Я стояла у окна и смотрела, как дождь стекает по стеклу. Капли сливались в мутные ручейки, а я думала - вот так же и моя жизнь сейчас. Всё слилось, перемешалось, и не разобрать, где правда, а где ложь.
- Лена, ты меня слышишь вообще? - голос Димы за спиной прозвучал глухо, устало.
Я обернулась. Муж сидел на краю дивана, держа в руках телефон. Лицо серое, будто за ночь постарел лет на пять. И эти глаза... Я не видела в них ничего, кроме какой-то беспомощной виноватости.
- Слышу, - выдавила я сквозь стиснутые зубы. - Только не понимаю, как ты мог.
- Это моя мать! - Он вскочил, и телефон упал на ковёр. - Ей операция нужна была срочно!
Операция. Я сжала кулаки так, что ногти впились в ладони. Мы копили эти деньги два года. Два чёртовых года! Откладывали с каждой зарплаты по десять тысяч. Я отказывала себе в новых сапогах, когда старые промокали насквозь. Мы не ездили в отпуск. Не меняли мебель, хотя диван уже продавился так, что по ночам я просыпалась от боли в спине.
Всё - ради первого взноса по ипотеке. Ради нашей квартиры. Ради будущего нашей дочери.
А теперь на счету ноль целых ноль десятых.
- Ты даже не спросил, - прошептала я, чувствуя, как горло сжимает. - Даже слова не сказал.
Дима провёл рукой по лицу.
- Я думал, ты поймёшь. Мама плакала по телефону, говорила, что без операции... что ей плохо. Что делать-то было?
- Спросить меня! - выкрикнула я, и сама вздрогнула от собственного голоса. - Посоветоваться! Мы же семья, или я что-то путаю?
В прихожей послышались шаги. В комнату заглянула Вика, наша восьмилетняя дочка. Глаза широко распахнуты, губы дрожат.
- Мам, пап, вы ругаетесь?
Я сглотнула ком в горле и попыталась изобразить улыбку.
- Нет, солнышко. Мы просто... обсуждаем. Иди, поиграй в своей комнате.
Вика помедлила, потом кивнула и ушла. Дверь закрылась с тихим щелчком, и я снова повернулась к мужу.
- Знаешь что, - сказала я тише, но жёстче, - давай я тебе напомню, что твоя мама уже три раза брала у нас в долг. И ни разу не вернула. Помнишь, как она два года назад просила на ремонт? Пятьдесят тысяч. Где они?
Дима молчал, глядя в пол.
- А в прошлом году? - продолжала я, чувствуя, как внутри всё кипит. - Ей «срочно» нужно было съездить к сестре в Сочи. Тридцать тысяч. Тоже не вернула. А теперь вот операция. И ты, не думая, взял последние деньги, которые мы копили на НАШЕ жильё, и отдал ей!
- У неё действительно были проблемы со здоровьем! - вспылил Дима. - Ты хочешь, чтобы я бросил родную мать?!
Я засмеялась. Зло, истерично.
- А я тебе не родная? Вика тебе не родная? Нам до сих пор приходится ютиться в этой однушке, потому что твоя мама постоянно...
Телефон завибрировал на полу. Дима поднял его, глянул на экран и побледнел ещё сильнее.
- Кто там? - спросила я.
Он молчал.
- Дима, кто звонит?
- Мама, - выдохнул он наконец.
Я протянула руку:
- Дай сюда.
- Лен, не надо...
- Дай. Сюда. Телефон.
Он неохотно передал трубку. Я приняла вызов и поднесла телефон к уху.
- Димочка, сынок? - Голос свекрови звучал бодро, даже весело. - Ты как, добрался? Слушай, я тут в магазине, хочу новый телевизор купить. Старый совсем сдох. Думаю, тысяч семьдесят хватит?
У меня всё внутри оборвалось.
- Здравствуйте, Галина Петровна, - сказала я как можно спокойнее.
В трубке повисла тишина. Потом:
- А, Лена. Здравствуй. А где Дима?
- Рядом. Слушайте, хочу уточнить. Вы ведь говорили, что деньги нужны на операцию?
Ещё одна пауза. Более долгая.
- Ну... да. Операция была.
- Какая?
- На глазах, - свекровь говорила уже менее уверенно. - Катаракта.
Я глянула на Диму. Он отвёл взгляд.
- Понятно, - выдавила я. - И сколько стоила эта операция?
- Лена, ты чего допрашиваешь? - в голосе свекрови появились стальные нотки. - Я что, должна отчитываться?
- Должны, - отрезала я. - Потому что это были наши последние деньги. Мы копили их два года на первый взнос по ипотеке. Наша дочь спит на раскладушке в углу, потому что у нас нет отдельной комнаты для неё. А вы теперь хотите ещё и телевизор купить на семьдесят тысяч?
- Ты совсем обнаглела? - взорвалась свекровь. - Как ты смеешь мне указывать, на что тратить деньги?! Это я выкармливала Диму, я растила его одна! Я имею право просить помощи у сына!
- Просить - да, - сказала я, стараясь держать себя в руках. - Врать - нет. Операция на глазах в нашем городе стоит максимум тридцать тысяч. Дима перевёл вам двести. Куда делись остальные сто семьдесят?
Повисла звенящая тишина.
- Димочка! - заголосила свекровь. - Ты слышишь, что эта... эта стерва мне говорит?!
Я посмотрела на мужа. Он сидел, обхватив голову руками.
- Димочка, скажи ей! Скажи, что я твоя мать! Что ты не позволишь...
Я отключила звонок и швырнула телефон на диван.
- Вот это твоя мать, Дима. Вот это женщина, ради которой ты слил наши деньги.
Он поднял на меня глаза. Красные, мокрые.
- Я не знал... Она сказала, что очень дорогая клиника...
