Потом Татьяне удалось попасть на зарубежную стажировку, которая оставила у нее двойственные впечатления. С одной стороны, это было по-настоящему круто — работать за границей в одной из самых известных кулинарных академий, а затем в подлинном французском ресторане в роли помощника именитого шефа. Опыт оказался невероятно полезным, и сертификат о прохождении стажировки, по наблюдению самой Татьяны, производил на всех просто магическое впечатление.
Но с другой стороны, она почувствовала, что не хочет готовить строго по тем правилам, которые ей навязывали три месяца подряд.
— Понимаешь, мам, — делилась она сокровенным с самым близким человеком, — ну не то это всё! Зачем нам здесь, в России, эти фуагра, гротены, дофинуа, рататуи, а? Я понимаю, конечно, любители всего есть, пусть себе едят, но я хочу готовить нашу, русскую кухню, ту, что близка нашим людям. Это ведь здорово! Сколько отличных блюд у нас — но почему-то они считаются лишь домашними, будто недостойны ресторанов. А это же глупость!
— Конечно, глупость, — спокойно отвечала мама. — Только не горячись, ладно? А то в последний раз так краснела лет шестнадцать назад, когда с Лёшкой не поделили плюшевого медведя.
Спустя пару лет Татьяна подошла вплотную к своей мечте: стала шеф-поваром небольшого, но очень стильного и дорогого ресторана, где владельцы с радостью поддержали идею русского меню. Покорившись творческому порыву, она придумала целую коллекцию почти идеальных блюд на свой взгляд: пирожки с разными начинками, каши в горшочках, голубцы, щи и совершенно восхитительный холодец. Это меню стало настоящей гордостью Татьяны и обрело бешеную популярность среди городских гурманов.
В тот день всё шло как обычно — размеренно и спокойно.
Официанты принимали заказы, на кухне кипела работа — кто-то готовил блюда, кто-то лишь контролировал процесс. Татьяна, как шеф-повар, координировала весь персонал и следила, чтобы всё шло по плану. Казалось бы, дело близится к завершению: самый обычный день подходит к концу. Но на самом деле этот день отличался от остальных — по странной случайности у Тани всё валилось из рук.
Случаются такие дни, когда даже любимая работа даётся с трудом: тесто для фирменных пирожков почему-то не получилось эластичным, соус оказался пережаренным, а мясной рулет с орехами и черносливом попросту испортился в духовке, заставив в спешке переделывать заказ. Татьяна помянула про себя, что хорошо — сегодня простой рабочий день, без аншлага, осталось лишь дотянуть до конца смены и забыть неудачи.
Внезапно, когда очередь заказов была почти закрыта, официант Игорь вместо обычного торопливого возвращения в зал вдруг задержался и обратился к Татьяне:
— Тань, там такое… Один из посетителей буянит, требует поговорить с шеф-поваром.
— Я позову Олега, нашего администратора, — быстро предложил он Тане.
— Ну, так-то можно сказать, что тебя нет. Олег выйдет, послушает, покивает, а я угощу его за наш счет, вот и всё, почёт и уважение, — заторопился Игорь.
— Постой! А что он заказывал? — Таня не отступила, задержав Игоря за рукав.
Недовольные клиенты были редкостью, но их претензии всегда портили спокойную ритмичную работу.
— Голубцы твои фирменные заказал, те, что в меню идут как блюдо от шефа, — нехотя начал перечислять Игорь, — пирожки, салат какой-то… В целом компания поела хорошо.
— И что говорит? — спросила Татьяна.
— Да ругается, разочарован, всё вроде отвратительно. Говорит, есть невозможно и желает взглянуть в глаза тому, кто это всё приготовил.
— Не связывайся, — махнул рукой Игорь. — Наверняка из тех, кому лишь бы поругаться. Поел, выпил, теперь критиковать хочется. Плюнь!
И в самом деле, такие вредные клиенты встречались нередко — наевшись досыта, они находили повод для разговоров и придирок.
Но речь шла о блюдах из фирменного, можно сказать, лично выстраданного меню Татьяны. Каждый ингредиент, каждое сочетание вкусов и способ приготовления были придуманы, испытаны, выверены ей самой — как будто это были её собственные дети. Она носилась с этим меню два года, потратила массу сил и нервов, чтобы убедить руководство ресторана включить его в основное предложение, и результат оказался выше всяких ожиданий.
— Танька, — говорил папа, только что закончив очередную дегустацию, — за твои голубцы душу можно продать!
— Вот уж оценка, — иронично усмехнулась мама. — Вы, Вася, за еду обменяете когда-нибудь даже меня. Но если серьёзно: Таня, это удивительно вкусно, ты молодец!
А теперь именно этими блюдами, её гордостью, оказался недоволен случайный посетитель. Причём не просто недоволен: если верить словам официанта, человек был крайне разочарован.
— Подожди, Игорь, — поправила Таня китель шеф-повара и убрала волосы за ухо, — я сама выйду к ним. Пусть скажет это мне лично.
— Смотри, дело твоё, — пожал плечами Игорь. — Только стоит ли лишний раз себе нервы мотать?
Нервы себе трепать Татьяна не любила. Но вопрос был принципиальным — это касалось её личной работы. Она вовсе не была гордой или заносчивой, не терпевшей критики. Наоборот, всегда искала мнения о своих блюдах. Но слышать, что её блюда "никуда не годятся и невозможно есть", — это уже было слишком.
