начало истории
Ещё через год в семье появился мальчик.
Беременность прошла легко — Татьяна носила ребёнка без особых проблем. Зато у Анны Сергеевны с психикой, по мнению Тани, явно возникли новые хлопоты в ожидании появления внука.
Свекровь вдруг стала буквально одержимой старыми славянскими традициями и обрядами, связанными с беременностью и родами. Она сама до последнего скрывала беременность Тани и категорически требовала держать всё в секрете даже от близких:
— Ну хотя бы не рассказывайте об этом всем подряд! — умоляла она сына и невестку. — Имя тоже никому не говорите, если уже придумали!
Кроме того, Анна Сергеевна запретила покупать любую одежду для будущего малыша до родов, не разрешила идти на похороны однокурсника, зато чуть ли не силой вытащила Татьяну с Ваней на чужую свадьбу — всё исключительно в соответствии с древними приметами.
— Ваня, тебе не кажется, что Анна Сергеевна со своими профессиональными знаниями, мягко говоря, перебарщивает? — спросила Таня, крутя в руках очередной подарок свекрови — маленькую красную подушечку с вышивкой.
— Танюша, это оберег для беременности, обязательно держи в изголовье, пусть никто, кроме тебя, не касается!
— Не обращай внимания, — смеялся Иван. — Мать просто в восторге от будущего внука, вот немного и увлеклась!
— Ну как может такой учёный, профессор, три языка, компьютерные технологии — и в то же время верить во всю эту ерунду: обереги, приметы? Как это совмещается?
— Прости ей эту маленькую слабость, — продолжал Иван. — Ну вышитую подушечку подарила, положи и забудь. Главное, не требует смазывать ребёнка тестом и в печь совать, чтоб дозрел!
— Ага, "не обращай", — усмехнулась Таня. — Ты бы знал, как она умеет запугать: я своей маме боюсь рассказать, что у нас мальчик, потому что, мол, нельзя! Уже и на УЗИ сказала, что "пока ничего не видно".
— Подожди, а что ты там про тесто и печь сказал?
— Танька, ты что же не читала сказку про Жихарку? — рассмеялся Иван. — У всего этого, между прочим, подлинная славянская традиция!
— Малышей и правда иногда засовывали в печь — чтобы «дошли», — заливался смехом Иван.
— Господи, — передёрнуло Таню. — Чувствую, после родов с ребёнком сбегу от вас куда-нибудь подальше! Только знайте: я ни за что не позволю назвать его ни Елисеем, ни Прохором. Он будет Сашей, Сашенькой, Александром Ивановичем. Договорились?
— Договорились! — смеялся Иван.
Наконец Таня и маленький Сашенька вернулись домой. Все были безмерно счастливы, даже Георгий-попугай. Семья вошла в привычную круговерть: заботы, хлопоты, радости и шум младенца.
А потом началось что-то странное. В доме вдруг начали исчезать вещи. Сперва никто не обращал внимания на пропажу мелочей — ручки, носовые платки, ну мало ли где они теряются. Но вскоре потери стали серьёзнее. Первым пропало небольшой зеркальце с прикроватной тумбочки, затем — совсем маленькая расчёска для малыша, потом из стакана исчезла Танькина зубная щётка, и найти её не удалось.
Но когда таинственным образом исчезла дорогая золотая брошь-поварской колпак с бриллиантиком — подарок от Ивана, Тане стало совершенно не до смеха.
— Всё, надо поговорить с Ваней, иначе я с ума сойду, — решила Таня, когда Анна Сергеевна пришла нянчить внучка.
И вдруг Татьяна взглядом случайно зацепила обложку книги, которую свекровь положила на видном месте, разбирая сумку:
- Языческие традиции дохристианской Руси. Сакральность личных вещей. — прочитала Таня.
Дверь за Анной Сергеевной уже захлопнулась, а она всё ещё смотрела на книгу и вспоминала: зеркальце, расчёска, щётка, брошь — ведь это были именно её и вещи малыша.
- Господи! А если свекровь окончательно помешалась на своих «научных» ритуалах и затевает какой-нибудь новый обряд? Впрочем, чему удивляться: странностей у неё всегда хватало. Стоит вспомнить её абсолютное молчание после ресторанной сцены — ведь явно всё помнит, но ни слова не сказала.
Таня в ужасе окинула взглядом комнату, борясь с желанием мигом схватить сына и убежать подальше.
Не… не нормально всё это.
