Часть 9. Глава 185
Король, спустя неделю получив от Котова доклад о том, что клиника имени Земского под руководством главврача Печерской держится, как скала, и даже пытается контратаковать через свои связи, пришел в ярость.
– Она думает, что это игра в шахматы! – рычал он. – Наивная бабёнка! Думает, что если у меня сразу ничего не получилось, то отступлюсь. Как бы не так! Да я таких людей подключу к её уничтожению, что мало не покажется. Так, я тебе приказывал найти на нее какой угодно компромат. Что нарыл?
– Есть кое-какая информация, Анатолий Игнатьевич. Только я не знаю, как ее можно грамотно использовать, чтобы…
– Говори, сам разберусь, – буркнул Король.
– Значит, так. Семья у доктора Печерской небольшая. Есть брат Дмитрий, жена Алла и их несовершеннолетние дети. Люди ничем не примечательные. Некоторое время назад, правда, Дмитрий Печерский попал в странную аварию. Она слишком напоминала попытку заказного убийства, но это лишь ничем не подтверждённые слухи. После этого у Аллы случились проблемы с сердцем, но всё закончилось для них благополучно.
– Дальше.
– Теперь родители. Родион и Мария Печерские. Проживают в Волхове. Здесь тоже одна интересная деталь. Несколько месяцев назад в их доме случится пожар, в котором погибли два человека.
– Хозяева?
– Нет, в том и дело. Сами Печерские накануне происшествия уехали то ли в паломническую поездку, то ли еще куда-то. В их дом забрались два домушника. Судя по отчету полиции, оба были пьяные, устроили пожар, но сами выбраться не смогли, так и сгорели. Печерские, кстати, до сих пор еще не вернулись.
– Пропали?
– Нет, такой информации я не нашёл. Скорее всего, просто временно перебрались куда-то к родственникам на то время, пока их дом восстанавливают.
– Кто, на чьи деньги? – оживился Король, у которого вопрос презренного металла всегда вызывал живой интерес.
– Уточню. Но мне кажется…
– Креститься надо, если кажется, – оборвал Анатолий Игнатьевич. – Дальше.
– Теперь сама семья Печерской. Она – профессиональный врач, окончила с отличием медицинский университет, затем работала рядовым врачом на «Скорой помощи». После перешла в клинику имени Земского, поступила в ординатуру, где ее заметил тогдашний главврач Осип Маркович Швыдкой. По его рекомендации она через некоторое время возглавила отделение неотложной помощи, которым успешно руководила до недавнего времени, прежде чем была назначена главным врачом.
– Как у нее, простой бабёнки, это получилось? У неё что, любовник-олигарх или родня в Смольном или в доме на Краснопресненской набережной? – поинтересовался Король с прищуром.
– Насколько мне известно, ни первое, ни второе, – ответил Котов. – Но я узнал, что несколько лет Печерская водила тесную дружбу с Народной артисткой СССР Копельсон-Дворжецкой.
– Надо же, – несколько удивлённо заметил Анатолий Игнатьевич. – С самой?
– Именно.
– Как же это ей удалось? Я в своё время пытался добиться расположения старухи, у которой, насколько знаю, обширные связи во властных структурах, но не вышло: гордая слишком. А Печерская смогла?
– Именно так, – кивнул Котов. – Но я не знаю.
– Спросить не у кого?
– После смерти актрисы осталась Елизавета, её домработница, но недавно квартиру Копельсон-Дворжецкой пытались ограбить, мелкая шайка мошенников, с тех пор бабка никого на порог, кроме Печерской, не пускает.
– Почему только её?
– Изабелла Арнольдовна всё своё имущество завещала ей за исключением некоторых предметов, которые пожертвовала Эрмитажу.
– Хм… Получается, Печерская после смерти старухи стала богатой? Или как? Много там Копельсон-Дворжецкая ей оставила?
– Большая, около двухсот квадратных метров, квартира в центре Питера, но главное – произведения искусства, драгоценности и прочее, – ответил Котов.
– Молодец, Изабелла Арнольдовна, – усмехнулся Анатолий Игнатьевич. – Но вопрос о том, передала ли она Печерской свои связи, остаётся открытым. Верно?
