Предыдущая часть:
В то утро обрадованная женщина была самым первым покупателем в отделе канцелярских товаров. И вскоре медсестра передала Маше большую двухсотлистовую тетрадь в твердом переплете и набор ручек.
— О, то, что надо, — одобрила покупку Валентина Петровна.
Мария старательно вывела на обложке: «Старинные рецепты от тети Вали». Как-то среди листов старой поваренной книги Маша нашла пожелтевшее от времени письмо. Она принялась читать. Это было даже не письмо, а скорее страничка из дневника, написанная когда-то тетей Валей. Соседка рассказывала, как устроила в квартире тайник, надежно его замаскировав от мужа-тирана. Что было в тайнике, не написала. А Маша расспрашивать не стала. Из рассказов она уже знала, что в квартире жил ее сын, с которым тетя Валя поссорилась много лет назад, и с тех пор они не общались. Маша вложила листок обратно и вздохнула.
— Вот ведь судьба, — прошептала она тихо.
А Валентина Петровна, обучая, внимательно за ней наблюдала и чем больше присматривалась, тем больше убеждалась: что-то с болезнью соседки было не так. Не похожа она была на обреченную с таким страшным диагнозом. Смущало тетю Валю и то, что врачи не торопились назначать лечение, не говорили с ней о химиотерапии. И однажды она просто не выдержала.
— Маш, — обратилась она. — А ты бы не хотела пройти перекрестную диагностику?
— Это как? — удивилась Маша.
— Вот, знаешь, смотрю на тебя и не верю, что ты больна, — объяснила тетя Валя. — Есть у меня старый приятель, работает в онкологическом центре врачом-гематологом. Опытный. Его столько раз в Москву и Питер приглашали, но он ни в какую не соглашается. Говорит, здесь тоже люди живут, и им его помощь нужна не меньше. Может, позвоню, попрошу, чтобы посмотрел тебя?
— А что здешние-то доктора скажут? — засомневалась Маша.
— Ай, понимаешь, Маш, в этой больнице всего лишь онкологическое отделение, — ответила тетя Валя. — Разница между просто отделением и целым онкологическим центром огромная — и технические возможности, и профессиональный уровень. И всё это не в пользу этого места.
— А вы тогда почему здесь? — поинтересовалась Маша.
— Да у меня ерунда, — отмахнулась тетя Валя. — Я на пункции лежу. Образование доброкачественное. В общем, ничего страшного. А вот тебя, мне кажется, нужно перепроверить, пока здешние эскулапы лечения не начали.
Мария, подумав, согласилась. Терять ей было нечего, а крохотная надежда все же зародилась. Валентина Петровна тут же связалась с приятелем, и тот пообещал приехать с утра. Диагнозы Маши Дмитрию Васильевичу совсем не понравились. Он переводил взгляд с бумаг на пациентку и хмурился. У опытного специалиста было такое чувство, что в диагноз закралась ошибка. Посовещавшись с лечащим врачом, он назначил повторные анализы, но уже в его центре — ошибка могла возникнуть из-за неточных методов в первой лаборатории.
Маша ждала результатов с замиранием сердца, и когда в палате появились Дмитрий Васильевич и ее лечащий врач, едва дышала.
— Мария Александровна, я должен вам сказать, — начал ее доктор, не поднимая глаз.
— Да хватит уже лопотать нечленораздельно, — строго прицыкнул на него знакомый Валентины Петровны. — Человеку от страха того и гляди в обморок свалится.
— Мария Александровна, от лица своих коллег приношу вам извинения, — продолжил он. — В плане онкологии вы совершенно здоровы. У вас редкая вирусная инфекция, которая дает похожую картину. Эта болезнь лечится. Я сделал назначение, и через две недели проведём повторное обследование. Надеюсь, результаты порадуют всех.
Маша слушала, не замечая, как по щекам текли слезы, и с каждым словом ощущала, будто силы возвращаются к ней. Она встала, подошла к доктору и обняла его, благодаря за спасенную надежду.
— Дмитрий Васильевич, миленький, спасибо вам огромное, — прошептала она. — Сколько жить буду, всё за вас буду молиться.
