На месте кафе теперь тот самый торговый павильон, горделиво именующий себя торговый центр "Пальмира". Напротив — детская больница и какая-то забегаловка быстрого питания, внутри магазины с дешевыми шмотками и косметикой. А на первом этаже — крупный супермаркет.
Сюда Женька и шёл.
Машинально он скидывает в корзинку стандартные продукты — колбасу, хлеб, кефир. Подумав, берёт с полки бутылку коньяка. Ещё не знает, будет ли пить его, но рука сама потянулась. И возвращается за сыром. Несколько яблок, пачку печенья, лимон. Сгружает всё в рюкзак.
Обратная дорога уже не кажется такой привлекательной.
Он промок по пути сюда, а кондиционер в магазине обдал неприятным холодом. Теперь в толстовке уже неуютно, гадко. Хочется скорее домой. Женька выходит из магазина, быстрым шагом двигается к дому. Снова оказывается на стороне Академии.
Наступает кроссовком в лужи и на секунду останавливается, чтобы отряхнуться.
Стук. Странный, как молотком по батарее. Женька оглядывается. Шум как будто доносится изнутри. Удар повторяется ещё несколько раз, то сильнее, то слабее. Он заходит внутрь убогого здания. Здесь звук слышен отчетливее. Бьют по батареям. Но разве угадаешь, где?
На минутку Женьку одолевают сомнения, а надо ли ему туда идти? Для своего успокоения решил всё же проверить. Если эта парочка сомнительных личностей прикалывается, то он просто пойдёт своей дорогой. Но мало ли, вдруг кто застрял?
На первом этаже никого. Женька быстро доходит до двери в подвал, включает фонарик на телефоне, затем кричит «Ау!» и тут же себя обрывает.
Какой «ау»? Ты же не в лесу потерялся. А что надо кричать в тёмных заброшенных подвалах? Наверное, есть тут кто? Хотя что за дурацкая мысль? Раз стучат, значит, кто-то есть.
— Вы где? — выкрикивает Женька уже во всё горло. — Помощь нужна?
— Да, — вдруг раздаётся тоненький, еле слышный отклик. — Я тут.
— И где это тут? Можно какую-то локацию, — думает Женька про себя, а вслух говорит: — Говорите со мной, чтоб я знал, куда идти.
— Я не знаю, куда идти, — всё тот же тоненький голос, его еле слышно. — У меня нога болит. Тут дверь такая, разрисованная цветными красками. На ней чёрт нарисован.
Женька осматривается.
- Ну, вот уже ориентир.
Дверей на комнатах вдоль стен нет, поэтому приходится углубляться дальше по коридору. Вот первая дверь. Чёрта на ней нет, только слова матерные. Дальше ещё одна. Она закрыта снаружи. На стенах стрелочки, даты, росписи — искатели приключений оставили напоминание себе.
Дальше развилка. Женька снова кричит в темноту:
— Мне направо или налево поворачивать?
— Не знаю. - Голос всё слабее. — В сторону, где свет видно.
— Налево, значит, - смекает Женька.
Тут какая-то щель наружу. Немного света попадает в коридор. Вот она, дверь с чёртом. Рогатый, красный, с чёрными глазами. Такого и в Эрмитаже выставить не грех. Очень каноничный получился. Дверь немного приоткрыта, поэтому Женьке приходится на неё навалиться.
В помещении за дверью пусто. Вдоль стен какие-то трубы. Он приглядывается. Фигура лежит у дальней стены, совсем небольшая.
— Ну вот, я тут, что стряслось, — как можно бодрее сообщает Женька.
— Я здесь. И у меня болит нога. Я с трубы упал. Тут котёнок.
На полу сидит совсем ребёнок.
Мальчик лет шести-семи. Рядом рюкзак. Белая рубашка, жилетка и брюки.
— Школьник, — думает Женька.
Ступня ребёнка неестественно вывернута. К гадалке не ходи, перелом. Тут и думать нечего.
— Ты как тут очутился? Тебя как звать?
— Стёпа, — произносит мальчик. — Я за котёнком пошёл, он сюда залез, а я его спасти хотел. Тут, говорят, бомжи живут. А я за ним полез, а он на трубу. Я его снять хотел, а он прыг, и я упал, а нога застряла, болит теперь.
Мальчик выговаривал всё поспешно, сбивчиво. Голос его дрожал. Лицо было заплаканное и очень обиженное.
