Детектив не мешал ей погружаться в себя: он видел реакции похлеще — чего стоят истории, когда в порыве злости жёны крушили окна его кабинета. Но сейчас, смотря в глаза Надежде, он по-настоящему почувствовал силу её боли и злости. Мужчина встал и аккуратно налил клиентке воды.
Надежда одним глотком опустошила стакан. В голове всплыли прежние слова Татьяны о том, что Володя ради денег и от матери не откажется. Тогда это казалось бредом. Теперь — правдой. Вавилон мыслей начал превращаться в план, и на лице девушки появился жестокий оскал. Детектив даже невольно попятился — такое выражение ему ещё не доводилось видеть.
Спустя несколько месяцев.
Тёмно-синяя машина Владимира уехала от покосившегося двора, оставив Надежду с Галиной. Вернее, Галина — скорее держалась за коляску, чем поддерживала подопечную. Как только машина скрылась, Надежда молча встала с инвалидного кресла.
Галина ошарашено глядела на женщину, которая неожиданно поднялась и встала самостоятельно.
— Галина, давайте договоримся. Я буду платить вам ровно столько же, сколько муж. Только никому не рассказывайте, что сегодня видели.
Сиделка молча кивнула, собственно, вопросов не оказалось. Она продолжала держаться за ручки коляски, будто ищет поддержки.
— Очень хорошо. — Надежда протянула деньги, — Каждый месяц приходите, получаете — и, главное, подтверждаете мужу, что я не поправляюсь и изменений нет. Согласны?
Женщина быстро схватила купюру и, не прощаясь, ушла прочь.
Надежда тем временем зашла в дом — переодеться и привычно обустроиться. Всё вокруг было покрыто пылью, мебель скрывалась под тряпками, на полу мусор, а одно окно разбито — видимо, деревенские мальчишки пробирались. Она сняла покрывало с дивана, устало села и взметнула в воздух облако пыли. Достала из тайного кармана телефон, который чудом не нашли, и набрала единственный номер.
— Приезжай. Всё вышло именно так, как ты говорила. Да, деревенский дом. Жду.
Положив телефон, Надежда прилегла и задумалась. Мысли путались, накатывали волной…
Через полтора часа, когда Надежда успела убраться, переодеться и даже что-то приготовить, дверь распахнулась — внутрь вошла высокая женщина в строгом синем костюме. В руках был пакет с вином и едой.
— Яичница меня точно не вдохновила бы, — Татьяна, оглянувшись на сковородку, покачала головой: слой жира на ней казался вечным.
— Хорошо, что с вином приехала. Без него я бы не пережила этот день, — Надежда с облегчением открыла бутылку.
Татьяна оглядела дом и покачала головой, заметив упаковку памперсов.
— Ты три недели здесь вот так? Это ад, Надя!
— Да, не спорю. Но знаешь, что меня ещё больше добило? — спросила Надежда, расставляя тарелки.
— Что? — Татьяна стерла стол, расставляя контейнеры с едой.
— Нина Игнатьевна меняла мне памперс только раз в день. И, кажется, вовсе не замечала, что я за весь день один раз в туалет ходила. Настолько была увлечена своими романами, что не слышала, как я встаю и бродила по дому.
Татьяна прыснула, смеясь:
— Да если бы ты ушла из дома на пару дней, она и тогда б не заметила! Лишь бы рядом альбом с театральными фотками оставался.
— Вот именно, — вздохнула Надежда, рассаживаясь за стол. — До сих пор не укладывается в голове: они ведь просто бросили меня умирать.
— И еще поверили в диагноз, который им нашептал врач! Стоит кому-то сказать: "вот, жить недолго осталось" — и вся семья уже радуется, забыв, что в реальности все иначе.
Они ели привезённую из города еду, поочерёдно размышляя о будущем.
— Поживу тут месяц-другой, пока не решу, что дальше. Впервые в жизни у меня отсутствуют планы, — призналась Надежда.
— А что делать здесь? — спросила Татьяна. — Дом заброшен, сад зарос, глухомань... Ты для таких мест явно не создана.
— Не тот я сейчас, чтоб рваться хоть куда-то. Бросила и свои бизнес-мечты: все записи и идеи пылятся где-то дома — да, наверное, и неактуальны уже.