Узнав номер стола от Игоря, Таня решительно направилась в зал.
— Добрый вечер, — твёрдо сказала она, подходя к нужному столику. — Меня зовут Татьяна, я шеф-повар этого ресторана. Мне сообщили, что у вас есть замечания по поводу моих блюд. Мне очень жаль, что вам что-то не понравилось, хотела бы услышать, что именно?
Она попыталась улыбнуться с достоинством, хотя голос дрожал от возмущения.
— О, гляньте, тут у них главная — девчонка какая-то, — вдруг не слишком любезно произнёс мужчина средних лет за столом.
— Ну, теперь всё понятно, — бросил он. — Что она может понимать-то в кухне?
Это было далеко не в первый раз — Таня уже не раз слышала подобные нелепые и обидные стереотипы о женщинах-поварах, и давно научилась не обращать на них внимания. Уже собиралась сдержанно кивнуть и уйти от столика, чтобы не тратить силы на бессмысленные разговоры, но тут вмешалась женщина, сидящая рядом с возмущённым мужчиной.
— Здравствуйте, Татьяна. Простите моего приятеля. Он сморозил глупость, — произнесла она уверенно, с голосом педагога, человека привычного что-то спокойно объяснять. — Важно ведь не кто готовил — мужчина или женщина. Хотя, давайте признаем: среди известных шеф-поваров мужчин действительно больше, и это вполне закономерно.
Она вопросительно посмотрела на Таню, словно будто ожидала обсуждения.
— Не буду спорить по количеству, это правда, — пожала плечами Таня. — А насколько это оправдано — пожалуй, оставлю своё мнение при себе. Предлагаю поговорить о конкретном шеф-поваре, то есть обо мне — что вас не устроило именно в моих блюдах?
— Ну как вам сказать, милая девушка... — вновь подключился мужчина. — К примеру, ваши голубцы. Это же не голубцы вовсе!
— Да? А что же это? — сдержанно спросила Таня.
— Ну, какие-то голубята, честное слово. Что это за размер такой? Где вообще такие голубцы готовят? — мужчина всплеснул руками в раздражении.
— Простите, но это моё авторское видение, — спокойно парировала Таня. — И, кстати, в меню явно указан размер. Это «мизинчиковые голубцы», вы можете убедиться сами.
Татьяна подсунула меню мужчине.
— Господи, мизинчиковые голубцы! — мужчина вскочил и махнул рукой. — Да мизинчиковыми бывают батарейки, а голубцы должны быть нормального размера!
Он смотрел на Таню с вызовом, явно уже подвыпил.
— Так, кроме размера голубцов, есть ещё претензии? — теперь уже всерьёз возмутилась Таня.
Она уже пожалела, что вышла к этим посетителям — компания явно была навеселе и решила почувствовать свою власть.
— Есть претензии, — неожиданно вступила в разговор женщина, — раз уж вы здесь. Я пробовала ваши пирожки с белыми грибами и потрошками — очень вкусно, но тесто для такого ресторанного блюда, по-моему, слишком толстое. Вы так не считаете?
Татьяна почувствовала всплеск раздражения и, в глубине души, была согласна с замечанием: пирожки действительно не удались, тесто получилось слишком грубым. Но вслух признавать это девушка была не готова — упрямство не позволяло.
— Раз у нас всё такое ужасное, думаю, вам просто не стоит к нам больше приходить, — с холодком произнесла Таня, понимая, что ведет себя неправильно. — Простите, что не смогла соответствовать вашим высочайшим требованиям.
— О, вы совсем не принимаете критику! — улыбнулась женщина с невесёлой насмешкой. — Для вашего дела это не годится. Хотя знаете, мне лично всё понравилось — было очень вкусно, если честно.
Женщине было около шестидесяти: когда-то красивая, она держалась очень прямо, лицо с морщинками, но ухоженное, волосы аккуратно уложены, на руке — старинное массивное кольцо с жёлтым камнем.
"Вот сидела бы дома, крутила мужу голубцы правильного размера," — подумала Таня, и кажется, мысли отражались на лице.
— Да, совсем не готовы к критике, хоть в душе и согласны, я это вижу, — усмехнулась дама. — И к тому же, Татьяна, я не совсем понимаю: почему у вас ресторан русской кухни? Ваше меню — это скорее свободная фантазия по мотивам национальных традиций.
— Ну конечно, — резко бросила Таня. — Сейчас все разбираются в истории кухни лучше, чем в краеведении. Надень льняную рубашку с вышивкой — и сразу искусствовед.
Выглядело остроумно, но довольно жёстко. Женщина была одета в лёгкую блузку с изящной вышивкой. Она сначала удивлённо посмотрела на Татьяну, но вдруг рассмеялась так искренне, что даже помолодела на глазах.
— Да уж, критика вам даётся нелегко, но чувство юмора и талант у вас есть, это точно. В чём-то мы сами виноваты, прицепились к голубцам, а вы поспешили обидеться.
Таня с удивлением наблюдала за этой переменой: лицо посетительницы стало моложе, и ей вдруг захотелось извиниться — но привычное упрямство заставило ещё плотнее сжать губы, а потом выпалить что-то совсем неожиданное:
— Приезжайте к нам ещё, только заранее предупредите — приготовим для вас филе жар-птицы под соусом из берёзовой коры. Будет достаточно по-русски?
Женщина только с улыбкой покачала головой, глядя на молодого, но упрямого шефа.
продолжение