В общей сложности она провела в больнице месяц. Затем вернулась в дом родителей, где ее с нетерпением ждала любящая семья. Уже старенькие, но бодрые и полные жизненных сил, бабушка и дедушка не знали, куда ее посадить и чем вкусненьким угостить, окружая заботой. Маша постепенно оттаяла, ведь за время, проведенное в больнице, ее старый мир рухнул, превратившись в тлен, и теперь она стремилась к новому началу. Она многое пережила, переоценила и поняла, что возвращаться к прежней жизни не хочет. Да и возвращаться-то было некуда. На работе, пока она лечилась, ее уволили. Тут постарался муж. Когда хозяйка позвонила ему и поинтересовалась самочувствием, Сергей в подробностях расписал диагноз жены, да еще и прибавил, мол, уже готовимся к похоронам. Хозяйка посокрушалась, подумала и сократила Машу по состоянию здоровья, приняв на ее место другую сотрудницу. Ее вещи все до последней булавки Сергей перевез родителям на второй день после того циничного монолога. А поступок свой объяснил просто.
— Квартира записана на меня, так что ее вещам здесь не место, — заявил он тестю по телефону.
— Так ты бы на развод подал, чтобы Маша по закону стала бывшей, — сквозь зубы процедил тесть.
Сергей, не моргнув глазом, без тени смущения выдал:
— Нет, меня это не устраивает. При разводе придется делить совместно нажитое, в том числе квартиру. Она же в браке приобретена. А вот как вдовец я становлюсь единственным наследником, так что мне выгоднее подождать.
Но договорить он не успел. Тесть мощным ударом свалил его с ног, а потом, схватив за шкирку, как плешивую собачонку, вытолкал на площадку и спустил по лестнице. Больше Сережка в поле зрения ее семьи не появлялся.
Поступок мужа поставил точку в ее сомнениях по поводу прощать или нет. Она даже не стала сообщать о своем выздоровлении. Пусть считает, что она обречена. Маша просто решила начать жизнь с чистого листа. Она частенько доставала тетрадь с рецептами, исписанную почти до самого конца, гладила ее и представляла, как хозяйничает на кухне своего собственного ресторанчика. Ну, пусть для начала это будет кафе, но ее собственное, где она могла бы творить по рецептам, подаренным тетей Валей. Маша поделилась мечтой с родными.
— Дочка, ты погоди немного, отдохни после больницы, сил наберись, а потом и о собственном деле будешь думать, — посоветовал отец. — Ну а мы как сможем, поможем.
Доводы отца были разумными, и она стала потихоньку выбираться на прогулки в городской парк. В одной из таких вылазок она увидела забавную сценку. Высокий, тучный молодой мужчина тщетно пытался спасти запутавшегося в ветках кустарника щенка. Он был так неуклюж — избыточный вес не позволял ему наклониться и вытащить кроху из западни.
— Давайте помогу, — предложила Маша. — В четыре руки сподручнее будет.
Мужчина оглянулся и благодарно улыбнулся симпатичной молодой женщине. Она смотрела на него без тени иронии или насмешки, с которыми обычно глядели на него женщины, когда он пытался познакомиться.
— Было бы здорово, — ответил он, смущенно засопев и слегка посторонившись.
— Так, вы ветки сверху раздвиньте и придерживайте их, — попросила Маша, ныряя в куст.
Вдвоем они легко справились со спасением щенка.
— Это ваш? — спросила она, отряхивая руки.
— А вы себе хотели забрать? — улыбнулся он.
— Увы, у меня уже живут две кошки, кот и котенок, — смутилась молодая женщина.
— О, какое богатство! — восхитился мужчина. — Ну тогда он мой.
— Как назовете? — поинтересовалась Маша.
— Пятачком, — не моргнув глазом, ответил новый знакомый.
Маша захохотала от души — настолько это было внезапно.
— Почему? — сквозь смех вымолвила она.
— Ну, если я похож на ближайшего родственника Винни-Пуха, то щенку однозначно быть Пятачком, — объяснил он и рассмеялся так же весело, как она.
Впервые он не испытывал неловкости за свой внешний вид. Ему не было ни смущения, ни дискомфорта. Просто хорошо.
— Меня Павел зовут, — отсмеявшись, представился мужчина.
— А меня Маша, — ответила она. — У вас очень редкое имя, не то что у меня. Просто безымянство какое-то.
— Зато ваше такое красивое, — не остался в долгу Павел. — Звучит прямо как музыка.
Ему вдруг остро захотелось еще пообщаться с этой доброй женщиной, с которой было так просто и легко.