— Привет, Стёпа. А я дядя Женя. Я тебе сейчас помогу. Давай я тебя вынесу сейчас отсюда. Нога у тебя, кажется, сломана.
— В больницу придётся ехать, — мальчик испугался. Вот мама расстроится.
«Надо же», — подумалось Женьке, — «а маме думает о котёнке, а на сломанную ногу не отреагировал. Сейчас доктора вызовем, и он скажет, надо в больницу или нет. А мама, думаю, только обрадуется, что с тобой всё хорошо. Ну, иди сюда».
Женька протянул руки, чтобы обхватить мальчика. Женька внимательно осмотрел сломанную ногу, как можно мягче, даже заботливо. Он мгновенно понял, что ситуация требует немедленного вмешательства. Ребёнку явно больно, только он держится, чтобы не заплакать. А вот у Женьки нервы начинали шалить.
Слабо он помнил уроки первой помощи. Знал, что повреждённую конечность тревожить нельзя. На всякий случай решил вообще не лезть, чтобы хуже не сделать. Понял, что надо вынести мальчика отсюда как можно скорее.
— Дядь Жень, котёнка заберите, пожалуйста. Я, когда из больницы выйду, я маму обязательно уговорю его оставить.
Мальчик чуть снова не заплакал, поэтому Женька поспешил его успокоить.
— Найдём твоего котёнка. Где ты его видел?
— Да он тут, не убежал вроде. Я специально дверь прикрыл, чтоб он не спрятался.
Женька осмотрелся внимательнее. На одной из труб действительно всё ещё сидел злосчастный котёнок — рыженький, с обвисшими ушками. Он поджал передней лапой хвост, прикрыл от удовольствия глаза. Женька встал на одну из труб и лёгким движением перехватил котёнка.
Тот не сопротивлялся, спокойно пошёл на руки.
— В рюкзак его ко мне сажайте, чтоб не убежал, — рассудил мальчик.
Женька обнял ребёнка, бережно держа его, несмотря на его тяжесть. С каждым шагом наверх он чувствовал нарастающую ответственность и обещал себе, что не оставит ребёнка одного в этом зашарпанном местечке.
Вот так, с двумя рюкзаками на плече, котом и мальчиком, Женька вышел на белый свет.
Отсюда уже решил скорую не вызывать, а прямиком отнести мальчика до больницы. Быстрее было пешком. Передав Стёпу врачам в приёмном покое, Женька оставил свой номер телефона в регистратуре и уже собирался идти домой. Маме мальчика уже позвонили. Она тут же сорвалась к сыну. Стёпа покорно ждал её прихода на кушетке прямо в коридоре. Возле него то и дело появлялись медсёстры.
— Дядь Жень! — крикнул мальчик. Женька подошёл, кивнул.
— Дядь Жень, вы мне скажите только, где котёнка забрать, я, как поправлюсь, сразу за ним приду. В регистратуре телефон мой остался, скажи маме, пусть мне позвонит.
— А вы ко мне придёте навестить?
— Если хочешь, приду.
— Приходите обязательно, — воодушевился Стёпа, — и приносите Черчилля, я его так назову.
— Лучше уже Чубайсом, — усмехнулся Женька, но вряд ли ребёнок понял его странный юмор.
На голову помимо работы свалилось ещё это четвероногое счастье. Женька животных любил. Раньше ещё при маме и бабушке у них в доме был вечный парад кошек, щенят, хомячков и даже голубей. Всех жалели, кормили. Женька сознательно не заводил питомцев, ухаживать за ними времени не хватало. А теперь появилось оно — Черчилль. Котёнок спал, ел, бегал. Вечером Женька сидел за столом, уткнувшись в ноутбук, котёнок умастился у него на коленях и замурчал. Так тепло стало вдруг, приятно.
Надо ребёнка успокоить, рассказать, как устроился. Женька решил, что Стёпу всё-таки надо навестить.
Стёпа уже перевели в палату. Он полусидел на кровати, разглядывал какую-то книжку. Помимо него здесь было ещё трое мальчиков. С одним сидели родители, с другим — пожилая женщина, наверное, бабушка. Ещё один мальчик перекладывал вещи из тумбочки в небольшой рюкзак, похоже, собирается домой. Кровать Стёпы стояла прямо напротив двери. Женька сделал несколько шагов к отвлёкшемуся от книги мальчику.