– Совершенно верно, – поддакнул Котов. – Так вот, о семье Печерской. В её жизни двое мужчин. Первый – это Никита Михайлович Гранин…
– Не сын бывшего мэра Волхова, случайно? – прервал Король. – Ох, и жадный до денег был мужик! Воровал, как не в себя. Хапал всё, что под руку попадается. Даже один заводик у меня из-под носа буквально увести хотел, – он хихикнул. – Ну, кто ж ему позволит-то? Ну-ну?
– Да, именно. Сын. Благодаря связям отца стал главврачом клиники имени Земского. У них с Печерской был роман. В результате родилась дочь Ольга. Они то собирались судиться из-за права опеки на неё, то прекращали. В итоге всё закончилось ничем. Некоторое время назад Гранин попал в ДТП, получил серьёзную черепно-мозговую травму. Теперь находится в коме.
– А Печерская что? Они поддерживают отношения?
– Нет, она пару лет назад вышла замуж за капитана первого ранга, командира АПЛ Игоря Золотова. Впоследствии он был награждён званием Герой России.
– Надо же, какой, – ухмыльнулся Король и подумал, что ему лично все эти побрякушки на груди до фонаря. Захотел бы, так ходил теперь, как Леонид Ильич на заре карьеры, весь обвешанный, как ёлка новогодними игрушками.
– Дети у них есть?
– Они усыновили двоих мальчиков из разных семей. От одного отказалась мать, он теперь курсант Нахимовского училища, зовут Егор. Некоторое время назад взял отчество и фамилию отчима. Второй – Михаил, ему около трёх лет. От него отказалась мать, отдала в приёмную семью. Недавно оба погибли, и доктор Гранин летал в Омск, чтобы оформить усыновление, но ему отказали. Зато это разрешили сделать Печерской.
Король поднял брови.
– Это чего за кордебалет такой?
– Я не…
– Выясни.
– Понял.
– Дальше. Ты копал в биографии Печерской? У каждого врача есть персональное кладбище, слышал поговорку? У нее должно быть. Поищи, есть ли там какие-то особенные случаи.
– Да, есть.
– Ага, говори, – оживился Король.
– Несколько лет назад в отделение, которым тогда руководила Печерская, доставили молодого парня, сбившего несколько человек насмерть. Им оказался Кирилл Пулькин, сын…
– Андрона Гордеевича Пулькина, первого заместителя прокурора Ленинградской области, государственного советника юстиции 3 класса, – отчеканил Король. – Да, слышал об этой истории. Пацан был редким отморозком. Да и вся их семейка тоже. Печерская при чём?
– Она пыталась сдать Кирилла полиции, папаша активно этому противостоял. У него получилось, сына отмазал. Но потом была еще одна некрасивая история, тоже с сыном и еще хуже, а дальше Кирилл погиб, его папашу посадили, мать умерла от онкологии.
– Так-так, значит, Печерская ко всему этому руку приложила? Хм… сильна. Но не настолько. Пулькин сам обгадился по полной программе. Коррупционер был отчаянный. Столько денег нахапал, на три жизни хватило бы. Интересно, куда они потом все подевались? Ладно. Ещё что?
– Было еще несколько криминальных эпизодов, но ничего серьёзного…
– Это мне решать, – жёстко напомнил Анатолий Игнатьевич.
– Да, конечно. Ну, в своё время Печерская вскрыла в клинике факт воровства, когда заведующий клиникой сколотил со своей родственницей «коллектив», и они воровали деньги из выделяемых на продукты для пациентов и медперсонала. Заведующего убрали, но не посадили, его родственнице досталось похуже – получила условку и штраф, – ответил Котов.
– Ты был прав. Неинтересно. Сама Печерская что? У неё как с руками? Чистые или есть за что зацепиться?
– Я всё проверил, Анатолий Игнатьевич. Ни одного факта. Она даже конфеты или коньяк в подарок не принимала. Ни тогда, ни теперь. Машина – средняя, квартира в ипотеку была куплена. Сейчас они с мужем живут в коттедже, тоже в ипотеку оформлен. В общем, образцово-показательная семья, как раньше говорили.
Король скривился. Он таких людей терпеть не мог. Слишком чистенькие, гладенькие, а жизнь – она штука сложная, и чтобы её прожить, порой надо в грязи по уши изваляться, а иногда даже и в крови, если хочешь чего-то добиться.
