Предыдущая часть:
Оля оставила дедушку дожаривать картошку, а сама уселась со скулящим волчонком в ногах за своим стареньким компьютером. Профиль Виктории в социальных сетях благодаря фамилии нашёлся быстро, а с ним и страничка её отца, действительно крупного предпринимателя, да ещё и кандидата в депутаты. Оля замерла над клавиатурой. Нужно было сначала обсудить всё с Василием Петровичем.
— А что тут думать? Пиши её отцу, — ответил дедуля, помешивая картошку. — А я в полицию позвоню.
— Но тут бы нам хуже не сделать. Местные дуболомы наворотят дел, — возразила Оля, вставая из-за стола. — Они ведь только браконьеров ловить горазды, а похищение расследовать — сил не хватит.
— Может, тогда без полиции? — поинтересовалась она, подходя ближе.
— Сейчас я себе не враг. Местного участкового надо точно уведомить, — вздохнул дедушка, откладывая ложку. — Олег Андреевич мне не простит, если такая заваруха без него начнётся.
— Ну ладно, как скажете, — кивнула Оля.
— Волчка надо в баньке спрятать от греха, — вздохнул Василий Петрович, оглядываясь на зверька. — И картошечки ещё нажарь, участкового кормить будем. Он же одинокий. Поговорим с ним, а потом и отцу напишешь. Может, Олег и сам справится, нас не впутывая.
Через час после звонка к ним в дом через заднюю калитку со стороны реки пожаловал участковый. Почему-то в рыбацких сапогах и комбинезоне. От него сильно пахло рыбой.
— Что за дела, Трофимыч? — недовольно сказал гость, входя в комнату. — Что за срочность-то? А да ещё с такими тайнами, будто мы тут заговор устраиваем. Чего я не мог подъехать-то на мотоцикле к калитке?
— Да уж, не без нужды мы тебя с рыбалки-то сорвали, — ответил дедушка, указывая на стул. — Дело есть, серьёзное.
Они кратко рассказали о записке. Олег Андреевич тут же начал кому-то звонить, не переставая есть картошку ложкой прямо со сковороды. Потом отодвинул опустевшую посуду и пробормотал:
— Ну дела, дед, мне так и орден может светить. Сейчас коллеги с отцом свяжутся аккуратненько, — сказал он, вытирая рот. — Викторию эту три месяца как похитили. Родители её уже мысленно похоронили, в морг на опознание катались как на работу, а дочка-то жива, оказывается.
К полуночи Олег Андреевич ушёл, а потом через заднюю калитку в доме начали прибывать люди. Дедулю отослали в баню, чтобы не подвергать опасности, а Олю забросал вопросами взволнованный рыжий мужчина Андрей Николаевич, отец Виктории. Через два часа начался штурм. Оля с изумлением смотрела, как люди в чёрном перемахивают через забор, а потом из дома соседей начали выводить похитителей. Она смотрела во все глаза, но парня со шрамом, который был, как ей показалось, самым человечным из всех, среди них не было. Потом в калитку вышла завернутая в одеяло девушка. Отец трогательно держал её за плечи. Девушка что-то прошептала ему на ухо и решительно оттащила Олю в сторону.
— У нас мало времени, — решительно сказала Виктория, сжимая руку Оли. — Поэтому все благодарности потом. Ты меня уже спасла, но можешь сделать кое-что ещё для хорошего человека, который точно попадёт в беду.
— Что нужно сделать? — спросила Оля, не сопротивляясь, и её любопытство разгорелось, пока она следовала за девушкой.
— В общем, у этого дома есть хозяин Дмитрий, несчастный парень, — произнесла Виктория, понижая голос и оглядываясь по сторонам, чтобы убедиться, что никто не подслушивает. — У него шрам во всё лицо. Собака в детстве порвала, и он не знал, что я похищена. Думал, просто сдаёт дом другу. Приезжал иногда. В общем, если отец узнает про него, разбираться не будет. Я тебя умоляю, предупреди Дмитрия.
— И как я это сделаю? — уставилась на неё Оля, разводя руками в недоумении.
— Он утром приедет. Просто расскажи всё как есть, и пусть он будет осторожен, — продолжила Виктория, и её лицо стало умоляющим, пока она сжимала ладони Оли в своих. — Милая, пожалуйста, я его люблю, а папа сейчас разбираться не станет.
— Ладно, сделаю, — пообещала Оля, и ощутила на своих рёбрах крепкую хватку освобождённой дочери бизнесмена.
Потом все погрузились в машины и покинули посёлок. Василий Петрович с волчком сидел у печки и пил чай. А потом так и остался ночевать в доме — не пустил Олю бродить ночью одной.
А утром Оля, которая так и не смогла сомкнуть глаз, караулила у ворот Дмитрия. На работе она сказала, что заболела, и ей без проблем дали отгул — Петрович помнил, что прошлый месяц она перерабатывала.
Дмитрий появился в девять утра на стареньких Жигулях, припарковался и замер, увидев бегущую к нему соседку.
Оля как могла объяснила парню ситуацию. Тот потёр глаза, красные от усталости, и вздохнул.
— Вот, значит, как, — сказал он, опираясь на капот машины и качая головой. — А я думал, что не всё так гладко в этой истории. Интересно, почему Виктория мне не доверилась?
— Ну а что бы ты сделал против вооружённых бандитов? — поинтересовалась Оля, подходя ближе и скрещивая руки на груди. — Она тоже за тебя переживала и сейчас просила спрятаться.
— Ладно, оставлю тебе свой телефон на всякий случай, — кивнул Дмитрий, доставая из кармана блокнот и записывая номер. — Вдруг ещё что-то узнаешь.
— А как ты вообще с этими бандитами связался? — спросила Оля, глядя на него удивлённо. — Выглядишь вроде хорошим, честным парнем.
— Да дружок попросил, — пояснил Дмитрий, складывая блокнот и убирая его обратно. — Он в охране какого-то бизнесмена работает. Сдать дом и самому иногда охранником поработать. А мне деньги нужны. Мать болеет — сердце у неё. Квота, конечно, есть, ждём операцию. Но одни лекарства в такую сумму обходятся, а пенсии ещё нет — рано. Да и не работает она давно уже. Я вот один, хватаюсь за любую подработку. А дом-то, понимаешь, от дядьки достался по наследству. Я ещё даже в права не вступил — платить надо за оформление.
— Так, значит, на тебя может и не выйдут, — обрадовалась Оля, и её глаза загорелись надеждой. — Раз дом ещё на покойника оформлен, но в любом случае ты уезжай.
Дмитрий уехал, продиктовав свой номер телефона. Василий Петрович, хитро улыбаясь, ушёл с волчком в свою избушку, а Оля на нервах затеяла стирку и уборку. Потом поставила тесто на пироги, чтобы чем-то себя занять.
А вечером приехал участковый. Хитро подмигнул ей и позвонил Василию Петровичу. Дедушка телефоны не любил, но на звонки отвечал, хотя и редко.
Когда все собрались в доме, Олег Андреевич весело заявил, хлопнув в ладоши:
— Ну что, хозяйка, мечи на стол пироги? Звание моё отмечать будем, — сказал он, садясь за стол и потирая руки. — Твёрдо пообещали, что майора мне дадут за раскрытие такого резонансного дела.
— Ничего себе, — улыбнулась Оля, расставляя чашки. — А подробности будут?
— Да что там, скукотища? — усмехнулся участковый, наливая себе чай. — Отец этот Смирнов, в общем, большой бизнесмен — фабрики нашей, кстати, хозяин и ещё много чего. Вот связался он не с теми партнёрами. Компаньоны его на какую-то сделку уговаривали, да не вышло. Вот и решили через дочь надавить — единственную.
— Ничего себе, — произнесла Оля, присаживаясь напротив. — А почему не вернули?
— Так он упёрся, ничего платить не хотел, — усмехнулся полицейский, отпивая из чашки. — Говорит, не той закалки человек. Вот и держали дочку. Сами уже не знали, что с ней делать. Ждали, что папаша дозреет. А теперь вот показания дают. Боятся его гнева и защиты требуют. Представляете?
— А как Виктория? — спросила Оля, глядя встревоженно.
— А что ей сделается? Жила в полной безопасности. Эти похитители над ней тряслись, — засмеялся участковый, откидываясь на спинку стула.
— Вот точно, дом проклятый. Вот хоть сноси его, — добавил он, указывая в сторону соседнего дома.
Они снова засиделись до ночи, но потом Оля вспомнила про работу. Мужчины разошлись, а с ней остался лишь волчок, бегавший у крыльца. В какой-то момент он запрокинул голову и завыл на луну, а где-то в лесу в ответ раздался ещё один волчий голос. Волчонок насторожился и бросился бежать. Его лапа уже полностью зажила — осталась лишь проплешина в месте, где её пережал капкан.
Прошла пара недель, новостей не было. Оля снова погрузилась в работу. Внезапно фабрику завалили заказами — сидеть сложа руки было некогда. Её только тревожило состояние Василия Петровича. Дедушка съездил в город, снова попытался повидаться с внуками, а вернулся опечаленный. Но рассказывать ничего не хотел, словно стыдился своей неудачи. Всё чаще он оставался ночевать на заимке и не приходил — присылал лишь волчка, когда становилось совсем худо. Оля носила ему еду, но расспрашивать боялась. Однако спустя некоторое время тот вроде бы поправился и выглядел почти как обычно.
В один из вечеров, когда Петрович снова не пришёл, Оля сидела с волчком на крыльце в сумерках. И тут перед домом затормозила дорогая иномарка. А потом из неё выскочила весёлая Виктория в шортах и футболке и закричала, размахивая руками:
— Чаем напоите? — произнесла она, подбегая к крыльцу.
— Ой, заходи, — весело отозвалась Оля, вставая и открывая дверь. — А я тебя раньше ждала.
— Извини, отец с матерью совсем с ума сошли, — улыбнулась ей бывшая пленница, входя в дом и снимая обувь. — Но теперь всё в порядке. Напомнила им, что я, вообще-то, взрослая и не нуждаюсь ни в какой опеке.
— Дмитрий приезжал. Ты его предупредила? — спросила Виктория, садясь за стол.
— Да, — кивнула Оля, наливая чай. — И даже номер оставил.
— О, здорово. Хочу снять его домик на год, — подмигнула Виктория, беря чашку. — Парню-то деньги не лишние, а у меня будет повод доставать его просьбами и звонками, как хозяина дома.
— Не боишься снова туда заселяться? — поинтересовалась Оля, глядя на неё во все глаза.
— Нет, мой психолог считает, что страхи нужно лечить, сталкиваясь с ними, — ещё больше развеселилась Виктория, отпивая чай.
— Давай номер, буду дом арендовать, — добавила она, доставая телефон.
Она проговорила по телефону около получаса. Потом они долго пили чай и болтали до приезда Дмитрия. С этого дня жизнь в посёлке перестала казаться Оле скучной. У неё появилась подруга, с которой можно было поговорить и поделиться наболевшим. Дмитрий приезжал часто — он оказался отличным, добрым парнем, рукастым к тому же. Подправил забор на участке Василия Петровича и денег не взял.
Но отцу Виктории его роман с дочерью не понравился. Через пару недель он лично приехал в посёлок и решительно выволок мирно косившего траву парня на дорогу.
— Даже не смей к ней лезть. Я вижу, как увиваешься за моей дочерью, — орал Андрей Николаевич, хватая Дмитрия за рубашку. — В зеркало на свою бандитскую морду полюбуйся. Ты же меченый, сразу видно.
— Я ведь вам ничего не сделал, — отбивался Дмитрий, пытаясь отстраниться.
— Твоё участие в этом деле я ещё выясню, — набычился отец Виктории, не отпуская его. — Это моя дочка-то, наивная глупышка.
— Да и не сделал я ничего плохого, — повторял Дмитрий, поднимая руки в примирительном жесте.
— Отец, хватит, а? — выскочила на улицу Виктория, вставая между ними. — Ты, кажется, хотел поблагодарить Олю, а вместо этого устраиваешь скандал. Дмитрий ничего не знал. Я сто раз тебе объясняла. И да, мы любим друг друга и поженимся, даже если ты будешь против.
На лице парня в этот момент появилась совершенно глупая влюблённая улыбка, а Андрей Николаевич сплюнул в пыль и направился к Оле.
— Да, поговорить с вами хотел, — кивнул он, подходя ближе. — Понимаете, тогда в той суматохе даже не придал значение, но теперь осознал. Ведь ваше неравнодушие спасло Викторию.
— Я рада, что она свободна, — улыбнулась Оля, поправляя фартук. — Но вообще это просто случайность.