— Перезимую тут, мозги проветрю, вдруг и вырисуется что-то путное. В отпуске я не была лет сто...
Татьяна лишь пожала плечами. Впервые у неё не нашлось, что сказать подруге. Она никогда не любила Владимира — сама толком не знала почему. И пусть отказалась быть свидетельницей, не могла представить, что он пойдёт так далеко. Считала его бесхарактерным, неспособным даже оформить страховку без подсказки. А он — спокойно бросил жену на верную гибель! Дикость...
Татьяна осталась с Надеждой на ночь, а наутро поехала домой: работу не бросишь, не то что подруга, да и богатого наследства у неё не было. Новый день начался для Надежды с холодного душа. К счастью, в доме был водопровод и газ — родители когда-то сделали всё удобства бабушке, но та так и не успела ими насладиться.
Ледяная вода освежила мысли, и Надежда глубоко вдохнула, прислушиваясь к каплям по коже.
Три недели, прожитые будто в аду, позади.
Этот эксперимент был для неё проверкой мужа. Хотелось увидеть заботу, попытку хотя бы понять... Но вместо этого — только раздражение, ожидание скорейшего конца. Вот что оказалось страшнее всего.
К обычной жизни вернуться быстро не доверяла — ведь прежний уклад рухнул. Нужно было срочно встряхнуться. Добыла из тайного места деньги, тщательно спрятанные от чужих глаз, и пошла в магазин. Местоположение его помнила расплывчато, даже решила спросить дорогу у соседей, но магазин нашёлся сам.
Было прохладно, осень вступала в свои права, и Надежда плотнее завернулась в старое пальто, оставшееся от бабушки. Магазин за двадцать лет почти не изменился: та же разноцветная вывеска, мутное оконце, у прилавка — полная продавщица в синем фартуке.
Зайдя внутрь, Надежда вдохнула приятный, знакомый аромат: хлеб только что испечён, лимонад — любимый у здешней продавщицы. Валентина стояла за прилавком, как всегда немного занятая.
— Тётя Валя, здравствуйте. Узнаёте меня? — спросила Надежда.
Женщина задумчиво всмотрелась.
— Очень знакомо, но никак не вспомню...
— Я внучка Маргариты Бурлаковой. В детстве была тут часто...
— Ой, Наденька, как же сразу не узнала! — поспешно вышла Валентина из-за прилавка, обняла Надежду и поцеловала в щёку. — Ты совсем пропала, а у нас мало что поменялось...
— Я заметила, — улыбнулась девушка.
— Продаёте мне продукты? — Надежда окинула взглядом витрины, наполненные едой в крохотном помещении.
В глаза бросились цены: выше, чем в городе.
— Цены дорогие... — усмехнулась Надежда.
Валентина развела руками:
— Хлеб белый и чёрный, молоко и то лучше брать у Петровны — у неё всё свежее, магазинное даже кошке не дам: срок годности полгода, что это за молоко такое? Овощи — у Дмитрия Васильевича, он тут рядом, огород свой у каждого, но если нужно — всё у него недорого.
Валентина замолкла, её перебил колокольчик у двери: в магазин ворвался мужчина. Одежда рабочая, лицо строгое, буквально оттолкнул Надежду, прогрохотал:
— Валя, дай две бутылки минералки, и про тот мой заказ — коробка лекарств и средство от вредителей. Скоро сажать начну, а обработать нечем.
— Николай, ты хоть видишь, что тут люди? — строго заметила Валентина.
Он только бросил взгляд на Надежду и отмахнулся:
— Городская, пусть там своим занимается, мне нужнее.
— Николай! — ещё строже Валентина.
Надежда подняла руку, примирительно улыбнулась:
— Пропустите его, тётя Валя — видно, спешит куда-то.
Валентина нехотя ушла за коробкой. Сам мужчина был высоким, черноволосым, с сильными руками и серьёзным взглядом. Надежда редко видела таких мужчин, особенно с детства. Несмотря на вид, Николай был вполне симпатичен, моложе сорока, но точно не мальчик.
— Вам принципиально? — довольно резко спросил он после паузы.
