Я прыгнула с моста. Вода ударила, как бетонная плита. Холод пробил до костей. Вот и всё. Ради чего? Ради пяти тысяч от пьяной компании, которые могли спасти мою бабушку от этого ада.
Не знаю, сколько я была под водой. Но воздуха не хватало. Я не умела плавать. Никто меня не учил. А течение... оно было сильнее. И я испугалась по-настоящему. Вот так вот глупо... из-за денег... уйти из жизни в 17 лет.
А всё началось ещё утром. Будильник разрывался где-то на полу, я боялась его выключить, чтобы не разбудить отчима. Он вчера опять пил. Мама ночевала у подруги — очередная ссора, очередной побег. Бабушка кашляла в соседней комнате, её сердечные приступы участились. Лекарства кончились.
— Дрянь! Выключи эту хрень! — голос отчима как наждачка по стеклу.
Дрожащими пальцами нащупала телефон. Тишина. Но уже поздно. Он уже встал. Слышу его шаги. Тяжёлые, как удары молота по половицам.
Я схватила рюкзак и выскочила на кухню. Может, успею. Бабушка сидела у окна, смотрела куда-то сквозь стекло, словно ждала кого-то. Её руки — кожа да кости, тряслись, сжимая кружку.
— Алисонька, — прошептала она, — врач звонил. Сказал... сказал, что нужна операция.
В груди что-то оборвалось.
— Сколько, бабуль?
— Пятьдесят... — она не договорила, закашлялась.
Пятьдесят тысяч. Откуда?! У нас с мамой на двоих двадцатка в месяц. Отчим всё пропивает или в карты спускает.
— Мы что-нибудь придумаем, — соврала я. Бабушка улыбнулась. Поверила. А я нет.
И тут дверь распахнулась. Он. Небритый, с опухшим лицом, глаза как щёлки. От него несло перегаром так, что у меня к горлу подступила тошнота.
— Деньги есть? — спросил он вместо приветствия.
— Нет, — сказала я, отступая к окну.
— Врёшь! — заорал он, хватая меня за плечо. — Мать всегда заначки делает!
От его хватки синяк останется. Уже не первый.
— Отпусти, — я даже не пыталась вырваться. Бесполезно.
— Алиса, оставь ребёнка, — бабушка привстала. Её лицо исказилось от боли. — У нас правда ничего нет.
— Ты, старая карга, вообще молчи! — рявкнул он, отшвырнув меня в сторону. — Сдохнешь скоро, всем легче будет!
Что-то во мне оборвалось. Я схватила сковородку со стола и замахнулась.
— Только попробуй её тронуть! ПОПРОБУЙ!
Он замер. Потом засмеялся.
— Ого! Смелая стала? — он шагнул вперёд. — Ну давай, ударь. А потом я тебя так отделаю, мать не узнает.
Сковородка дрожала в моих руках. Я не смогла. Опустила.
— Так-то, — он схватил меня за волосы, притянул к себе. — Запомни своё место, шавка. И если к вечеру не будет денег — вещи собирайте. Обе.
Я вырвалась и выбежала из квартиры. В подъезде вонь, шприцы на ступеньках. Лифт опять не работал. Я бежала вниз, спотыкаясь. Слёзы текли, но я их не чувствовала.
На улице дождь. Мелкий, противный. Май выдался холодным. Я не знала, куда идти. К маме нельзя — она опять со своим начальником шашни крутит. К подругам? Какие подруги... Их нет. Да и как просить пятьдесят тысяч? Это же не тысяча на обед.
И я пошла к мосту. Не знаю почему. Может, потому что там под мостом ребята иногда собирались. Может, кто-то поможет. Хотя кто? Таким, как я, не помогают.
Я стояла у перил, смотрела вниз. Вода чёрная, страшная. Мысль пришла внезапно: а что если... просто прыгнуть? Бабушка получит страховку. Отчим не тронет — не посмеет. Полиция заинтересуется. Даже здорово бы...
Но я не успела додумать. За спиной раздался смех, громкие голоса. Компания каких-то пьяных ребят. Человек пять или шесть, я не считала. Они меня заметили. Странную девчонку у перил.
— Эй, ты чего там? — крикнула девушка с розовыми волосами. — Прыгать собралась?
Я не ответила. Что им говорить?
Они подошли ближе. От них пахло пивом и какой-то дрянью.
— Спорим, она не прыгнет? — сказал высокий парень в красной куртке.
— Спорим на пятёрку, что прыгнет! — засмеялась розоволосая.
Я обернулась. Пятёрка? Пять тысяч?
— Ты серьёзно? — спросила я.
Розоволосая удивлённо подняла брови, потом рассмеялась.
— А что? Хочешь заработать? — она достала из кармана пачку денег. — Прыгнешь — получишь пять штук. Не струсишь?
Пять тысяч. Это не пятьдесят, конечно. Но это начало. Хоть что-то.
— Давай! — крикнул кто-то из компании. — Слабо?
Я посмотрела вниз. Страшно. Но разве дома не страшнее? Бабушка умрёт без операции. Отчим выгонит нас. Куда идти?
— Ладно, — сказала я. — Дайте деньги сначала.
— Нет уж, — розоволосая ухмыльнулась. — Сначала прыгай, потом деньги.
— А если утону?
— Не утонешь, — отмахнулся парень в красной куртке. — Тут не глубоко. Главное, ногами вперёд.
Я перелезла через перила. Стояла на самом краю. Внизу шумела река. Не знаю, сколько я так простояла. Минуту? Две?
— Давай уже! — крикнул кто-то. — Или слабо?!
И я прыгнула.
Вода ударила, как бетонная плита. Я пошла ко дну, как камень. Течение подхватило, понесло. Я пыталась грести, но руки не слушались. Лёгкие горели. Мне казалось, я кричу, но изо рта вырывались только пузыри.
"Господи, какая же я дура," — мелькнула мысль. Умереть за пять тысяч. Как это глупо.
А потом кто-то схватил меня. Сильные руки вытащили на поверхность. Я хватала ртом воздух, кашляла, выплёвывая воду.
— Дыши, давай, дыши! — голос незнакомый, мужской.
Меня вытащили на берег. Я лежала на мокрой траве, дрожа от холода. Надо мной склонился парень. Я его не знала. Высокий, светлые волосы прилипли ко лбу.
— Ты в порядке? — спросил он, снимая куртку и укутывая меня. — Зачем ты это сделала?
— З-за д-деньги, — выдавила я сквозь стучащие зубы.
— Что? — он нахмурился.
— Мне заплатили... обещали...
Он оглянулся. Компании уже не было. Сбежали, конечно.
— Какие ещё деньги? Это что, какой-то спор?
Я кивнула. Мне было так стыдно. И холодно. И страшно.
— Ты могла утонуть! — он смотрел на меня с таким изумлением, словно я была инопланетянкой. — Тут течение сильное!
— Я знаю, — прошептала я. — Извини.
— Ты совсем замёрзла, — он помог мне сесть. — Меня Игорь зовут. А тебя?
— Алиса.
— Тебе нужно переодеться, Алиса. Где ты живёшь?
Я покачала головой. Домой нельзя. Нельзя.
— Я не могу домой.
— Почему?
— Там... отчим. Он... — я не могла подобрать слова. Как объяснить чужому человеку весь этот ад?
Игорь помолчал, изучая моё лицо. Потом кивнул, будто принял решение.
— Ладно. Поедем ко мне. Высушишься, согреешься, а потом решим, что делать.
— Зачем тебе это? — спросила я. Никто просто так не помогает.
— Я не могу оставить тебя здесь, — он пожал плечами. — Ты же посинела вся. Идти можешь?
Он помог мне встать. Ноги не слушались. Игорь почти нёс меня до машины. Старенькая "девятка". Внутри пахло ёлочкой-освежителем и сигаретами. Он включил обогрев на полную.
Мы ехали молча. Я смотрела в окно на проносящиеся мимо дома. Где-то там был наш. С отчимом. С бабушкой, которая ждёт моего возвращения.
— Нужно позвонить бабушке, — сказала я. — У тебя есть телефон? Мой утонул.
Он протянул мне свой. Бабушка долго не брала трубку. А когда ответила, голос был слабый, прерывистый.
— Алисочка, милая, ты где? Он тут всё перевернул, ищет деньги...
— Бабуль, я в порядке, — соврала я. — Переночую у подруги, хорошо? А завтра вернусь.
— Он говорит... говорит, что выгонит нас...