— Ну, привет, как самочувствие? — улыбнулся Женька.
— Привет, — мальчик просеял. — Как там Черчилль?
— Да в порядке, уже бегает вовсю, а ты как?
— Ногу сломал. Мама говорит, скоро отпустят домой, но придётся много лежать. Она вышла сейчас с доктором поговорить, чтоб нас скорее домой отпустили. Скоро придёт. А когда меня домой отпустят, мы за котёнком приедем. Мама уже согласилась. Она даже обрадовалась.
Стёпа говорил так же быстро, пытался всё рассказать на одном выдохе.
— Ну как ты тут, малыш, не успел заскучать? — послышалось за спиной Женьки, и он обернулся. К кровати подошла женщина. Она опёрлась руками на спинку, посмотрела на сына, а потом на Женьку.
Круглое, слегка загорелое лицо, очки в тонкой оправе. С плеч падали тёмные волосы, захваченные крабиком. Она строго одета, поверх костюма больничный халат.
Признать в этой женщине Марину оказалось нетрудно. Она не изменилась, только стала смотреться как-то крупнее. То ли пиджак с халатом придавали ей такой вид, то ли исправилась её небольшая сутулость и расправились плечи. Женька на секунду растерялся, откашлялся и спросил:
— Марина, ты как здесь? К сыну приехала, не ожидал тебя увидеть.
— Так это ты, дядя Женя, который спас котёнка? Получается, я.
Женька ухмыльнулся. Тон Марины показался ему снисходительным, даже дружественным.
— Мам, ты знаешь дядю Женю? — Стёпа с любопытством наблюдал за происходящим.
— Да, это мой одноклассник.
- Мы ещё в одном институте учились, — посмотрел на Стёпу Женька. — Вообще долго дружили.
Марина поспешила рассказать сыну, что уже послезавтра его отпустят домой, и в школу он пока не будет ходить.
— Я тогда пойду. Я всё там же живу. Когда соберётесь забрать котёнка — позвони. Я оставлял свой номер.
— Да, конечно, позвоню.
Женька ещё раз попрощался со Стёпой и Мариной, быстро вышел из палаты.
День сегодняшний стал ещё более странным. Вчера — все эти приключения с поиском ребёнка, спасением котёнка, а сегодня — Марина.
Неужели судьба так зло подшутила?
Женька не сомневался в существовании провидения, верил, что всё предрешено, но чтобы вот так? Он чувствовал себя смешанно, радостно от встречи с Мариной, но одновременно и тошно, потому что осознавал, что не видел её уже много лет.
Он не мог не вспомнить те счастливые времена, когда они проводили вместе столько времени, смеялись, делали глупости и поддерживали друг друга. Женька размечтался по пути домой. Думал, эта встреча станет началом новой близкой связи между ними, но в то же время понимал, что слишком многое изменилось, и, может быть, уже невозможно вернуться к тому, что было раньше.
Вспоминая Марину, он улыбнулся и почувствовал прилив тепла и ностальгии. Они оба были так и были полны надежд и мечтаний о будущем. Они поступили на юридический, просто потому, что оба туда прошли. Тогда им казалось, что нет ничего лучше, чем постоянно быть вместе. Учиться и приходить домой одновременно, вместе готовиться к зачётам, сдавать экзамены. Так и было первые полгода.
Марина стала часто приходить к Жене домой, потом оставаться на ночь. Всё больше её вещей появлялось в шкафу. Давно уже на маленькой советской полочке в ванной стояли её зубная щётка и паста. Одна тумбочка была полностью занята её вещами. Рабочий стол они делили на двоих.
После первой сессии начались долгие выходные. На улице уже несколько дней держались морозы, и погода не собиралась улучшаться. Всё время пришлось проводить в четырёх стенах. Мать тогда тоже ещё жила в квартире, хотя молодым не мешала, они слишком редко пересекались. То она была на работе или у подруг, то ребята уходили на учёбу или в кино.
Сейчас постоянное присутствие людей в квартире стало раздражать Марину. Не такой уж весёлой показалась ей совместная жизнь. Как-то резко на неё свалились обязанности. Хоть мать и готовила на всю семью, Марина из вежливости и простого желания покупала продукты и готовила их. Не хотелось ей трёхдневного супа, и она готовила что-то интересное, воплощала рецепты из больших кулинарных книг. Получалось всегда по-разному, какие-то блюда удавались, другие можно было смело выбрасывать, даже не пробуя.
