Анна Сергеевна, по словам Ивана, была особенной женщиной. Она рано овдовела (Иван говорил, что совсем не помнит отца), не имея других близких, довольно поздно став матерью, сделала для сына всё — воспитала, дала образование, обеспечила заботу и всё, что нужно для счастливой жизни.
— Знаешь, моя мама удивительная, — с теплом начал рассказывать Иван. — Она умудрилась докторскую диссертацию завершить, пока была в декрете со мной. Можешь представить? Научная работа под рёв младенца, хронический недосып… Я только потом, повзрослев, понял, какой она подвиг совершила. А потом, когда осталась совсем одна… — Голос Ивана вдруг прервался, он замолчал, видно было, как он дорожит матерью и как благодарен ей за всё.
«Если вдруг не поладим… — пронеслось у Татьяны в голове, — объяснить что-то Ване будет непросто. Он ведь всегда маму поддержит».
— Докторскую диссертацию? — переспросила она, возвращаясь к разговору. — Значит, твоя мама — настоящая учёная? Господи, становится всё сложнее, — вздохнула Таня.
— Конечно, — с гордостью кивнул Иван. — Доктор наук, профессор, специалист по древнеславянской культуре. До сих пор преподаёт, даже в экспедиции ездит! Она филолог, искусствовед, училась у самого академика Лихачёва в Ленинграде. Знаешь, кто такой Лихачёв? Не знаешь?! Вот на ком жениться собираюсь, на невежде! — и тут же рассмеялся, глядя на её смущение.
— Тань, не бойся, никто про Лихачёва наизусть не знает, — поспешил успокоить он. — Просто у нас дома его портрет висит, я с детства слышал «Дмитрий Сергеевич то, Дмитрий Сергеевич сё». Хочешь лайфхак? В разговоре невзначай скажи, что любишь перечитывать «Слово о полку Игореве» в адаптации Лихачёва. И сразу все грехи — прошлые и будущие — простят!
— Может быть, ты хотя бы пять минут побудешь серьёзным? — укорила Таня.
— Я абсолютно серьезен! — по-детски широко улыбнулся Иван, а Тане все его слова будто молотком по голове прошлись.
Доктор наук, профессор, филолог, преподаватель, специалист по культуре… О чём ей, всегда на кухне с кастрюлями, говорить с такой ученой дамой?
В воображении Тани то и дело возникал образ сутулой высохшей старушки, измученной наукой, в огромных очках, с обгрызенными ногтями, сжатой в руках указкой, которой она до сих пор гоняет своего сына за малейшее непослушание или незнание наизусть Евгения Онегина. Татьяна понимала, что это полный абсурд, но глупый стереотип даже начал ей сниться по ночам.
И вот настал тот роковой день.
— Мама, познакомься — это моя Татьяна! — торжественно, как объявляя выход монаршей особы, провозгласил Иван.
— Таня, это моя мама, Анна Сергеевна!
Татьяна взглянула на женщину перед собой и почувствовала, что уходит земля из-под ног. Перед ней стояла та самая элегантная пожилая дама, с которой совсем недавно в ресторане она столь нелепо и грубо поспорила, позволив себе хамство под заслуженную критику.
"Ну всё, мне конец, сейчас она всё расскажет Ивану, и можно сразу уходить," — с ужасом подумала Таня.
— Знаешь, дорогой, мы уже немного знакомы с твоей Татьяной, — вдруг прозвучал тот самый приятный, уверенный голос.
— Вы, наверное, меня не помните, Танечка? Мы с приятелем были у вас в ресторане, — Анна Сергеевна мило улыбнулась, а Татьяна чуть не присела от страха, вцепившись взглядом в пол.
"Всё, сейчас она расскажет сыну, как получила справедливое замечание от ИХ Величества Татьяны Васильевны, возомнившей себя главным шефом всего царства," — мелькнуло у Тани.
— А Танечка и вправду прекрасный повар! — вдруг услышала она слова, — Я получила большое удовольствие в тот раз, — донеслось до Татьяны.
— Странно, — с интересом отозвался Иван, — А где же вы могли встретиться? Таня ведь в зал выходит только в крайнем случае… — он с удивлением глянул на притихшую девушку.
— Да, в тот раз Таня вышла к нам сама. Сынок, ты ведь знаешь нашего дядю Юру? Ну, он не может вырваться куда-то и не прицепиться к чему-нибудь! Вот и решил тогда обвинить Таню, что голубцы маленькие.
Анна Сергеевна звонко и по-настоящему рассмеялась.
В голосе Анны Сергеевны Таня не уловила ни тени притворства — просто не успела прислушаться. Не упомянув ни слова о том неловком разговоре, что когда-то произошёл между ними, Анна Сергеевна взлохматила волосы сыну и радушно заявила:
— Ну, сколько нам ещё стоять в прихожей? Проводи гостью в гостиную! Я, конечно, не могу с вами, Таня, конкурировать в кулинарном искусстве, но всё же рискнула испечь какой-никакой пирог!
Она подмигнула и скрылась на кухне.
Пирог… — Таня ошеломлённо попыталась осознать. Это ведь было совершенно прозрачное послание: она помнит всё и ни о чём не забыла, но, возможно, простила. Или — просто не намерена выяснять отношения.
— Нормально же всё! — шептал Иван, подталкивая Таню в комнату. — Только не удивляйся пирогу. Наверняка там визига, одуванчики или какой-нибудь папоротник — мама же помешана на славянской культуре.
— Как думаешь, откуда у меня такое имя? Всю жизнь благодарен судьбе, что не стал Мефодием или Нестором… А ведь и мог бы!
Иван болтал, стараясь отвлечь её, а Таня всё не могла поверить, что его мама действительно так приветлива и не вспомнит ресторанную сцену.
"Наверно, просто не хочет портить Ване настроение, подумала Таня, наблюдая, как Анна Сергеевна ловко отрезает ей щедрый кусок пирога."
Татьяна с осторожностью откусила немного, распробовала, прикрыла глаза. Нет, Анна Сергеевна тогда совершенно справедливо разнесла её тесто — домашний пирог действительно был превосходен: сложная, необычная начинка, чудесная текстура, просто таял во рту.
— Потрясающе! — совершенно искренне воскликнула Таня, даже не стесняясь взять себе третий кусок.
— Правда? — совсем по-домашнему обрадовалась Анна Сергеевна.
"Издевается… Где-то там, тонко, интеллигентно, но всё равно — издевается," — мелькнула у Тани догадка, и прежнее напряжение ненадолго вернулось.
"Ладно, поживём — увидим."
— Ну, по-моему, всё прошло отлично, — возбуждённо говорил Иван, когда ушла Анна Сергеевна. — Я и не ожидал такого!
— Ты совершенно точно понравилась маме, — уверенно произнёс Иван.
— Я бы не была так уверена на твоём месте, — усомнилась Таня. — Просто твоя мама интеллигентная и воспитанная женщина, не захотела портить тебе настроение. Вот и всё.
— Да чушь это! Я же знаю свою маму. И, если думаешь, ты первая, кого я к ней на смотрины привёл — ошибаешься! Ты бы знала, какие толпы девиц я к ней переводил — и ни одной она не сказала: "Надеюсь, мы ещё встретимся." — добавил Иван, не изменяя своему таланту юмориста.
— Болтун ты, трепло! — привычно рассмеялась Таня.
Прошло полгода, Иван и Татьяна поженились. На вырученные с продажи старых квартир деньги, плюс немного сбережений Ивана и Тани, они купили, отремонтировали и уютно обставили просторную светлую квартиру. Георгий тоже перебрался с ними — от радости и пространства даже попытался заговорить, но безрезультатно.
Отношения с Анной Сергеевной, вопреки опасениям Татьяны, стали ровными, доброжелательными и чуть ироничными. Однако глубоко внутри всё равно оставалось тонкое чувство недоверия, ожидание, что когда-то свекровь таки преподнесёт ей неприятный сюрприз…
заключительная часть