— Вы ведь работаете на моей фабрике, — перешёл на деловой тон отец девушки, осматриваясь вокруг. — Профильное образование есть?
— Да, я дизайнер. А у вас в красильном цехе, — пояснила она, указывая в сторону фабрики.
— О, интересно. Знаете, я думаю, мы можем это изменить, — улыбнулся Смирнов старший, кивая в сторону дома. — Завтра ждите. Приеду на фабрику.
Оля кивнула и, вспомнив об Ирине, похолодела — той такой поворот событий точно не понравится. Но, кажется, выбора не было.
На следующий день на работе царил большой переполох, поскольку все только и говорили о предстоящем визите хозяина, и когда тот приехал, он сразу подхватил Олю под руку и лично отвёл её в кабинет дизайнера. Ирину оттуда с позором выгнали, и она бросала злые взгляды, как и её отец, директор фабрики. Однако Смирнов просто отмахнулся от беспокойств Оли — в конце концов, он здесь хозяин, а те двое всего лишь наёмные сотрудники, которых легко заменить.
Ирину отправили в швейный цех, где она тут же устроила безобразную свару. А Оля сидела в новом кабинете, вжав голову в плечи, и думала о том, чем же для неё обернётся милость отца Виктории.
Некоторое время Оля привыкала к новой должности, делясь своими тревогами с подругой, и в этой суете она не замечала, как Василий Петрович начал угасать. После поездки в город здоровье дедушки резко ухудшилось из-за переживаний. Опомнилась она лишь тогда, когда дедушка стал едва вставать с постели, проводя дни в слабости.
— Вот что, милая, — попросил он как-то её, приподнимаясь на подушках. — Поговори с Дмитрием, пусть свозит меня к нотариусу. Хочу завещание написать.
— Домик этот и тот, где сейчас живёшь, пусть в достойные руки отойдёт тебе, — добавил он, указывая на стены.
— Вы что, Василий Петрович, внукам завещаете? Они же вам родные, — опешила Оля, садясь на край кровати. — А я-то кто? Пришлая, чужая.
— Да ты мне всех роднее теперь, — вздохнул дедушка, отводя взгляд к окну. — Невестке же хлебные крошки с моего стола давно не интересны. Сделай, как прошу, а то обидишь старика. Внуки и так обеспечены. Я же им квартиру отдал.
Оля лишь молча кивнула. А после поездки к нотариусу уговорила его переехать в общий дом — нечего было ему делать на заимке. Теперь после работы Оля ухаживала за Василием Петровичем и старалась скрасить его повседневность, но дедушка угасал день ото дня, и с этим ничего нельзя было поделать, поскольку он сам уже не хотел цепляться за жизнь.
Тем временем Виктория всё активнее вовлекала Дмитрия в свои планы. Она уже оплатила лечение его матери, включая госпитализацию и операцию, и теперь женщина проходила курс у лучших врачей в платной клинике. Сама Виктория считала это обычным делом, но её отца такие шаги только раздражали.
Он упорно не хотел признавать в Дмитрии будущего зятя и прямо заявлял, что не позволит дочке водиться со всяким отребьем.
— Ну вот что мне делать? — произнесла Виктория, сидя на крыльце у подруги с бокалом в руке. — И родителей жалко — я ведь одна у них. Ссориться совсем не хочется. И Дмитрия люблю. Жить без него не могу, понимаешь?
— А может вам на время сделать вид, что расстались? — предложила Оля, наливая себе сок. — Не злить отца, пусть остынет.
— Ну да, он мне уже своего очередного зама в мужья предлагал, — усмехнулась Виктория, отпивая из бокала. — Перспективного парня, как выразился отец. Нет, не стану я прогибаться под его условия. Если ты забыла, похитили меня именно из-за папы.
— Но ты всё же прислушалась бы, — вздохнула Оля, ставя стакан на столик. — Он ведь за тебя переживает.
— Ой, ну что ты за подруга? — вскочила Виктория и тут же села обратно, размахивая руками. — Вам с моим отцом дуэтом надо выступать.
Оля улыбнулась — она уже привыкла к упрямству подруги. Они ещё долго сидели и болтали, а на следующий день случилось то, чего Оля так боялась. На следующий день Оля пришла на работу, чувствуя смутную тревогу в душе, и охранник на проходной, ухмыляясь, потребовал сдать пропуск, что только усилило её беспокойство.
Продолжение :