На учёбе можно было пообедать в столовой, поесть то, что взял с собой. Сейчас Марина чувствовала какое-то давление со стороны парня. Он напрямую не говорил ей готовить или убираться, но в поведении было заметно, что он этого от неё ожидает. И девушка изо всех сил старалась оправдывать ожидания. И так шло время. Учёба сменялась комнатой, комната кухней. Ничего веселого и романтичного не было в этой совместной жизни, ничего, что Женька обещал себе и ей.
Иногда она думала, что это любовь такая, практичная, без лишних нежностей. Всё, как желает самостоятельная женщина, отношения без излишней страсти и романтики, без скандалов и долгих выяснений. Просто у каждого есть обязанности и обязательства. Главное — делать всё по правилам, тогда будет счастье.
В другой раз посещали её мысли, что Женька просто стал ею пользоваться. Удобно. Убирает, готовит. Контрольные за него иногда пишет. А он ей что? Иногда подарки по очень редким праздникам. Бывало такое, что он забывал её поздравить. С каждым днём таких мыслей было всё больше. Но они продолжали жить. Марина также поддерживала порядок, готовила.
Тяжело было совмещать быт и учёбу. Ещё труднее давалось смирение с мыслью, что теперь так и будет, возможно, всю жизнь. Марина будет продолжать подчиняться обязанностям и жить без любви и страсти. Она придерживалась правил и принимала свою судьбу, но в душе чувствовала пустоту и недовольство. Она мечтала о большем, о настоящей любви и ощущении счастья.
Но, несмотря на все мысли и сомнения, она продолжала терпеть, ибо такова была её реальность. Она, Марина, отличница, можно сказать, красавица. Столько у неё было амбиций — отучиться на юриста, стать прокурором, носить синий форменный костюм и разбирать дела судебные.
Она хотела ходить на работу с восьми до восемнадцати, пять дней в неделю, приходить домой слегка уставшей, падать в большое кресло с пледом, по пути снимая туфли на высоком каблуке, чувствовать, как расслабляются ноги. Она бы накинула плед на колени, взяла книгу или включила телевизор. Она бы готовила то, что хочется, или заказывала еду на дом. Она заваривала бы чай, долго пила его, глядя в окно, переодевалась в мягкую домашнюю пижаму, укладывалась в тёплую огромную кровать.
Так Марина мечтала о большой кровати, с резным изголовьем и пологом, как у принцессы. Она засыпала бы, а утром снова шла на работу. Выходные у Марины были бы такие же, размеренные. Она ходила бы в парк пить кофе на свежем воздухе, потом заглядывала в пару магазинов, купила бы себе пазлы или вышивку, чтобы занимать вечера. Просто отдых мечты.
А летом она бы ездила на море. Живя далеко, на севере, она до 20 лет не представляла, что такое море. Но очень туда стремилась. Ей рассказывала бабушка, которая раньше жила у моря, правда, Балтийского, прохладного. Оно бушует, оно безграничное, оно притягивало своей неприступностью, обвораживало чарами стихии. Марина мечтала о море.
Женька внезапно позвал её на летних каникулах после первого курса. У них был целый свободный месяц после сессии и практики. Марина согласилась, но оказалось, что стоит это совсем не дёшево. Но они поехали на верхних боковушках старого плацкартного вагона с двумя огромными рюкзаками, взяли всё, что смогли, чтобы не покупать там, не тратить деньги. Они прожили там пять дней. Жили в палатке между санаторием и диким пляжем. Каждый день ходили купаться. Один раз поднялись в гору.
Скучно отдохнули, но для Марины это было волшебно. Ей не хотелось никуда, кроме как на море. Лежать, загорать, плавать. Там они не ссорились. Ничего не делили, просто наслаждались отдыхом, насколько могли. И после этой поездки Марина точно поняла — она будет ездить на море каждый год. С деньгами. Так ей хотелось попить кофе в прибрежном кафе, съесть все эти южные фрукты, сходить на какую-нибудь экскурсию.
Они снова ездили на каникулах на море. Тогда оба уже подрабатывали, могли позволить себе недорогой отель и кофе на берегу. Всё-таки Женька исполнил её мечту первым, показал ей море во всей красе.
продолжение