Серое небо казалось упало на крыши домов. Мелкая изморось вперемешку с крупными каплями дождя сеялась на землю. Уныло и тоскливо. Саня сидел в офицерской казарме в своей маленькой “келье” на двоих и глядел в окошко. Хоть бы ветерок поднялся, развеял бы упавшие тучи. Но природа не подчинялась советским офицерам и не выполняла их желания.
Германия. Декабрь месяц. До Нового сорок шестого года оставалось оставалось три дня. Саня даже и припомнить не мог, чтоб у них в деревне бывала такая зима. Вспомнив Родину, он представил свою Лису, усыпанную белоснежным снегом. Снег искрится на солнышке так, что глазам больно смотреть. А мороз знай себе пощипывает щеки, да подгоняет обратно в жарко натопленные избы. Не загуляешь.
Здесь, на чужбине, снега еще и не видывали. Как то правда было похолоднее, Закружились снежинки, только опять же дождь вмешался, посыпал колючий и холодный вместе со снегом, который тут же таял, как только падал на землю.
Вспомнился вчерашний день. После политчаса отправился Саня со своими солдатами на огневую. Вместе с бойцами прополз пятьдесят метров с оружием. А дождь словно нарочно разошелся еще сильнее. Спина мгновенно стала мокрой. Конечно, он бы мог подняться, но показать себя слабаком не позволяла гордость.
Промокли все, как собаки. Обратно в казармы пошли через Остзеебар. Потом шли дальше, кричали песни, как угорелые, бегали бегом наперегонки. Надеялись так согреться. Да видимо водка оказалась плохая. Согрелись только в казарме, переодевшись в сухое.
Вечером , когда пришли с ужина, на чем свет ругали погоду немецкую. Ну ладно бы осенью так, а тут зима в самом разгаре. Лейтенант Фатиев, тоже командир взвода, высказал надежду.
- Может завтра получше будет.
Оба улеглись спать пораньше в надежде, что завтра будет лучше. Да только зря надеялись.
Выглянул Саня в окошко, как проснулся. Ничегошеньки за ночь не изменилось. Такая тоска, что даже на зарядку идти не хотелось. Но вспомнил, что начальство строго следит, требует просто, чтоб офицеры зарядку без уважительной причины не пропускали. А причину придумать еще та головная боль. Лишние полчаса в постели не спасут, а неприятности будут.
После зарядки под дождичком бегом в столовую. Обязательные офицерские сто грамм подняли слегка настроение. И внутри стало потеплее, и мир не казался уж таким серым. Ну и что, что унылая погода. Зато сегодня первые четыре часа занятия в классе. Здесь тепло и сухо.
Только вот после обеда снова трехчасовая тактика в поле. И опять все промокли до мозга костей. И сторожевое охранение затерялось за облаком дождя.
Закончились тактические учения. Саня скорее домой, переоделся, без дела сходил в красный уголок, спросил про почту. Узнав, что свежего еще ничего нет, вернулся к себе и как был одетый, улегся на кровать, только ноги в сапогах положил на стул. Разуваться лень было.
Он даже задремал, когда в комнату ввалился Фатиев.
- Ну что, спишь? - громко заговорил лейтенант, что Саня со сна даже вздрогнул.- А я с немцами на улице язык ломал. Поговорили о том, о сем.
Начальство требовало, чтоб офицеры учились говорить на немецком языке, хотя бы понимали его хорошо. А самым лучшим изучением чужого языка, было общение с местным населением. Запрет на общение уже сняли, наоборот поошрялось, когда связи поддерживались.
Саня все еще лежал в дремотной неге, а Фатиев ходил взад - вперед по комнате. Наконец он остановился возле Саниной кровати.
- Да открой ты глаза то наконец, засоня.
Саня лениво приоткрыл один глаз, потом другой, увидел, что Фатиев размахивает перед ним письмом и улыбается.
- Письмо тебе, а ты все спишь. Даже отдавать не хотел. Сейчас шел, а там почтальон как раз пришел с почтой.
В голосе Фатиева прозвучали одновременно и горчинка и радость за друга. Сам он разыскивал своих родных. Они оказались под немцем в сорок первом. Как только потом освободили его родной город, Фатиев начал разыскивать своих родных, мать, сестер. Он писал в разные инстанции, чтоб хоть какой-нибудь след найти. Только один ответ получил, что вроде успели они эвакуироваться, а куда неизвестно.
Поэтому и писал он письма во все концы. Поэтому каждый раз встречал почтальона. Упорно ждал, что и он получит ответ. Про Саню за время совместной службы, Фатиев, узнал, казалось все. Создавалось порой впечатление, что он всех родственников Саниных знает.
Чтобы не мешать другу читать, Фатиев подсел к окошку. Окно у них выходило на улицу. Случайные прохожие торопились по своим делам. Мужчины, женщины , дети. Там была обычная мирная жизнь. Словно и не воевали соотечественники этих людей совсем недавно.
Другой раз такая злость вскипала в груди лейтенанта, когда он вспоминал, что сделали фашисты с его родным городом, с другими городами и деревнями, где прошли эти нелюди, что хотелось взять автомат и стрелять, стрелять в этих людей. Ведь они родственники тех, кто топтал его землю, тех, из-за кого он не может разыскать свою мать, младших сестренок.
Но нельзя. Строгая дисциплина не позволяла. Да и сам Фатиев знал, что так не должно быть. Они армия освободителей, а не фашистов.
Вот и сейчас он отошел от окна. Саня уже закончил читать письмо.
- Ну что там пишут с Родины. Как жизнь?
И Саня начал рассказывать, что отец пришел домой, что демобилизовали его, больше он не будет заниматься строительством. Там он здоровье свое потерял. Рассказал про то, как радовались все в деревне, когда им на трудодни зерно выдали.
- Вот мы здесь хлеб то сколько хотим, столько и едим, а они там до сих пор хлеба досыта не видят, до сих пор его с травой едят.
Потом вспомнил про Нину. Как она хочет учиться. Она уж и ему писала, и отца ждала, что он скажет.
- Я ей ответил, что пусть поступает, куда хочет. Я помогать буду. Да и отец ее без помощи не оставит. Мама то у нас не грамотная. Не понимает, как в наше время учиться надо.
Саня достал из нагрудного кармана маленькую фотокарточку сестры. Фатиев в который раз поглядел на девушку.
- Красивая она у вас.
Саня не стал разуверять друга. Он знал, что не красавица Нина, обыкновенная девчонка, но для него то она была самой лучшей.
- А давай, лейтенант, после того как нас демобилизуют, поехали к нам вы деревню. Знаешь, какие у нас девки красивые да трудяги. Всю войну наравне с мужиками работали.
Фатиев только головой кивнул. Он всю жизнь свою прожил в городе, даже не представлял, как люди живут в деревне, что там делают. Но не мог он отказать другу в приглашении.
Друзья еще поговорили, представляли, какой будет жизнь, когда они вернутся домой. А потом как то оба разом вспомнили, что сегодня в клубе концерт. Приезжают какие то московские артисты.
Как же пропустить такое мероприятие. Принарядились, до блеска начистили свои хромовые сапоги, парадный китель. Народу в клубе не протолкнуться. Саня даже и не думал, что у них здесь столько много девушек. Откуда только они взялись. Поснимали свои гимнастерки, Пришли все в платьях нарядных, прически на голове, губки накрашены.
Саня Фатиева в бок толкнул.
- Гляди, невест то сколько.
- Да ну их, - фыркнул Фтиев. - Что думаешь они здесь остались. Женихов для себя выискивают. Про всех не скажу, но сталкиваться с такими приходилось. С одной хотел познакомиться поближе, так она прямо сказала, что с меня взять нечего. Что осталась здесь не для того, чтоб замуж за лейтенанта выходить. При штабе телефонисткой работает, а надо ей не ниже майора. Вот так то, друг Стрельцов.
Саня только подумал про себя. Вон их сколько на концерт пришло. Где тут на всех майоров то напасешься. Поэтому и не очень поверил Фатиеву. Может он из за того, что одна ему отказала, на всех девушек обозлился. Что то не верилось ему, что медсестрички в медсанбате тоже майоров ждут. Как остались после войны, так и продолжают служить. Кто постарше, те разъехались по домам. А молодым может и жить то больше негде
Концерт Сане не очень понравился. Женщины, уже в годах, как ему показалось, пели какие то арии, играли на музыкальных инструментах, танцевали. Саня был далек от всего этого. Оперу и балет он вообще не знал, не понимал ничего в этом и не разбирался. Что по нему, так он честно признался, что ему интереснее смотреть концерты местных немецких артисточек. Так он честно и сказал своему другу.
- Эх ты, Саня. Не понимаешь ты ничего. Это же классика. Артисты из театров московских.
Саня не обиделся на слова друга. Не его вина, что он никогда в жизни не видел и не слышал ни оперу, ни балет. Видно не всем дано понять их с лету. Под конец он даже хотел уйти пораньше. Только Фатиев остановил его. Сказал, что скоро концерт закончится, и не стоит обижать приезжих артистов. Они стараются, приехали специально из Москвы. Что будет, если все сейчас встанут и уйдут.
После этих слов Сане стало стыдно. Он вдруг почувствовал себя маленьким мальчиком, не знающим заданный урок, а Фатиева представил учителем, который не осрамил его прилюдно, а подсказал, как надо сделать правильно.
Примечание к этой главе: С этой главы и в последующих о лейтенанте Стрельцове, повествование ведется на основании его дневника, найденного чудесным образом. (Об этом я писала раньше).
Скриншоты, любезно присланные мне работниками музея, читаемые. Только вот порой бывает трудно разобрать некоторые слова, написанные карандашом, особенно специфические солдатские термины. И потом эти немецкие названия. Вот к примеру самое первое - Остзеебар, то ли название деревни, то ли еще что. Буду стараться, чтоб не врать сильно. Может кто то из читателей сможет понять и поправит меня.
Для меня очень ценно написать все это. Пусть будет память, что пережил обыкновенный человек в то время, как все это воспринимал, как он все это видел. Порой будут факты, о которых не принято было писать в газетах. Признаюсь, что некоторые моменты дневника были для меня неожиданными.