Роддом
Я была беременна. Первый ребёнок. Мы с Мишей ждали его с нетерпением. Готовились. Покупали вещи. Обустраивали детскую.
Мы жили в двушке. Моей. Купленной до брака. Миша переехал ко мне после свадьбы.
Детскую сделали из гостиной. Перекрасили стены в нежно-розовый. Поставили кроватку. Пеленальный столик. Комод для вещей.
Я выбирала всё сама. С любовью. Каждая деталь. Шторы. Коврик. Игрушки.
Людмила Ивановна не одобряла.
— Катя, розовый? Слишком яркий. Ребёнку вредно.
— Людмила Ивановна, это нежный оттенок. Психологи рекомендуют.
— Психологи! Я трёх детей родила! Без психологов! Знаю, что нужно!
Миша молчал. Не вмешивался. Как всегда.
Роды начались ночью. Схватки. Сильные. Миша вызвал скорую. Отвёз в роддом.
— Катюш, всё будет хорошо. Я рядом.
— Миш, не уходи.
— Не уйду. Буду ждать.
Роды длились двенадцать часов. Тяжёлые. Я кричала. Плакала. Молила, чтобы закончилось.
Врачи говорили:
— Катерина, тужьтесь! Ещё немного!
Я тужилась. Из последних сил.
Наконец услышала. Плач. Громкий. Детский.
— Поздравляю! Девочка!
Мне положили дочку на грудь. Маленькую. Красную. Сморщенную. Самую красивую на свете.
— Привет, солнышко. Я твоя мама.
Слёзы катились по лицу. От счастья. Усталости. Любви.
Миша зашёл через час. Увидел дочку. Заплакал.
— Катюш, она чудесная. Спасибо тебе.
Он обнял меня. Поцеловал.
— Катюш, отдыхай. Я пойду. Позвоню маме. Расскажу новости.
— Миш, хорошо. Приедешь завтра?
— Конечно. С вещами. Приеду.
Он ушёл.
Я лежала. Держала дочку. Смотрела на неё. Не могла оторваться.
Думала: скоро домой. К себе. В детскую. Розовую. Уютную. Начнётся новая жизнь.
Когда рожаешь — отдаёшь всё. Силы. Кровь. Боль. Думаешь только о ребёнке. О том, чтобы выжил. Был здоров. Не думаешь, что пока ты рожаешь — кто-то может изменить твою жизнь. Без спроса. Без разрешения.
Возвращение
В роддоме я провела пять дней. С дочкой. Училась кормить. Пеленать. Ухаживать.
Миша приезжал каждый день. С едой. Фруктами. Цветами.
— Катюш, как дела?
— Хорошо. Устаю. Но счастлива.
— Скоро домой. Всё готово.
На пятый день нас выписали. Миша приехал с мамой. Забрать нас.
Людмила Ивановна взяла внучку. Смотрела с умилением.
— Ах, какая красотка! Вся в Мишу!
Я промолчала. Устала спорить.
Мы приехали домой. Я вошла в квартиру.
Остановилась.
Квартира изменилась. Полностью.
В прихожей стояли чужие тумбочки. Ковёр другой. Зеркало новое.
Я прошла в гостиную.
Замерла.
Гостиной не было. Детской тоже.
Комната была переделана. Стены перекрашены. В бежевый. Мебель другая. Кроватка стояла не там. Шторы новые. Голубые. Вместо розовых.
Комод исчез. Вместо него — большой шкаф. Старинный. С резьбой.
Пеленального столика не было. Вместо него — кресло. Массивное. Неудобное.
Я стояла. Смотрела. Не понимала.
— Миша, что здесь произошло?
Миша улыбнулся.
— Катюш, мы с мамой немного переделали. Пока ты была в роддоме. Решили обустроить по-новому.
— Переделали? Без меня?
— Катюш, хотели сделать сюрприз. Маме не нравилось, как было. Она всё организовала. Красиво же!
Людмила Ивановна вошла с дочкой на руках.
— Катюша, нравится? Я постаралась! Розовый цвет убрала. Вредный для глаз. Бежевый спокойный. Ребёнку лучше.
Я смотрела на неё. На комнату. На Мишу.
— Вы... вы переделали детскую? Без моего разрешения?
— Катюш, не злись. Мы хотели помочь. Сделать лучше.
— Лучше?! Это была МОЯ детская! Я выбирала! Красила! Обустраивала!
— Катюш, успокойся. Маме виднее. Она опытная.
— Опытная?! Это МОЯ квартира! МОЙ ребёнок! Как вы посмели?!
Людмила Ивановна обиделась.
— Катюша, я старалась! Три дня работала! Вызывала маляров! Покупала мебель!
— Я не просила! Не разрешала!
Миша встал между нами.
— Катюш, не кричи. Мама хотела помочь. Она потратила деньги. Время. Силы.
— Я не просила её помощи! Это моя квартира!
— Наша квартира! Мы женаты!
— Квартира оформлена на меня! До брака! Ты не имел права!
— Катюш, мама хотела как лучше!
Я плакала. От бессилия. Злости. Боли.
— Миша, верните всё как было. Немедленно.
— Катюш, это невозможно. Мебель старую выбросили. Краску закрасили.
— Выбросили?! Мою мебель?! Без разрешения?!
— Катюш, мама купила новую. Качественную.
Я схватила дочку у Людмилы Ивановны. Пошла в спальню. Заперлась.
Сидела на кровати. Качала дочку. Плакала.
Предательство бывает разным. Измена. Ложь. Но самое страшное — когда меняют твою жизнь. Без спроса. Пока ты беззащитна. Пока рожаешь. Переделывают дом. Выбрасывают вещи. Вторгаются. Как будто ты не хозяйка. Не мать. Не человек.
Противостояние
Я вышла из спальни через час. Людмила Ивановна сидела на кухне. Пила чай.
— Людмила Ивановна, когда вы уедете?
Она удивилась.
— Уедете? Катюша, я переехала к вам. Буду помогать с ребёнком.
— Что?!
— Миша согласился. Я буду жить в вашей квартире. Помогать. Ребёнку нужна бабушка.
Я повернулась к Мише.
— Миша, это правда?
Он кивнул.
— Катюш, маме некуда идти. Она продала свою квартиру. Переехала к нам.
— К нам?! Без моего ведома?!
— Катюш, это решение мамы. Она хочет быть рядом с внучкой.
— Миша, это МОЯ квартира! Я не разрешала!
— Наша квартира! Мы семья!
— Нет! Квартира моя! Я не давала согласия на переезд!
Людмила Ивановна встала.
— Катюша, я уже переехала. Вещи в гостиной. Буду спать на диване.
— В гостиной?! У нас нет гостиной! Мы её переделали в детскую!
— Ничего. Потеснимся. Семья должна быть вместе.
Я смотрела на них. На Мишу. Который молчал. Соглашался. Предавал.
— Миша, если твоя мать не уедет сегодня — уйду я. С дочкой.
Людмила Ивановна всхлипнула.
— Катюша, как ты можешь?! Разлучать ребёнка с отцом?!
— Я могу! Потому что это МОЯ квартира! МОЙ ребёнок! Вы влезли без спроса!
Миша разозлился.
— Катя, хватит истерик! Мама остаётся! Точка!
— Тогда я ухожу.
— Катя, ты только родила! Куда ты пойдёшь?!
— К родителям. Они примут. Меня и дочку.
Я пошла в спальню. Начала собирать вещи. Детские. Свои.
Миша вошёл.
— Катя, не глупи. Останься. Привыкнешь. Мама поможет.
— Не нужна мне её помощь! Нужна моя детская! Моя квартира! Моя жизнь! Которую вы переделали! Без меня!
— Катя...
— Уходи, Миша.
Я собрала две сумки. Взяла дочку. Вышла из квартиры.
Людмила Ивановна кричала вслед:
— Катюша, опомнись! Ребёнку нужен отец!
Я не оборачивалась.
Новая жизнь
Я уехала к родителям. Рассказала всё.
Мама плакала.
— Катюша, какой кошмар! Как они посмели?!
— Не знаю, мам. Я в шоке.
Папа молчал. Потом сказал:
— Катюша, подавай на развод. Выгоняй их из квартиры. Это твоя собственность.
— Пап, я только родила. Устала. Не хочу судов.
— Катюша, они захватили твою квартиру. Переделали. Переехали. Нужно действовать.
Я подала на развод через неделю. Одновременно — заявление о выселении Людмилы Ивановны.
Суд встал на мою сторону. Развод оформили за месяц. Людмилу Ивановну обязали съехать.
Миша звонил. Просил вернуться.
— Катя, прости. Мама перегнула. Я не думал, что так получится.
— Миша, ты разрешил. Ты согласился. Ты предал.
— Катя, я хотел помочь маме. Ей некуда было идти.
— За мой счёт? Переделав мою квартиру? Выбросив мои вещи?
— Катя, я не подумал...
— Именно. Ты не подумал. Обо мне. О моих чувствах. О моём доме.
Я повесила трубку.
Через два месяца вернулась в свою квартиру. Людмила Ивановна съехала. С Мишей. Они сняли квартиру вместе.
Я зашла в детскую. Бежевые стены. Чужая мебель. Ничего моего.
Наняла маляров. Перекрасила в розовый. Снова. Купила новую мебель. Кроватку. Комод. Пеленальный столик. Как было.
Восстановила детскую. За два месяца. За свои деньги.
Вернула свой дом. Свою жизнь.
Три года спустя
Прошло три года. Дочке три года. Зовут Маша. Весёлая. Умная. Живём вдвоём. С родителями рядом. Помогают.
Я работаю. Воспитываю дочку. Счастлива.
Миша видит Машу раз в месяц. Платит алименты. Приезжает один. Без матери. Я не разрешаю Людмиле Ивановне видеться с внучкой. Она обиделась. Подала в суд. Проиграла.
Суд сказал: бабушка не имеет права на внучку, если мать против. Особенно после такого вторжения.
Недавно Миша приехал. Привёз подарок Маше.
Мы сидели на кухне. Разговаривали.
— Катя, прости меня. Я был дураком. Разрешил маме переделать квартиру. Переехать. Не спросив тебя.
— Миша, я простила. Давно. Но не забыла.
— Катя, можем... можем попробовать снова? Я изменился. Мама живёт отдельно. Больше не вмешивается.
— Миша, нет.
— Почему?
— Потому что ты предал меня. Когда я была беззащитна. Рожала твоего ребёнка. Ты разрешил матери переделать мою жизнь. Без спроса.
— Катя, я ошибся...
— Ты выбрал маму. Не меня. Не дочку. Маму. Разрешил ей захватить мою квартиру. Я этого не забуду.
Миша опустил голову.
— Катя, я жалею. Каждый день.
— Я тоже жалею. Что вышла за тебя. Но не жалею, что ушла.
Он встал. Ушёл.
Я осталась. В своей квартире. В розовой детской. С дочкой. Счастливая.
Справедливость
Это и есть справедливость.
Они переделали мою жизнь. Пока я рожала. Перекрасили детскую. Выбросили мебель. Вселили свекровь.
Я вернула. Всё. Свою квартиру. Свою детскую. Свою жизнь.
Выгнала их. Развелась. Восстановила дом.
Миша живёт с матерью. Платит алименты. Видит дочь раз в месяц.
Живу. Счастливо. Без тех, кто переделал мою жизнь. Без спроса. Пока я рожала нашего ребёнка.
Справедливость — это когда отбираешь назад. То, что украли. Пока ты рожала. Переделали твой дом. Твою детскую. Твою жизнь. Ты возвращаешься. Выгоняешь. Восстанавливаешь. Краску. Мебель. Границы. Живёшь дальше. Без тех, кто вторгся. Без спроса. Без уважения. И это справедливо.
А вы смогли бы простить такое вторжение? Или тоже выгнали бы и восстановили свой дом? Пишите в комментариях.
Если вам понравилось — ставьте лайк и поделитесь в соцсетях с помощью стрелки. С уважением, @Алекс Котов.