– Ладно, подумаю. Ещё какие-то странности есть?
– Да, чуть не забыл!..
Король бросил на Котова испепеляющий взгляд, тот поёжился.
– Несколько недель назад в клинику доставили в тяжёлом состоянии жену первого заместителя Законодательного собрания Санкт-Петербурга Черняховского, Виолетта Аркадьевна.
– Что с ней случилось? Я знаю ее, такая милая женщина.
– Домашнее насилие. Леонид Максимович избил.
Король опять поднял брови.
– Я не могу утверждать стопроцентно, поскольку ни уголовного, ни административного дела не возбуждали, проверено, – сказал Котов. – Но мне известно, что сама пострадавшая написала заявление в полицию, но там его просто уничтожили.
– И зачем он её избил?
Котов лишь плечами пожал.
– Ладно, а Печерская при чём?
– Виолетту Аркадьевну привезли в её отделение, там выходили. Мне стало известно, что Печерская приходила к ней в палату и предлагала написать то самое заявление. Говорила, мол, это деяние нельзя оставлять безнаказанным и так далее. Черняховская долго думала, потом согласилась, но после того, как ей в полиции сказали, мол, не надо ничего больше требовать, просто вернулась домой и всё.
– Ага, так Печерская, значит, еще приступами феминизма страдает? – усмехнулся Король.
– Не совсем так. Она в принципе за справедливость.
Анатолий Игнатьевич скривился, будто кусок лимона прожевал.
– Ты сам-то видел ее где, а, котов? – спросил презрительно. – Справедливость… она только для тех, у кого есть деньги и власть. Для всех остальных – законы или понятия, а чаще и то, и другое. Ладно, дальше что?
– Дальше, спустя несколько дней, сам Черняховский угодил в эту больницу с инфарктом. Его удачно прооперировали, теперь он в санатории, проходит реабилитацию.
– В каком?
– «Балтийская жемчужина», – ответил Котов.
– Элитное местечко себе выбрал господин депутат, одобряю, – усмехнулся Король. – Что ж, давай-ка мы с тобой навестим болящего. Купи ему там фрукты, цветы, – всё, что полагается. Да, красное вино не забудь. Говорят, для сосудов полезно. Позвони, договорись. Скажи, я приеду навестить.
Котов записал, но уставился с немым вопросом.
– Ну, чего пялишься? Не понял еще?
– Нет.
– И за что я тебя, такого тупого, в помощниках держу? – съехидничал Анатолий Игнатьевич. – Ладно, не дуйся, как мышь на крупу. Объясняю для недалёких. Печерская перешла дорогу, получается, не только мне одному. Она сделала это в отношении Черняховского. Понимаешь? Я – представитель крупного бизнеса. Таких, как я, олигархами называют. Но у нас, при всём желании, нет власти столько, сколько у чиновников, – Король осклабился. – Черняховский в должности, полномочий и связей у него много.
– Черняховский в должности, полномочий и связей у него много. Объединим усилия, доктор Печерская на коленках приползёт и будет умолять, чтобы моя компания стала у нее генподрядчиком. Теперь понял?
Котов радостно закивал. Он всегда удивлялся тому, насколько его босс умеет находить выгоду и пользу даже там, где её, казалось, не существовало. Теперь же понимал: если к давлению на клинику Земского подключится Черняховский, такой «дуэт» Печерской не одолеть. Сметут, как пить дать. И она или согласится на условия Короля, или вылетит с работы.
Геннадий Петрович такое уже видел раньше, только его боссу не приходилось даже выходить на столь высокий уровень, как Черняховский. Достаточно было звонка в районную администрацию, чтобы всё быстро решалось в его пользу. Потому как никогда не находилось тех, кто мог бы, подобно Печерской, ему противостоять. Эллина Родионовна оказалась первой в этом списке. И как противник, оказавший достойный отпор, и как женщина.
Котов понимал, насколько Королю неприятна эта история. Впервые какая-то тщедушная баба показала ему зубы, и теперь он горел желанием все их выбить, чтоб другим неповадно было. У Анатолия Игнатьевича имелось несколько принципов, один из них гласил: «Никому ничего не прощай. Покажешь слабину один раз, и всё. Подмочил репутацию».