— Мне некуда спешить. Но очереди и в городе уважают, а там, поверьте, спешат куда больше, — отшутилась Надежда и отвернулась, ощущая на себе пристальный взгляд его глаз.
Валентина принесла коробку, протянула посетителю:
— Забирай! Минералка — вот там.
— Отдам потом, ладно? — кивнул Николай, схватил бутылки и ушёл, не прощаясь.
— Это кто? — тихо спросила Надежда у Валентины.
— Местный фермер, — махнула рукой продавщица, пока раскладывала крупы. — Дом по наследству и хозяйство от отца лет восемь назад.
Он взялся за фермерство — построил хозяйство с нуля, нанял работников, старается держаться на плаву. В поле мечтает выйти, пока только большие огороды — свои продукты продаёт нам и соседям. Честный мужик, просто немного суровый по характеру, никто толком не понимает почему.
С покупками Надежда, нагруженная сумками, дотащила их до дома с трудом: холодильник наконец перестал выглядеть пустым. За овощами и молочкой, как советовала Валентина, девушка пошла к местным жителям — в деревне проще и дешевле, чем в магазине.
У Дмитрия Васильевича оказалось большое подворье и две громкие козы, которых Надежда обошла стороной — с детства побаивалась таких зверей. Сам хозяин был добродушным стариком с густой бородой, работал за столом.
— Наденька, рад знакомству! — улыбнулся он. — В деревне молодых давно не было, а ты — первая за годы. Ещё и внучка Риты. Только дочку её помню, Наташу.
— Да, это мама моя, — кивнула Надежда.
— Так что по овощам? — спросила он. — Могу и яблок дать, хорошие, наливные, и долго хранятся, и для варенья — самое то.
Девушка согласилась, но, когда вышла из дома с тремя огромными сумками, на лице исчезла улыбка — Дмитрий Васильевич выдал продуктов на месяц, точнее — картошки и свёклы хватило бы на целую деревенскую семью. Отказаться было неловко, так что она тащила всё сама, жертвуя спиной.
Пару шагов — и сил хватило лишь поставить пакеты на землю. В этот момент аккуратно притормозила чёрная машина с большим кузовом.
— Помочь надо? — донесся знакомый голос, это был Николай. Он внимательно оглядел сумки и улыбнулся.
Девушка вспомнила о его резких словах в магазине, но полёту гордости пришлось уступить — помощь нужна.
— Да, очень бы пригодилось, — ответила она.
Николай вышел, подобрал тяжеленные сумки, с улыбкой пошутил:
— Вот уж закупилась! Вы тут надолго затарились? Зимовать будете?
— Нет, для компота и жареной картошки, — улыбнулась Надежда, подхватив маленький пакет.
Николай помог донести сумки, и девушка невольно замерла, почувствовав его теплое прикосновение. Через минуту вещи были в машине, еще через пару — уже на пороге ее дома.
— Как дорогу покажите? — спросил Николай.
— Покажу, — кивнула Надежда, усаживаясь рядом.
— Так, вы из города? — быстро уточнил он, включая зажигание.
— Да, — задумчиво ответила она, — приехала потому, что здесь выросла, сейчас дома дела не очень, захотелось побыть одной... Домик вспомнился, деревню люблю, тут спокойно и думать легче.
— Есть такое, — согласился Николай, не сбавив скорости: он всегда был слегка торопливым. Всё выгрузили и положили прямо в дом; трава во дворе достигала почти пояса, громко шуршала под ногами.
— Косить некому, — заметил Николай. — Бабушка твоя всё сама делала. А ты городская, косишь?
— Я нет, вообще никто почти не умеет, даже с триммером.
— Равноправие сюда не дошло, — хмыкнул Николай, поправляя ворота. — Так вы из города, правда?
— Да, — отозвался он, бросил взгляд на часы. — Мне пора, как вас зовут?
— Надежда, — представилась девушка.
— Красивое имя. Приятно познакомиться.
— Мне тоже, Николай, — Надежда улыбнулась, прощаясь.
Николай уехал, а она долго смотрела ему вслед, впервые задумавшись, к чему может привести это неожиданное знакомство.
продолжение