Инсульт у матери
Мне позвонили в среду утром.
— Андрей Владимирович? Это пансионат "Забота". У вашей матери случился инсульт. Приезжайте срочно.
Я бросил всё. Сел в машину. Мать. Семьдесят шесть лет. Месяц назад сломала бедро. Я устроил её в пансионат — временно, на реабилитацию. Я врач-невролог, но работаю много. Не мог ухаживать сам.
Приехал через час.
Главврач Соколова встретила в коридоре.
— Андрей Владимирович, к сожалению, у вашей матери ишемический инсульт. Случился вчера вечером.
— Как она?
— Стабильно. Но речь нарушена.
Я прошёл в палату.
Мама лежала на кровати. Бледная. Левая рука безжизненно лежала на одеяле. Глаза открыты, но пустые.
— Мам, это я. Андрей.
Она посмотрела на меня. Губы шевельнулись. Звука нет.
Я взял её за руку. Правую — она слабо сжала пальцы. Левая не реагировала.
— Мам, всё будет хорошо. Я здесь.
Слеза скатилась по её щеке.
Я вышел к Соколовой.
— КТ делали?
— Да. Вчера вечером.
— Покажите снимки.
— К сожалению, снимки... потеряли. Технический сбой в архиве.
Я насторожился.
— Как потеряли?
— Компьютер завис. Файлы не сохранились.
— У вас нет резервной копии?
— Нет. Извините.
Странно. Современная клиника без резервных копий?
— Дайте медицинскую карту.
Соколова принесла. Я открыл.
Записи небрежные. Почерк корявый. Диагноз: "Ишемический инсульт левого полушария."
Я читал внимательно. Что-то не так.
Нет описания симптомов. Нет точного времени. Нет данных о давлении. Нет назначений.
Просто: "Инсульт."
— Кто дежурил вчера?
— Медсестра Лариса.
— Позовите её.
Жестокость пансионата начинается с мелочей. Потерянное КТ. Небрежная карта. Отговорки.
Что-то не так
Медсестра Лариса пришла. Лет сорока. Полная. Лицо напряжённое.
— Расскажите, как это случилось.
— Я зашла к ней вечером. В восемь. Она лежала, не двигалась. Я поняла — инсульт. Вызвала врача.
— Какие симптомы были?
— Не говорила. Левая рука не работала.
— А до этого? Она жаловалась на что-то?
Лариса замялась.
— Нет. Ничего.
— Вы уверены?
— Да.
Я посмотрел ей в глаза. Она отвела взгляд.
Она врёт.
— Хорошо. Спасибо.
Она ушла быстро.
Я сидел у кровати матери. Смотрел на неё.
Инсульт в семьдесят шесть — это возможно. Но я невролог. Двадцать лет практики. Я знаю признаки.
У матери нет характерной асимметрии лица. Нет опущения угла рта. Нет нарушения глотания.
Есть только паралич левой стороны. И нарушение речи.
Но это может быть не инсульт.
Я достал телефон. Позвонил коллеге.
— Олег, это Андрей. Нужна консультация. У матери подозрение на инсульт. Но картина странная. Можешь приехать?
— Конечно. Через два часа буду.
Олег приехал. Осмотрел мать. Изучил карту.
— Андрей, это не похоже на инсульт.
— Я тоже так думаю.
— Нужна КТ. Срочно.
— Они говорят, снимки потеряли.
— Бред. Сделай новую. Сейчас.
Я нашёл Соколову.
— Нужна КТ. Немедленно.
— Андрей Владимирович, мы уже делали...
— Снимки потеряли. Делайте новую.
— Это дорого...
— Я заплачу. Делайте.
Она поджала губы.
— Хорошо.
КТ сделали через час. Я смотрел снимки с Олегом.
— Андрей, мозг чистый. Никаких очагов ишемии. Инсульта не было.
Я похолодел.
— Тогда что с ней?
— Не знаю. Нужны анализы. Кровь, токсикология.
Я вернулся к Соколовой.
— КТ показало — инсульта нет. Что вы ей давали?
— Стандартные препараты...
— Какие именно?
— Обезболивающие. Успокоительные.
— Покажите назначения.
Она принесла лист. Я прочитал.
Обычные препараты. Ничего подозрительного.
Но я не верил.
— Я забираю мать. И требую полный анализ крови. Токсикологию.
— Зачем?
— Чтобы выяснить, что с ней случилось.
Фальшивый инсульт можно вычислить. Если ты врач. Если внимателен. Если не доверяешь отговоркам.
Это не инсульт
Я перевёз мать в городскую больницу. Положил в неврологию. Взял анализы.
Результаты пришли через день.
Я читал. Не верил глазам.
В крови — следы сильнодействующего препарата для расслабления мышц. Используется в анестезии.
В больших дозах вызывает паралич.
У матери был паралич. Не от инсульта. От препарата.
Я позвонил Олегу, рассказал все.
— Боже. Кто-то специально?
— Похоже на то.
— Это преступление.
— Знаю.
Я поехал в пансионат. С результатами анализов.
Соколова встретила холодно.
— Андрей Владимирович, что вам нужно?
— Объяснений. У матери в крови необычный препарат. Кто ей дал?
Она побледнела.
— Я не знаю...
— Не лгите! Это ваш пансионат! Кто давал ей препараты?
— Мы... мы давали только назначенное...
— Он не был назначен! Кто вколол его матери?!
Она молчала.
— Я иду в полицию. С анализами. Это покушение на убийство.
— Подождите! — она схватила меня за руку. — Я объясню.
Мы зашли в её кабинет. Она закрыла дверь.
— Ваша мать жаловалась. Постоянно. На еду. На уход. На персонал. Писала жалобы. Каждый день.
— И что?
— Мы... устали. Лариса предложила дать ей успокоительное. Сильное. Чтобы перестала.
— И вы дали?!
— Да. Небольшую дозу. Чтобы она успокоилась.
— Вы парализовали её!
— Мы не думали, что так получится...
— Вы врачи! Вы знаете, что делает этот препарат!
Соколова молчала.
— Кто ещё знал?
— Лариса. Она вкалывала.
— Позовите её. Сейчас.
Лариса пришла. Я смотрел на неё.
— Вы вкололи моей матери этот препарат?
Она опустила глаза.
— Да.
— Зачем?
— Она жаловалась. Постоянно. Мы устали. Соколова сказала — дайте ей что-то. Чтобы заткнулась.
— И вы решили парализовать её?
— Мы хотели просто успокоить...
— Вы знали, что будет паралич!
— Да. Но мы думали... временный.
— Вы думали?! Вы врачи или садисты?!
Лариса заплакала.
— Мы не хотели... мы просто устали от неё...
Я достал телефон. Позвонил в полицию.
— Здравствуйте. Хочу заявить о преступлении. Покушение на убийство. Пансионат "Забота"...
Издевательства над пожилыми начинаются со слов "она жаловалась". И заканчиваются параличом. Потому что персонал устал.
Мы так наказывали
Полиция приехала через двадцать минут.
Следователь — мужчина лет пятидесяти. Опытный.
Я показал анализы. Рассказал всё.
Соколову и Ларису задержали.
Следователь спросил:
— Были ли ещё случаи?
Я вспомнил.
— Соколова говорила про "инсульт" у матери. Но КТ потеряли. Может, были и другие?
Следователь кивнул.
— Проверим.
Проверка заняла неделю.
Результаты шокировали.
За полгода в пансионате — четыре "инсульта".
Все — у постояльцев, которые жаловались.
Полиция эксгумировала тело одной женщины — умерла три месяца назад. Официально — от инсульта. Анализ тканей показал другое.
Ещё двое живы. Но парализованы. Как моя мать.
Схема была простой: постоялец жалуется → персонал "наказывает" → списывают на "инсульт".
Все молчали. Родственники верили диагнозу. Никто не проверял.
Только я. Потому что я врач.
Пансионат закрыли.
Я забрал мать домой. Она восстанавливалась. Медленно. Речь вернулась частично. Левая рука начала двигаться.
Ей повезло. Я вовремя обнаружил.
Другим не повезло.
Мать сидела на кухне. Пила чай. Правой рукой. Левая ещё слабая.
— Мам, ты помнишь, что случилось?
Она кивнула.
— Лариса... вкололи что-то... я не могла двигаться... думала, умираю...
— Почему ты жаловалась?
— Еда холодная. Бельё грязное. Не меняли неделями. Я писала жалобы. В тетрадь. Думала — придёт проверка.
— И они решили наказать.
— Да. Лариса сказала: "Хватит жаловаться, бабка." Вкололи. Я упала. Не могла позвать. Лежала часами.
Слёзы катились по её лицу.
— Я думала — инсульт. Думала — всё. Конец.
Я обнял её.
— Прости меня, мам. Я отдал тебя туда. Я виноват.
— Ты не знал.
— Должен был проверить. Должен был навещать чаще.
— Ты работал. Ты спас меня. Ты хороший сын.
Преступление персонала в пансионатах происходит тихо. Родственники верят диагнозам. Пожилые боятся жаловаться. И "наказания" продолжаются.
Суд был через три месяца.
Соколову приговорили к восьми годам. Ларису — к шести. Ещё двое медсестёр получили условные сроки — они знали, но молчали.
Я выступал свидетелем. Рассказал всё.
Судья сказала:
— Ваша мать жива благодаря вам. Вы вовремя усомнились. Большинство родственников поверили бы диагнозу "инсульт".
Я кивнул.
— Я врач. Я не мог не заметить.
— А если бы вы не были врачом?
Я молчал.
Если бы не был врачом — поверил бы. Мама осталась бы парализованной.
И никто не проверяет.
Потому что родственники не врачи. Потому что верят персоналу. Потому что не хотят думать о плохом.
Я теперь консультирую родственников бесплатно. Если у них сомнения по поводу "инсульта" у близкого в пансионате.
Проверяю анализы. Смотрю карты. Ищу несоответствия.
За год нашёл еще три случая. Три фальшивых "инсульта". В разных пансионатах.
Везде — та же схема. Постоялец жалуется → "наказание" → паралич → "инсульт".
Везде — родственники не проверяли. Верили.
Дома престарелых могут быть опасны. Не все. Но некоторые.
И пожилые люди беззащитны. Они зависят от персонала. Они боятся жаловаться.
Потому что знают: за жалобу может прийти "наказание".
Вчера мама спросила:
— Андрюш, ты думаешь, я зря жаловалась? Может, надо было молчать?
Я посмотрел на неё.
— Нет, мам. Ты правильно делала. Жаловаться — это нормально. Это твоё право. Персонал обязан был слушать. А не калечить.
— Но они наказали меня.
— Это их преступление. Не твоя вина.
Она кивнула.
— Спасибо, что спас меня.
— Я люблю тебя, мам.
А вы доверяете пансионатам? Или есть места, куда лучше не отдавать своих родителей?
Если вам понравилось — ставьте лайк и поделитесь в соцсетях с помощью стрелки. С уважением, @Алекс Котов.