не просто «выговором». Это было ощущением, что их лишают будущего, статуса, уважения.
Ночь перед бойней
Вечером 20 февраля Шурыгин и Дорофеев, получив зарплату, выпили с шофёром прокурора, тем самым, которого недавно спасали от агрессивной овчарки при задержании хулиганов. Потом — ресторан, вино, водка, пиво, «домашнее продолжение» у той самой Клавдии.
Утром — похмелье, выговор, прокуратура, разговор «на повышенных тонах».
Дорофеев дерзит замполиту, тот докладывает начальнику. Начальник — под давлением прокурора и партии. Сержанты чувствуют себя загнанными в угол.
По сути, за один день им показали: все их прежние заслуги ничего не стоят, а любые «грязные» детали личной жизни могут стать оружием против них.
22 февраля 1973 года: когда милиция стреляет в своих
Точные подробности расстрела до сих пор известны лишь по сухим строкам уголовного дела. Мы не будем смаковать детали — важно другое: два вооружённых сержанта пришли в родной отдел, где их знали, с ними работали, им доверяли.
Они взяли оружие, забаррикадировались и по сути начали расстреливать тех, кого считали причастными к своим «унижениям» — руководителей, коллег, тех, кто оказался рядом. В отделе оказались и случайные люди: посетители, сотрудники, просто не успевшие уйти.
За несколько минут Отрадненский горотдел превратился в кошмарный пример того, как личная обида, помноженная на чувство безнаказанности и доступ к оружию, может уничтожить сразу несколько жизней — и физических, и человеческих.
16 человек были убиты. Пятеро выжили чудом.
Суд, приговор и молчание системы
Расследование велось стремительно. Власти прекрасно понимали: дело беспрецедентное. Двое сотрудников милиции расстреляли людей, находясь при исполнении, в стенах собственного ведомства.
Спрятать историю полностью было невозможно, но придать ей широкий резонанс, тем более.
Шурыгина и Дорофеева признали вменяемыми, осудили и приговорили к высшей мере наказания — расстрелу. Приговор привели в исполнение в январе 1974 года в СИЗО № 2 Саранска.
В официальной истории советской милиции эта трагедия вспоминалась редко и сухо. Но внутри системы она стала холодным душем: показала, к чему приводят злоупотребления, «кормление» личных амбиций и привычка закрывать глаза на мелкие нарушения, пока не станет поздно.