— А вы по делам шли? — спросил он. — Я вас отвлек?
— Да нет, просто гуляла по парку, — ответила Маша.
— Ого! Тогда предлагаю продолжить прогулку вдвоем, точнее, втроем, — обрадовался Павел, а потом смущенно добавил: — Вы не против?
Она была совершенно не против. Павел ей понравился. Несмотря на свою неуклюжесть и чрезмерные габариты, мужчина производил приятное впечатление. Не было в нем затасканости ловеласа и лоска избалованного красавца. Перед собой она видела обычного мужчину — простого, внимательного, немного робкого и, несомненно, добряка. Ну кто бы с такими габаритами полез в кусты спасать бездомного малыша? Прогулка затянулась. Они обошли парковые аллеи не по одному разу, пока рассказывали друг другу о себе. Павел был программистом, имел собственный стартап, команда которого работала в сфере IT. И вот сейчас они готовились к участию в конкурсе, работая над презентацией.
— Для нас это очень важно, — увлеченно рассказывал Павел. — Если нам удастся заинтересовать инвесторов, то проект «умного дома» получит серьёзное финансирование. Ну а мы сможем творить дальше и внедрять наши решения в реальную жизнь.
Узнав, что она сейчас без работы, предложил поработать у него хотя бы временно.
Они уже перешли на "ты" во время прогулки.
— Мы буквально сутками не выходим из офиса, — грустно пошутил Павел. — От вида пиццы уже дурно становится. Было бы здорово, если бы ты не дала нам пропасть с голоду.
Маша уже хотела было сказать привычное «я кондитер, а не повар», но вовремя вспомнила уроки Валентины Петровны и волшебную тетрадь старинных рецептов.
— А что, я не против, — весело ответила молодая женщина, и лицо ее озарила озорная улыбка.
Маша была так увлечена разговором, что не заметила стоявшую в отдалении парочку и мужчину, буквально пожирающего ее взглядом. Это был ее муж. После того как Сережа отказался от больной жены, он тоже начал новую жизнь. Перевез к себе Наталью, которая быстро обосновалась и представлялась соседям не иначе как его женой. О Маше Сережа не вспоминал. Ему даже в голову не приходило поинтересоваться, жива она или нет. Зачем? Ведь о браке с Наташей он пока не думал, и получать справку о смерти жены, чтобы подтвердить статус вдовца для вступления в наследство, по всем расчетам, было рано. Поэтому он просто на время вычеркнул Машу из жизни и памяти. У них с Натальей появилась своеобразная традиция: каждый вечер перед сном совершать променад по парку. Не спеша гуляли по аллеям, разговаривали, обсуждали планы Сергея. Он умудрился и с новой женщиной поставить себя так, что желания и интересы Натальи, несмотря на всю ее избалованность, оставались в подчиненном положении.
Вот и в этот раз они свернули с центральной аллеи на боковую, проходившую вдоль пруда, когда до него донесся знакомый смех. Сергей повернул голову в том направлении и замер. Метрах в десяти от них шла Маша под руку с мужчиной и весело смеялась. Он не поверил своим глазам. Жена, которая, по его подсчетам, должна давно быть если не в могиле, то по крайней мере на ее краю, выглядела совершенно здоровой и счастливой. Она была настолько поглощена беседой, что не обращала на него никакого внимания. Сергей, как завороженный, наблюдал за ней. Вот мужчина передал ей пакетик, и она принялась доставать из него кусочки батона и бросать в воду, подкармливая плавающих в нем уток. Вот он достал из-за пазухи маленького щенка, и они, смеясь, наблюдали, как тот заливисто облаивал пернатых, изображая грозного охранника. И вот они, что-то оживленно обсуждая, не торопясь двинулись вдоль пруда.
В первую минуту Сережа при виде здоровой жены испытал шок, но потом им овладела элементарная жадность. Маша жива, несмотря ни на что ее вылечили.
— Но я же узнавал, с таким диагнозом в нашем городе людей не спасают, — пробормотал он про себя. — Можно, конечно, попробовать в столичной клинике, но это же огромные деньги.
Деньги? Выходит, они у нее есть. Ну или, по крайней мере, были. Сергей от этих мыслей сжал челюсти.
— Вот же, выходит, я поторопился отказаться от нее, — подумал он. — Она-то тоже хороша, гуляет себе живехонька и ни слова не говорит.
Продолжение: