Я стояла на пороге своей квартиры и смотрела на золовку, сжимавшую в руках какие-то бумаги.
Лицо Светланы было каменным. Она выпрямилась, словно перед боем.
— Нам нужно поговорить о квартире.
Внутри всё сжалось. Опять эта проклятая квартира.
— Света, мы уже обсуждали, — я устало прислонилась к косяку.
— Нет, — она прошла мимо меня в коридор. — Ты отказывалась разговаривать. Но время вышло.
Я закрыла дверь. Руки дрожали. Эта тема висела над нами три месяца. С того дня, как умерла свекровь.
— Садись, — кивнула я на кухню.
Света прошла, швырнула бумаги на стол. Я села напротив, скрестив руки.
— Слушай, я понимаю, тебе тяжело, — начала она. — Нам всем тяжело. Но мама оставила завещание.
— Знаю. Ты мне говорила.
— И ты знаешь, что она оставила свою квартиру мне и Максиму поровну.
Максим. Мой муж. Её брат.
— Да.
— Тогда почему ты упираешься, когда я говорю, что нужно квартиру продать и разделить деньги?
Я сжала кулаки под столом.
— Потому что это не касается моей квартиры.
Света откинулась на спинку стула, усмехнулась.
— Вот мы и подошли к главному.
Она развернула бумаги. Какие-то распечатки, выписки.
— Эта квартира куплена в браке, — она ткнула пальцем в документ. — А значит, совместно нажитое имущество.
— Неправда, — голос прозвучал тише, чем хотелось.
— Правда. Я проверяла, — она посмотрела мне в глаза. — Квартира оформлена на тебя, но приобретена в браке. При разводе Максим имеет право на половину.
Кровь ударила в виски.
— При каком разводе?
— При том, который будет, если ты не согласишься на разумное предложение, — Света сложила руки на груди. — Слушай. Мама оставила квартиру. Её нужно продать. Примерно четыре миллиона. По два нам с Максимом.
— Мне?
— Максиму. Но вы семья, это ваши общие деньги, — она пожала плечами. — А моя доля — два миллиона. Мне срочно нужны деньги. Хочу открыть своё дело. Но маминой квартиры мало. Понимаешь?
— И? — я почувствовала холод, расползающийся по телу.
— И я предлагаю продать обе квартиры. Мамину и вашу. Поделить деньги честно. Максим получит из обеих. Я получу своё. А ты...
— Останусь на улице, — закончила я.
Света развела руками.
— Ну, вы на свою долю что-нибудь снимете. Или купите поменьше. Это ваши проблемы.
Я встала. Ноги еле держали.
— Убирайся из моего дома.
— Послушай...
— Вон! — я повысила голос. — Сейчас же!
Света собрала бумаги, встала.
— Я пыталась по-хорошему, — бросила она у двери. — Не хочешь договариваться — пойдём через суд. Максим на моей стороне.
Дверь захлопнулась. Я осталась стоять посреди кухни, чувствуя, как мир рушится вокруг.
Максим пришёл поздно вечером. Я сидела в темноте в гостиной.
— Привет, — он включил свет. — Что случилось?
Я посмотрела на него. На мужчину, с которым прожила семь лет. Родила ребёнка.
— Твоя сестра приходила.
Он застыл. Лицо стало настороженным.
— Чего хотела?
— Сказала, что вы собираетесь продать мою квартиру.
Он прошёл в комнату, тяжело опустился в кресло.
— Это не твоя квартира. Это наша.
Удар. Прямо в сердце.
— Что ты сказал?
— Лена, будь реалисткой, — он потёр лицо руками. — Квартира куплена в браке. По закону она общая.
— Её покупала я! — я вскочила. — На деньги моих родителей! Ты тогда вообще не работал!
Он поднял голову, посмотрел холодно.
— Мы были женаты. Это делает квартиру совместной собственностью.
Я не верила своим ушам.
— Семь лет, Максим. Семь лет я думала, что мы семья. Что это наша общая жизнь. А ты...
— Я что? — он встал. — Я предлагаю справедливое решение. Моя мать умерла. Оставила наследство. Мы имеем право его разделить.
— Разделить наследство — пожалуйста! — я почти кричала. — Но моя квартира — не часть наследства твоей матери!
— Но она часть моего имущества, — сказал он тихо. — Если что-то случится.
Я опустилась на диван. Ноги подкосились.
— Ты хочешь развода?
Он помолчал, отвернулся.
— Я хочу справедливости.
— Справедливости, — повторила я, чувствуя горечь на языке. — Твоя сестра хочет денег на бизнес. И ты готов ради этого выгнать меня и сына из дома.
— Никто никого не выгоняет, — он сел рядом, но я отодвинулась. — Мы просто разделим всё по-честному. Продадим обе квартиры, поделим деньги. Купим что-то новое.
— На что? — я посмотрела ему в глаза. — На мою половину? Ты понимаешь, что если разделить стоимость этой квартиры и половину от маминой, хватит только на однушку на окраине?
— Это лучше, чем ничего.
Я встала, чувствуя, как внутри всё холодеет.
— Уходи отсюда.
— Лена...
— Уходи из этой комнаты. Немедленно.
Он посмотрел на меня, пожал плечами и вышел.
Я осталась одна. Села на пол у дивана. Слёзы текли, не останавливаясь.
Как мы до этого дошли?
Вспомнила день покупки этой квартиры. Семь лет назад. Максим только закончил университет, работы не было. Я работала в офисе за копейки.
Мои родители продали дачу. Всё до последней копейки отдали на первый взнос. Сказали: это вам на будущее, детям.
Мы взяли ипотеку. Огромную. Душащую. Я работала на двух работах. Приходила в десять вечера, падала без сил. Максим сидел дома, искал себя.
Потом забеременела. Родила Мишу. Вышла из декрета через полгода — платить было нечем.
Максим нашёл работу. Зарплата маленькая, но хоть что-то. Я платила ипотеку. Он помогал с мелкими расходами.
Три года назад мы закрыли кредит. Я помню тот день. Открыли шампанское. Я плакала от счастья. Эта квартира была символом того, что мы справились. Вместе.
А теперь он хочет её продать. Ради сестры.
Утром я не вышла к завтраку. Максим постучал в спальню.
— Лена, поговорим.
— Уходи.
— Давай решим это по-взрослому.
Я распахнула дверь, стояла с красными от слёз глазами.
— По-взрослому? Отлично. Скажи: ты действительно готов разрушить семью ради денег?
Он вздохнул, отвёл взгляд.
— Это не про деньги. Про справедливость. Света имеет право на долю. Я тоже.
— А я? — голос сорвался. — У меня нет прав?
— Ты получишь свою половину.
— От квартиры, которую купили мои родители! — не выдержала я. — Которую я выплачивала, пока ты искал себя!
Его лицо стало жёстким, чужим.
— Квартира оформлена в браке. По закону наша.
— Тогда пусть решает закон, — я выпрямилась. — Звони юристу. Я позвоню своему.
Он кивнул и ушёл.
Я позвонила маме, рассказала. Она долго молчала.
— Доченька, — наконец сказала она сдавленным голосом. — Ты уверена, что хочешь войну?
— Мам, это моя квартира. Наша с Мишей.
— Но вы в браке. У вас ребёнок.
— Именно поэтому я не могу просто так отдать жильё, — слёзы снова подступили. — Мише шесть лет. Где мы будем жить?
Мама тяжело вздохнула.
— Хорошо. Папа знает хорошего адвоката. Сейчас дам контакт.
На следующий день я сидела в офисе юриста. Ольга Сергеевна, женщина лет пятидесяти с внимательными глазами, слушала мою историю.
— Понятно, — сказала она, отложив ручку. — Ситуация непростая, но есть варианты.
— Какие?
— Доказать, что квартира куплена на средства ваших родителей. Документы сохранились?
Я достала папку. Договор купли-продажи дачи. Банковские выписки. Всё, что нашла.
Ольга Сергеевна изучала бумаги внимательно.
— Хорошо. Это поможет. Но по закону имущество, приобретённое в браке, считается совместным, даже если оплачено одним супругом.
— То есть я ничего не могу сделать? — голос сорвался.
— Можете. Есть исключение: имущество, купленное на средства, принадлежавшие одному супругу до брака или полученные в дар. Если докажем, что деньги были от родителей как дар, суд может признать квартиру вашей личной собственностью.
Надежда забилась в груди.
— Как доказать?
— Показать цепочку. Продажа дачи родителей. Перевод денег вам. Покупка квартиры. Плюс доказать, что муж не участвовал в оплате.
— У меня есть всё.
Она улыбнулась впервые.
— Тогда будем бороться.
Следующие недели прошли в подготовке. Я собирала документы. Выписки. Справки с работы о зарплатах. Платёжки по ипотеке.
Родители приехали, привезли все бумаги по даче. Мама плакала, крепко обнимая меня.
— Мы не думали, что так будет, — шептала она.
— Я знаю, мамочка.
Максим тоже готовился. Нанял своего юриста. Мы жили в одной квартире, но не разговаривали. Проходили мимо, как чужие.
Миша чувствовал. Стал тихим, замкнутым. Рисовал только чёрным карандашом.
Однажды вечером спросил тихо:
— Мам, а папа теперь с нами не будет жить?
Я присела рядом, обняла его маленькое тёплое тельце.
— Не знаю, солнышко. Мы сейчас решаем важные вопросы.
— Вы ругаетесь из-за квартиры? Тётя Света говорила, что надо продать.
Я вздрогнула.
— Ты слышал?
Он кивнул, уткнувшись мне в плечо.
— Милый, не переживай. Я обещаю — всё будет хорошо.
Но сама не верила словам.
Суд назначили на середину месяца. Я не спала ночами. Прокручивала все аргументы. Все доказательства. Боялась.
В день заседания оделась строго. Собрала документы. Родители приехали рано утром.
Максим пришёл со Светой. Они сидели на другой стороне коридора. Не здоровались. Смотрели сквозь меня.
— Дело № 1245, — объявил секретарь. — Проходите в зал.
Мы вошли. Судья, женщина с седыми волосами и строгим лицом, смотрела поверх очков.
— Слушается дело о разделе совместно нажитого имущества.
Юрист Максима встал первым. Излагал позицию чётко, холодно. Квартира куплена в браке. Совместная собственность. Подлежит разделу поровну.
Ольга Сергеевна возразила. Предоставила документы. Рассказала о продаже дачи, о том, что деньги были подарены моими родителями.
Судья слушала. Задавала вопросы. Изучала каждую бумагу.
— Назначается финансовая экспертиза, — сказала она. — Необходимо установить источник средств на приобретение квартиры.
Заседание закрылось. Мы вышли в коридор.
— Это хорошо, — сказала Ольга Сергеевна, касаясь моей руки. — Экспертиза докажет правоту.
Экспертиза длилась месяц. Эксперты изучали финансовые документы. Каждый перевод. Каждый платёж.
За это время Максим съехал. Снял квартиру, забрал вещи. Света звонила, пыталась уговорить.
— Лена, зачем тебе война? — говорила она устало. — Давай по-хорошему. Продадим, разделим.
— Нет.
— Ты портишь жизнь себе и Мише. Ребёнок страдает.
— Миша страдает, потому что его отец выбрал деньги вместо семьи.
Она вздыхала и вешала трубку.
Результаты экспертизы пришли через месяц. Ольга Сергеевна позвонила взволнованная:
— У нас победа! Экспертиза подтвердила — деньги были от ваших родителей. И вы единолично платили ипотеку.
Я не могла дышать.
— То есть квартира моя?
— Суд должен вынести окончательное решение. Но с такими доказательствами — да. Признают вашей личной собственностью.
Следующее заседание прошло быстро. Судья огласила результаты. Выслушала стороны.
— Решением суда, — начала она, и я замерла, — признать квартиру по адресу... личной собственностью истицы, приобретённой на денежные средства её родителей. В разделе совместно нажитого имущества — отказать.
Я услышала и почувствовала, как всё внутри разжимается. Победа. Я выиграла.
Максим встал, вышел из зала не оборачиваясь. Света шла следом, что-то выговаривая ему.
Родители обняли меня. Мама плакала в голос.
— Всё, доченька. Всё кончилось.
Но я знала — ничего не кончилось. Брак разрушен. Семья развалилась. Сын без отца.
Вечером я сидела на кухне. В своей квартире. Моей. Официально. По решению суда.
Но победа была горькой, как полынь.
Максим прислал эсэмэску: «Завтра подам на развод».
Я ответила: «Хорошо».
Больше нечего было сказать друг другу.
Миша спал в своей комнате. Я зашла, посмотрела. Он сопел тихонько, обнимая плюшевого мишку.
Я погладила его по мягким волосам.
— Прости, малыш, — прошептала. — Прости, что так вышло.
Прошло три месяца. Развод оформили быстро. Максим не претендовал больше ни на что. Взял только личные вещи и ушёл.
Света перестала звонить. Я слышала краем уха — она так и не открыла свой бизнес. Денег от маминой квартиры хватило только на погашение долгов.
Максим живёт на съёмной квартире где-то на другом конце города. Видится с Мишей по выходным. Сын каждый раз спрашивает, когда папа вернётся домой.
Я не знаю, что отвечать.
Иногда ночами лежу и думаю: правильно ли поступила? Может, нужно было уступить? Продать, разделить, начать заново?
Но потом смотрю на спящего сына. На эти стены. На это место, которое я отстояла для нас двоих.
И понимаю: я сделала правильно. Моя квартира — не часть чужого наследства. Это крыша над головой моего ребёнка. И никто не имел права отнять её у нас.
Так же рекомендую к прочтению 💕:
семья, развод, квартира, наследство, раздел имущества, суд, конфликт, деньги, отношения, материнство, защита прав, жизненная история