Вдруг взгляд её зацепил открытую дверцу шкафа. Уже почти захлопнув её, Таня заметила угол наволочки, странно торчащий из стопки белья. Там, по их семейной привычке, хранились деньги, отложенные на отпуск. Сумма была приличной, и они иногда, будто дети, перебирали купюры, мечтая, куда потратят.
Охваченная тревогой, Таня сунула руку в шкаф — и поняла: части денег не хватает.
Её затошнило, она рухнула на стул.
Неужели Анна Сергеевна, в порыве своего безумия, не только берёт вещи, но и нашла деньги? Нет, даже думать об этом невыносимо, а озвучить перед Иваном — вообще невозможно. Такому ни один человек не поверит. Сказать мужу? Да он ведь и помыслить о таком не сможет — о матери, которую любил всю жизнь, уважал… У самой Тани язык не повернулся бы.
Значит, нужны реальные доказательства. Лучше горькая правда, чем постоянный страх. Возможно, свекровь больна и нужна ей помощь, но что делать самой Тане? Ей теперь даже смотреть на Анну Сергеевну тяжело, не то что общаться.
Несколько дней мучительных раздумий — и наконец у Татьяны сформировался план. Хороший знакомый помог купить и установить миниатюрную видеокамеру — такую же, как когда-то ставили в ресторане. Теперь камера установлена, и через какое-то время Таня узнает то, чего очень хотела бы никогда не знать.
Таня сидела и с тоской смотрела на экран ноутбука — на видео застыло изображение их гостиной, запись вчерашнего дня. По времени вот-вот должна была появиться Анна Сергеевна, нянчиться с внуком. И вдруг по статичной картинке пронеслась серая тень.
Гошка! — вот паразит, надо бы замок на шкаф повесить, промелькнуло в голове у Тани, пока она наблюдала, как попугай ловко приземлился на шкаф и открыл дверцу клювом. Гоша нырнул внутрь, а потом вскоре появилось на экране — сидит, гордо на дверце, держа что-то в клюве.
Картинка была не слишком чёткой, к тому же чёрно-белой, и Таня поставила видео на паузу, чтобы разглядеть — попугай держал в клюве какую-то бумажку. Открытия стали приходить внезапно. Таня запустила запись дальше: Гошка, посидев, резко взлетел и исчез в другой комнате — туда, где выход на большую лоджию.
Слава догадке! Она вскочила и бросилась туда. Лоджия была большая, на ней до сих пор хранились остатки стройматериалов. Затаившись между коробками, рулонами обоев, Таня обнаружила настоящий тайник: её зубная щётка, расчёска малыша, брошь с поварским колпачком и масса других вещей, пропавших незаметно. А главное — среди всего этого богатства были аккуратно распиханы денежные купюры.
Если бы Георгий умел говорить, он бы наверняка так и не объяснил, зачем ему всё это. А так — сидел, укоризненно глядел на Таню, которая разрушила его сокровищницу, и почему-то размазывала по щекам слёзы — уже от облегчения и смеха.
— Анна Сергеевна, здравствуйте, как вы? — сказала Таня, ощущая, как уши пылают от стыда, радуясь, что собеседница этого не видит.
— Спасибо, Танечка, — голос свекрови звучал с явным удивлением. — Почему ты звонишь? Что-то случилось? Неужели с Сашенькой что-то?
— Нет-нет, не волнуйтесь, всё в порядке, Анна Сергеевна, правда, — поспешила успокоить Таня. — Просто… я подумала… Может, вы приедете к нам?
— Я? Но я же только вчера у вас была, — теперь удивление вовсе не скрывалось.
— И что? Приезжайте сегодня, пожалуйста, — выпалила Таня, не давая себе времени передумать.
— Если честно, странно, — задумчиво ответила Анна Сергеевна. — Мне последнее время кажется, что ты меня как-то избегаешь: стараешься не оставаться со мной, разговоры сводишь к минимуму, даже глаза прячешь. А теперь вдруг — "Здравствуйте, приезжайте!" Что такое, Татьяна? Точно ничего не случилось?
— Совершенно точно! Всё у нас прекрасно и всегда было прекрасно! — счастливо рассмеялась Таня. — Вот такая у вас странная невестка. Зато теперь я поумнела, и очень хочу, чтобы вы приехали. Приезжайте, Анна Сергеевна! Мы все вас очень ждем. Я обязательно испеку пирог.
Новую историю читайте в Телеграмм-канале: