Понедельник. Восьмой вечер
Ирина сливала воду с кастрюли, когда услышала за спиной:
- Что-то опять макароны? Мы же не абы кто. Могла бы и чем-то нормальным кормить.
Кипяток плеснул через край, обжёг руку. Она дёрнулась, кастрюля звякнула о край раковины.
- Анатолий Петрович, - голос прозвучал ровнее, чем хотелось. - Позавчера был плов. Вчера котлеты.
- Ну да, а запеканку когда делала? - не унимался свёкр. - У Валентины соседской каждый день на столе что-то новенькое. Вот это хозяйка.
Ирина молча разложила макароны по тарелкам. Слишком резко поставила одну - та звякнула. Свёкр поморщился и ушёл.
Год назад они с Серёжей забрали родителей из деревни. Зинаида Ивановна после инсульта плохо ходила, Анатолий Петрович в свои семьдесят два бодрился, но одним в доме было страшновато. Да и дом сыпался. "Ничего, притрутся", - говорил Серёжа. Притирались уже год.
Среда. Десятый вечер
Ирина резала лук для котлет. Слёзы текли - от лука, конечно. Хотя хрен его разберёшь.
- Опять котлеты, - Анатолий Петрович заглянул на кухню. - Ты их на прошлой неделе делала.
- Это было в прошлый понедельник, - ответила Ирина, не поворачивая головы. - Десять дней назад.
- Всё одно часто, - свёкр открыл холодильник, посмотрел внутрь и закрыл. - Моя Зина пироги по субботам пекла. С капустой, с яйцом. Вот это еда была.
Ирина порезала лук мельче, чем нужно. Руки дрожали.
Пятница. Двенадцатый вечер. Конец недели
В магазине Ирина стояла у овощного отдела и пялилась на картошку. Что купить на выходные? Мозг отказывался соображать. Телефон пиликнул - сообщение от начальницы: "Ирина, вы сегодня опоздали на полчаса. Это уже третий раз за месяц. Давайте поговорим в понедельник".
Опоздала, потому что Анатолий Петрович полчаса искал свои таблетки, которые лежали на обычном месте. А она искала вместе с ним, а потом бегом на автобус.
Ирина взяла картошку, капусту, курицу. Потом вернулась и взяла ещё гречку. И макароны. Да, опять макароны, и что теперь?
Суббота. Тринадцатый вечер. Взрыв
Ужин. Гречка с курицей. Ирина поставила тарелки на стол.
- А что это мы без гарнира? - свёкр уставился на свою тарелку. - Гречка-то сухая какая. Подливку бы сделала.
- Это каша с мясом, - Ирина села. - Подлива не нужна.
- Ну, можно было б чего придумать, - не унимался Анатолий Петрович. - Соус там или...
Ирина положила вилку. Посмотрела на свёкра. Тот жевал курицу и не замолкал:
- Моя Зина всегда с подливкой делала. И вообще, готовка - это творчество должно быть, а у тебя конвейер какой-то...
- Анатолий Петрович, - перебила Ирина. Голос звучал странно - тихо и очень отчётливо. - С понедельника вы готовите сами. Неделю. Завтраки, обеды, ужины. Раз моя еда вас не устраивает - покажите, как надо.
Повисла тишина. Серёжа замер с ложкой на полпути ко рту.
- Ты чего это? - Анатолий Петрович даже растерялся. - Я же мужик, это бабье дело...
- Тогда это "бабье дело" не комментируйте, - Ирина встала из-за стола. - Продукты в холодильнике, посуда в шкафу. С понедельника готовите вы.
Она вышла из кухни. Серёжа посмотрел на отца.
- Пап, ты достал, - сказал он тихо. - Мама с шести утра до девяти вечера на ногах. А ты весь день на диване и ещё претензии.
- Я высказал мнение! - начал заводиться свёкр. - Имею право!
- Ну вот теперь высказывай мнение готовкой, - Серёжа тоже встал. - Посмотрим, что получится.
Понедельник. Пятнадцатый вечер. Первый день эксперимента
Утром Ирина приготовила кофе и бутерброды. Только себе и Серёже. Свёкр вышел на кухню в восемь, когда они уже собирались.
- А мне чего? - буркнул он.
- Вам продукты в холодильнике, - Ирина застегнула куртку. - Хлеб, масло, яйца, колбаса. Кофе в банке, чайник на плите.
- Так я же не умею...
- Научитесь, - бросила Ирина и вышла за дверь.
На работе Лена спросила:
- Чего такая злая?
- Свёкра на готовку поставила, - Ирина открыла ежедневник и уставилась в него. - Достал. Каждый день что-то не так. Я взорвалась.
- И как он?
- А хрен его знает. Вечером увидим.
Вечером на кухне их ждал... разгром. Раковина полна грязной посуды, на плите кастрюля с чем-то, на столе мука, крошки, луковая шелуха.
- Вот, приготовил, - Анатолий Петрович вышел из комнаты с видом героя. - Суп и котлеты.
Суп был пересолен так, что есть невозможно. Котлеты подгорели снаружи и сырые внутри. Зинаида Ивановна попробовала, поморщилась и отложила ложку.
- Толь, а ты сколько соли клал?
- Ну, на глаз, - свёкр сам попробовал суп и скривился. - Чего-то много получилось...
Ирина молча встала, достала хлеб, сыр, помидоры. Сделала всем бутерброды. Ели молча. Анатолий Петрович сидел красный, обиженный.
После ужина он ушёл к себе в комнату и закрыл дверь.
Вторник. Шестнадцатый вечер
Свёкр весь день молчал. На завтрак приготовил себе яичницу - пережаренную, Зинаида Ивановна не стала есть, попросила Ирину сделать ей кашу. Ирина молча сделала.
Вечером на столе снова был разгром, а свёкр сидел на кухне бледный.
- Я устал, - сказал он. - Весь день на ногах. Спина болит, руки трясутся.
- Добро пожаловать в мою жизнь, - отозвалась Ирина и начала убирать со стола.
- Ты специально меня унижаешь! - вдруг взорвался Анатолий Петрович. - Заставляешь старика на кухне вкалывать! Чтобы доказать, что я никчемный!
- Я не заставляю, - Ирина обернулась. - Вы сами каждый день доказываете, что моя работа вам не нравится. Вот и делайте сами.
- Так я же не умею!
- Зато критиковать умеете.
Свёкр схватил куртку и вышел на балкон. Хлопнул дверью так, что стёкла задрожали.
Среда. Семнадцатый вечер. Перелом
Ирина пришла домой поздно - задержалась на работе, разбирая завал после утреннего разговора с начальницей. Устала так, что ноги ватные, в голове туман. Забыла выпить таблетку от давления утром, сейчас стукнуло, пришлось глотать на пустой желудок в обед - весь день мутило.
На кухне свёкр сидел за столом, перед ним лежала старая потрёпанная тетрадь. Он листал её и водил пальцем по строчкам.
- Это что? - спросила Ирина тихо.
Анатолий Петрович вздрогнул, захлопнул тетрадь.
- Зинины рецепты, - пробурчал он. - В вещах нашёл, когда переезжали. Она всё записывала... Вот я и подумал, может, что оттуда приготовить.
Ирина подошла, открыла тетрадь. Мелкий аккуратный почерк, пятна от жира на страницах, карандашные пометки на полях: "Толе нравится", "Делать на праздник", "Дёшево и сытно".
- Покажите, - попросила она.
Свёкр полистал, ткнул пальцем:
- Вот. Пирог с капустой. Она каждую субботу пекла. Тридцать лет каждую субботу...
Голос дрогнул. Ирина увидела, что у свёкра блестят глаза.
- Я не хотел... - начал он. - Просто когда ты готовишь, всё вроде правильно, вкусно. А мне всё время кажется, что не так. Не то. Потому что Зина по-другому делала. И я каждый раз как будто заново теряю её.
Ирина села рядом. Молчали долго.
- Анатолий Петрович, - сказала она наконец. - А вы её любили? Сильно?
- Сорок восемь лет вместе, - свёкр смахнул рукой по лицу. - Как не любить. С шестнадцати лет знакомы были. Она... она лучше всех готовила. И дом наш... Там каждая доска её руками. А тут... Тут я никто. Нахлебник старый. Лежу на диване, всех раздражаю.
- Вы не нахлебник, - возразила Ирина. - Вы семья.
- Ага, семья, - криво усмехнулся свёкр. - Которую нужно кормить, за которой убирать. От которой толку ноль.
Ирина посмотрела на тетрадь. На руки свёкра - узловатые, трясущиеся. На его согнутые плечи.
- Давайте вместе, - предложила она. - Пирог этот испечём. Только вы помогать будете, ладно?
Анатолий Петрович поднял голову.
- Серьёзно?
- Серьёзно. Только не сбегайте на диван. И претензии при себе держите.
Готовили два часа. Свёкр шинковал капусту - медленно, криво, руки не слушались. Ирина замесила тесто, он раскатывал. Вспоминал:
- Зина вот тут всегда тмина добавляла. И яйцо в начинку два клала, не одно...
Пирог вышел неровный, корка местами подгорела. Но когда разрезали - пахло так, что Зинаида Ивановна в комнате ожила и попросила кусок.
- Как у нас в деревне, - сказала она, жуя. - Толь, ты молодец.
Анатолий Петрович улыбнулся впервые за несколько дней.
Конец недели
Но на следующий день опять началось. Свёкр проснулся, сказал: "Опять готовить надо? Устал я..." И весь день ходил насупленный.
Ирина промолчала. Серёжа тоже - у него на работе аврал был, отчёты горели, он приползал поздно и падал спать.
Зинаида Ивановна попыталась вмешаться:
- Толь, ну хватит уже. Ира простила, забудь.
- Да ничего она не простила! - огрызнулся свёкр. - Видела, как на меня смотрит? Как на дурака старого.
- Я на вас не так смотрю, - устало сказала Ирина. - Я просто смотрю.
В пятницу вечером соседка снизу позвонила в дверь.
- Слышь, Ирин, - сказала она с порога. - А чего у вас там так шумно по вечерам? Кричите чего-то, грохот. Муж мой уже психует, спать не может.
- Извините, Галина Ивановна, - Ирина чувствовала, как краснеет лицо. - Это... ремонт небольшой делаем.
- Ага, ремонт, - соседка скептически хмыкнула и ушла.
Вторая неделя. Постепенная оттайка
В субботу утром Ирина встала и обнаружила свёкра на кухне. Он мыл посуду.
- Что вы делаете? - удивилась она.
- Да вот... накопилось, - буркнул Анатолий Петрович, не поворачиваясь. - Неудобно как-то.
Ирина молча поставила чайник. Достала хлеб, масло, яйца.
- Давайте я омлет сделаю, - предложила она. - На всех.
- Давай, - кивнул свёкр.
Ели молча. Но уже не так напряжённо.
Через несколько дней свёкр сам предложил:
- Ирочка, давай я картошку почищу? А то ты одна всё делаешь.
Ирина дала ему нож и миску. Сидели вместе на кухне, чистили. Свёкр ковырялся медленно, половину картошки срезал вместе с кожурой.
- Зина меня никогда на кухню не пускала, - сказал он вдруг. - Говорила: мужик ты, иди дом чини, дрова коли. А тут... Тут дома нет, дров нет, делать нечего.
- Ну вот, теперь есть чем заняться, - улыбнулась Ирина. - Картошку чистить.
Третья неделя. Откат
А потом свёкр опять сорвался. Ирина подала пельмени - покупные, устала, не было сил лепить самой.
- Это что, магазинные? - поморщился Анатолий Петрович. - Моя Зина всегда сама лепила...
- Анатолий Петрович, - Ирина посмотрела на него. - Помните наш эксперимент?
Свёкр замолчал. Доел молча.
Но через день опять:
- А чего мясо жестковатое? Передержала, что ли?
- Говядина такая попалась, - ответила Ирина. - В следующий раз возьму другую.
- Зина знала, где хорошее мясо брать...
- Анатолий Петрович!
- Ладно, ладно, - свёкр поднял руки. - Молчу.
Ирина вышла в ванную, закрыла дверь. Села на край ванны, уткнулась лицом в ладони. "А может, я зря так резко?" - подумала она. "Он же старый человек. Привык по-своему. Жену потерял, дом. А я ещё и..."
Вечером Серёжа обнял её на кухне.
- Мам, ты держишься, - сказал он. - Отец уже намного спокойнее стал. Видишь же.
- Да вижу, - устало ответила Ирина. - Только иногда кажется, что это бесконечно. Один шаг вперёд, полшага назад.
Финал. Четвёртая неделя
В воскресенье Ирина делала блины. Анатолий Петрович сидел за столом с той самой тетрадкой.
- Слышь, Ирочка, - начал он. - Тут у Зины написано: блины дрожжевые. Ты умеешь такие?
- Не делала ни разу, - призналась Ирина. - Сложно они.
- А давай попробуем? - неожиданно предложил свёкр. - Я тебе подсказывать буду, ты делать. Как думаешь?
Ирина посмотрела на него. На его виноватое лицо, на руки, которые теребили край тетради.
- Давайте, - кивнула она. - Только если что не получится - не ругайтесь.
- Не буду, - пообещал свёкр. - Я вообще... Прости меня. За все эти дни. Я понял, как это тяжело - каждый день выдумывать, готовить, всем угодить. Я один день еле выдержал, а ты каждый божий... Ты молодец. Серёже повезло.
- И нам, старикам, тоже повезло, - добавила Зинаида Ивановна из комнаты.
Ирина почувствовала, что глаза щиплет.
- Спасибо, - сказала она. - Но я тоже... извините, что так резко тогда. Наверное, можно было спокойнее.
- Нет, - покачал головой Анатолий Петрович. - Надо было. А то бы я так и не понял.
Блины вышли комом - то есть буквально комом, дрожжи не поднялись толком. Ели их со сметаной и смеялись.
- Ничего, - сказал свёкр. - В следующий раз лучше получится.
- В следующий раз, - согласилась Ирина.
Вечером Лена позвонила:
- Ну как там, помирились?
- Не совсем, - честно ответила Ирина. - То есть вроде да, но... он иногда всё равно срывается. А я иногда срываюсь. Просто теперь мы хотя бы разговариваем. И он на кухне помогает. Ковыряется там со своей картошкой полчаса, половину срезает, но помогает.
- Это уже прогресс, - сказала Лена.
- Да, - согласилась Ирина. - Наверное. Знаешь, я думала, что будет как в кино: поссорились, помирились, и всё идеально. А оказалось... оказалось, что просто стало чуть легче. Но идеально не будет. Мы учимся жить вместе. Это трудно, но можно.
Она положила трубку и вышла на кухню. Анатолий Петрович сидел за столом и что-то писал в Зининой тетради.
- Что это? - спросила Ирина.
- Да вот, записываю, - свёкр показал страницу. - "Ирин пирог с капустой. Тмина поменьше класть, а то горчит. Делать вместе - так веселее".
Ирина улыбнулась. Подошла, посмотрела через плечо.
На следующей неделе он опять высказался про макароны. Но на этот раз добавил:
- Хотя они вкусные, ничего не скажешь.