- Ты не знал, потому что не хотел знать! - Я чувствовала, как внутри меня всё рвётся на части. - Потому что тебе проще закрыть глаза и сделать вид, что мама святая, а я стерва, которая не хочет помогать!
Дима встал, подошёл ко мне. Попытался обнять, но я отстранилась.
- Лен, прости. Я всё верну. Найму дополнительные заказы, буду работать по ночам...
- Дополнительные заказы, - повторила я с горечью. - Ты так уже говорил. После прошлого займа. Ты вернул хоть копейку?
Он опустил руки.
- Я старался...
- Недостаточно.
Я прошла к окну. На улице стемнело. Фонари зажглись, отражаясь в лужах. Люди спешили домой, прикрывая головы газетами, куртками. У них была своя жизнь. Свои заботы. А у меня...
- Знаешь, что самое обидное? - сказала я, не оборачиваясь. - Даже не то, что деньги пропали. А то, что ты не подумал обо мне. О нас. Ты принял решение один. Как будто у тебя нет жены. Нет дочери. Есть только мама, которая может потребовать что угодно, и ты, как послушный мальчик, всё отдашь.
- Это не так...
- Это так, - развернулась я. - И ты прекрасно это знаешь. Каждый раз, когда она звонит, ты превращаешься в маленького испуганного ребёнка. Боишься её разочаровать. А нас разочаровывать не страшно, да?
В моём горле встал ком. Я сжала губы, пытаясь сдержать слёзы.
- Лен... - Дима шагнул ко мне, но я подняла руку.
- Не надо. Мне нужно подумать.
Я прошла в спальню и закрыла за собой дверь. Опустилась на кровать и уткнулась лицом в подушку. Слёзы лились сами собой. Не от злости даже. От обиды. От усталости. От ощущения, что всё, к чему мы шли, рухнуло в один миг.
Два года. Семьсот тридцать дней экономии. И всё впустую.
Я не знала, сколько пролежала так. Может, час. Может, два. Когда я вышла, в квартире было тихо. Дима сидел на кухне, уставившись в пустую чашку. Вика спала в своём углу, свернувшись калачиком на раскладушке.
Я налила себе воды, села напротив мужа.
- Я не хочу, чтобы ты думал, будто я злая и бессердечная, - начала я тихо. - Я не против помогать родителям. Твоим или моим - неважно. Но это должна быть помощь, а не грабёж собственной семьи.
Дима кивнул, не поднимая глаз.
- Твоя мама соврала тебе, - продолжила я. - И ты это теперь знаешь. Она потратила деньги не на лечение. А на что - бог её знает. Может, на того же телевизора. Может, на что-то ещё. Но главное - она соврала. И это не первый раз.
- Я поговорю с ней, - прошептал Дима.
- Поговоришь, - усмехнулась я без радости. - А толку? Она снова придумает историю, ты снова поверишь, и всё повторится. Дима, я устала. Устала жить от зарплаты до зарплаты. Устала бояться, что дочке не на что будет купить новые ботинки к зиме. Устала видеть, как она спит на раскладушке, пока у твоей мамы три комнаты и новый телевизор.
Он поднял на меня глаза.
- Что ты предлагаешь?
Я вздохнула.
- Не знаю. Честно - не знаю. Может, нам нужно... разобраться. С приоритетами. С тем, кто для тебя важнее. Твоя мать или твоя семья.
- Это же не выбор...
- Это именно выбор, - перебила я. - И ты его сделал. Когда перевёл деньги, не спросив меня.
Повисла тишина. Тяжёлая, липкая.
- Хочешь, чтобы я перестал с ней общаться? - спросил наконец Дима.
- Нет, - покачала я головой. - Я хочу, чтобы ты начал уважать свою жену. Чтобы важные решения мы принимали вместе. Чтобы ты думал о нас - обо мне, о Вике - хотя бы так же, как думаешь о матери.
Дима молчал.
- Я дам тебе время подумать, - сказала я, вставая. - Но знай: если это повторится ещё раз, я уйду. Серьёзно. Потому что я не могу строить жизнь с человеком, который не считает меня полноценным партнёром.
Я вернулась в спальню и легла, не раздеваясь. За окном шумел дождь. Внутри было пусто и холодно.
Утром я проснулась от запаха блинов. Вышла на кухню - Дима стоял у плиты.
- Доброе утро, - сказал он, не оборачиваясь.
- Доброе, - ответила я.
Мы позавтракали молча. Вика щебетала что-то о школе, но я почти не слушала. Голова была тяжёлая, мысли путались.
Когда Вика ушла в школу, Дима подошёл ко мне.
- Я позвонил маме, - сказал он. - Сказал, что больше не дам ей денег. Что у меня своя семья, и она в приоритете.
Я смотрела на него, не веря.
- И что она?
- Наорала. Обозвала тебя. Меня тоже. Сказала, что я плохой сын.
Дима вздохнул.
- Но знаешь... мне стало легче. Впервые за долгое время я почувствовал, что поступаю правильно.
Я обняла его. Крепко, долго.
- Мы справимся, - прошептала я. - Накопим снова. Просто это займёт больше времени.
- Я найду дополнительную работу, - пообещал он. - Обещаю.
Я улыбнулась сквозь слёзы.
- Знаю. Только давай теперь всё вместе решать. Договорились?
- Договорились.
Мы стояли на кухне, обнявшись, и за окном снова засияло солнце. Деньги пропали. Мечта отодвинулась. Но что-то важное - доверие, близость - начало возвращаться.
И я поняла, что это дороже любых денег.
Так же рекомендую к прочтению 💕:
семья, свекровь, муж, скандал, бытовая драма, деньги, отношения, психология семьи, ипотека, обман, конфликт поколений, материнская любовь