— Не выгонит, — я старалась говорить уверенно. — Я что-нибудь придумаю. Обещаю.
Она тяжело вздохнула. Я знала, что она не верит. Да и как верить?
Квартира Игоря оказалась маленькой "однушкой" на пятом этаже без лифта. Обычная, не как в сериалах. Диван, стол, компьютер, кухонный уголок. Чисто, но неуютно. Видно, что парень живёт один.
— Ванная там, — он показал на дверь. — Сейчас найду тебе что-нибудь сухое.
Я стояла под горячим душем, и слёзы смешивались с водой. Дура, какая же я дура. А теперь ещё и должна этому Игорю. За что? За спасение? За одежду? За приют? Чем расплачиваться буду?
Когда я вышла из ванной в его огромной футболке и спортивных штанах, Игорь сидел на кухне. Перед ним стояли две чашки с чаем и тарелка с бутербродами.
— Садись, — он кивнул на стул. — Есть хочешь?
Я кивнула. Только сейчас поняла, что с утра ничего не ела.
— Спасибо, — пробормотала я, садясь напротив.
— Так что случилось? — спросил он, подвигая ко мне тарелку. — Зачем ты прыгнула?
И я рассказала. Всё. Про отчима. Про бабушку. Про операцию и деньги. Про то, как встретила эту компанию. Про дурацкую идею с прыжком.
Игорь слушал молча, не перебивая. Только брови иногда хмурились, а пальцы крепче сжимали чашку.
— И что ты теперь будешь делать? — спросил он, когда я закончила.
— Не знаю, — честно ответила я. — Мне нужны деньги. Много денег. А где их взять...
— А мама? Она не может помочь?
Я горько усмехнулась.
— Мама... Она сама как ребёнок. Вечно верит, что он изменится. То уходит, то возвращается.
Игорь молчал, о чём-то думая. Потом вздохнул.
— Слушай, у меня есть идея. Не знаю, согласишься ли ты...
— Какая? — насторожилась я.
— У меня есть дом. Вернее, был. Бабушкин. Она умерла год назад, — он смотрел куда-то мимо меня. — Дом старый, но крепкий. В пригороде. Я там не живу, работа в городе. Он просто стоит...
— И что? — не понимала я.
— Вы можете там жить. Ты и твоя бабушка, — он посмотрел мне в глаза. — Бесплатно. Сколько нужно.
Я замерла. Это какой-то подвох. Так не бывает.
— Зачем тебе это? — спросила я. — Ты меня не знаешь.
— Знаю, — он слабо улыбнулся. — Я видел тебя раньше. В школе. Ты не помнишь?
Я всмотрелась в его лицо. И правда... что-то знакомое.
— Ты учился...
— На два класса старше, — кивнул он. — Я видел, как он приходил за тобой. Твой отчим. Как ты пряталась от него. Как он орал...
Я опустила глаза. Стыдно.
— Поэтому я и остановился сегодня, — продолжал Игорь. — Увидел тебя на мосту. Подумал — что-то не так. А потом ты прыгнула...
— И ты прыгнул за мной, — закончила я.
— Ну да, — он пожал плечами, будто это была ерунда. — Так что думаешь? Насчёт дома?
— А деньги? На операцию?
— Это другой вопрос, — Игорь потёр подбородок. — Я могу помочь. Не всю сумму, но часть.
— Почему? — я всё ещё не понимала. — Почему ты это делаешь?
— Потому что могу, — просто ответил он. — И потому что... никто не заслуживает такой жизни. Никто.
Я смотрела на него и не верила. Так не бывает. Чужие люди не помогают просто так. Всегда есть подвох. Всегда есть цена.
— И что ты хочешь взамен? — прямо спросила я.
Его лицо изменилось. Он выглядел... обиженным?
— Ничего, Алиса, — тихо сказал он. — Я ничего не хочу взамен.
И я поверила. Не знаю почему. Может, из-за того, как он сказал моё имя. Может, из-за того, что он прыгнул за мной в реку. А может, просто потому, что мне больше не во что было верить.
Утром мы поехали за бабушкой. Я боялась, что отчим будет дома. Но нам повезло — его не было. Бабушка сначала не поверила. Смотрела на Игоря, на меня, качала головой. Но когда он показал ей фотографии дома, рассказал про свою бабушку, она заплакала.
— Спасибо, сынок, — она взяла его руку своей, морщинистой. — Бог тебя послал.
Мы собрали вещи. Немного — только самое необходимое. Уехали до возвращения отчима. Игорь вёл машину, а я смотрела в окно и не могла поверить, что это происходит на самом деле.
Дом оказался маленьким, но уютным. Две комнаты, кухня, веранда. Вокруг сад, немного запущенный, но живой. Яблони, смородина, грядки с укропом и луком.
— Нравится? — спросил Игорь, помогая бабушке выйти из машины.
— Очень, — прошептала я. — Это как сон.
Мы перенесли вещи, Игорь показал, где что находится. А потом сказал, что ему пора.
— Я заеду завтра, — он протянул мне ключи. — Проверю, как вы устроились.
Я смотрела, как он садится в машину, и вдруг поняла, что не хочу, чтобы он уезжал. Что боюсь остаться без него. Глупо, да?
— Игорь! — окликнула я. — Спасибо. За всё.
Он улыбнулся. По-настоящему, впервые за весь день.
— Не за что, Алиса. Просто... живи.
Машина скрылась за поворотом, а я стояла и смотрела ей вслед. В кармане лежала записка, которую он сунул мне перед отъездом. Номер счёта и сумма — тридцать тысяч. Половина на операцию. "Остальное найдём," — сказал он.
Бабушка позвала меня с веранды. Она сидела в старом кресле-качалке и улыбалась. Я не видела её такой... живой уже давно.
— Иди сюда, внученька, — она похлопала по подлокотнику. — Посиди со мной.
Я подошла, села рядом. Солнце пробивалось сквозь яблоневые ветки, рисуя пятна на деревянном полу.
— Ты знаешь, — сказала бабушка, глядя на сад, — я всегда мечтала о таком доме. Всегда.
— Правда? — я удивилась. — Никогда не говорила.
— А зачем? — она пожала плечами. — Мечты должны оставаться мечтами, пока не сбываются.
Я смотрела на неё и не узнавала. Куда делась больная, измученная старушка? Передо мной сидела моя бабушка — та, которую я помнила в детстве. Сильная. Мудрая. Живая.
— А о чём ты мечтаешь, Алисонька? — спросила она, поворачиваясь ко мне.
Я открыла рот и замерла. О чём я мечтаю? Я не знала. Все мои мечты были о том, чтобы выжить. Чтобы убежать. Чтобы спасти бабушку.
И вот мы здесь. В безопасности. С деньгами на операцию. Что дальше?
— Не знаю, — честно ответила я. — Наверное... быть счастливой?
Бабушка улыбнулась и погладила меня по голове, как в детстве.
— Ты уже счастлива, девочка моя. Просто ещё не поняла этого.
А я смотрела на дорогу, по которой уехал Игорь, и думала: вдруг он не вернётся? Вдруг всё это — розыгрыш? Сон? Но в кармане лежала записка с его почерком. А в памяти — его слова: "Просто живи."
И я решила, что буду. Буду жить. И буду ждать. Ведь он обещал вернуться завтра...
А сегодня вечером позвонила мама. Плакала. Просила вернуться. Говорила, что отчим изменится. Что всё будет хорошо.
Я слушала её и понимала: там ничего не изменится. Никогда.
Но я изменилась.
Когда мы закончили разговор, я вышла в сад. Солнце садилось. Было тихо. Я набрала его номер. Игоря. Три гудка, четыре...
"Привет," — его голос, и что-то внутри меня оборвалось и взлетело одновременно.
Завтра он приедет. А я расскажу ему о своей мечте — о медицинском колледже, куда я всегда хотела поступить. О том, как буду помогать таким, как моя бабушка. И о том, как однажды, может быть, я смогу помочь кому-то так же, как он помог мне.
А ещё я спрошу его, почему он прыгнул за мной. По-настоящему спрошу. Потому что в его глазах я видела что-то... что-то, чего не понимаю. Что-то, чего не было в глазах мужчин, которых я знала. Что-то настоящее. И страшно. И хорошо одновременно.
*****
💔 Мы все когда-то любили, теряли, ошибались и снова поднимались…
В моих рассказах вы найдёте отражение собственной судьбы.
✨ Подписывайтесь и почитайте мои другие истории — они не дают забыть, что мы живые: