- Да иди ты, Мирон!
- И слушать не стану!
- Какой из тебя фермер? Ха-ха! Ты скотник! Пастух, - смеялись над молодым предпринимателем односельчане.
Отмахивались, хлопали дверями перед носом. Молча отворачивались и уходили, только он раскрывал рот, уговорить отдать свою землю в аренду, звал на работу. Умасливал, обещал доходы неимоверные - никто ему не верил. Его знали с детства, слышали, как ругал его отец и обзывал всяко. Могучую славу сыскал себе Степан Авдеич - его отец за десятки лет работы в колхозе, но Мирон давно уж и сам хорош, связываться с ним никто не хотел.
К ворам и мошенникам, которые дурили народ ещё при Советах люди сами шли работать. Денег не просили, шли на веру, что всё будет рано или поздно, а пока надо работать и ждать. Документы на землю несли и отдавали. А с Мироном только шутки шутили, вспоминали, какой у него был отец, и как жаль, что Мирону никогда его не догнать.
Два года бился Мирон! Митинги проводил, по домам ездил, сумки с продуктами жёнам бывших трактористов привозил, а не шли! Водку ящиками раздавал местным забулдыгам, обещал, всегда так будет, но и они ни в какую! Пили, ели, тратили авансы, что он выдавал живыми деньгами: смотрите, вот они! У меня есть деньги! А потом разворачивались и уходили, будто и не брали ничего из его рук.
Ядовитую желчь накапливал на своих же односельчан Мирон. Обещал каждому, дома ругаясь на них на всех при матери, трактором передавить их птицу, овец своих распустить и коз завести с полсотни, чтобы вытоптали сады и огороды людские. Ругался, кулаками размахивал, на мать вороном посматривал, когда советы ему раздавала.
- Меня послушал - трактор во дворе стоит, дом свой есть...
- А толку, мам?! Трактор не заводится уж полгода, завяз в грязи в моём новом дворе. В доме новом трубы отопления размёрзлись ещё в первую зиму. Ремонт требует дом.
- Ты берись и сам делай, пусть люди увидят.
- Я?! - Мирон сурово вскинул брови на мать. - Да какой новый фермер и предприниматель сам что-то делает? Всё люди у них. У нас в селе народ обнаглевший! Бывшие шишки колхозные никто не работает, а к ним идут!
- Они своё отработали, их знают...
- А меня! Нас, нашу семью - нет? - размахивал кулаками Мирон.
Мать опускала глаза.
- На семью только нужно надеется, на себя. С чужих, что спросишь?
- А я теперь понимаю, отчего отец приезжал домой и сразу злой.
- Нескоро поймёшь ещё Мирон, а тебе уж 30 лет скоро, а ты всё носишься, на других надеешься.
- Что умеешь, хорошо знаешь. Чему мы с отцом вас научили.
Мирона аж перекосило. Опять она про скот, пустые базы во за домом. Слова покойного мужа припоминает сыну: «жрать люди хотят всегда!»
Как бы он ни скрежетал зубами на мать, а у неё дома потихоньку ладилось. По чуть-чуть, но делала и откладывала в кубышку. А у Мирона всё из рук вон! И невеста его названная, перестал на звонки и письма его отвечать. Так он ещё сильнее злился. Было бы на ком сорвать зло, выпустить бесов, он бы оторвался.
- В горд поезжай, там попробуй, может, чего и получится, - уговаривала его мама, и тут же напоминала, - я уж как-нибудь сама лямку тянуть буду! Сено покупать, огород сажать, за коровами смотреть, мешки с комбикормом таскать - справлюсь, быстро не свалюсь.
Как же Мирон мать оставит? Главное, с какими глазищами к ней потом приползёт денег просить, когда свои в городе закончатся.
- Сашу найди. Брата, - тихо так шуршала ему над ухом мать, собираясь утром в город на рынок, сумки пудовые с сыром нагружала себе. - Двое - уже не один!
Добро пожаловать в мой телеграм ☕️
Сын вывозил её на машине утром к электричке, сумки подымал в тамбур и домой уезжал, побыть немного в тишине, выспаться, отлежаться, если время останется, и подумать.
Мирон рад бы с Саней повидаться, давно уж отпустило его, зла на него не держал вроде бы... Только расчёт по всем его кредитам у себя хотел получить. Мирон не забыл, сколько и за что Саня ему должен. Лену некоторое время домогался, просил ответить, где брат её, твердил, что должен ему Саня много. А она не знала.
Он к ней по-хорошему: шутя даже замуж звал, уж сколько она с Егором валандается, а он не шевелится, ему и так лучше всех. По-плохому: наехать на неё пытался Мирон, как с мужиками разговаривал - не церемонился. А Лена собак обещала на него рыбхозных натравить, колёса спустить, стёкла в машине побить, если не отстанет от неё.
***
- Садись, подвезу, - никак не мог отцепиться от неё Мирон.
Он сначала мимо проехал, но остановился, сдал назад. Всё равно мать из города встречать едет. Лена шла на станцию с рыбхоза гибкой своей походкой. Красивое платье струилось на ней от тёплого ветерка, и каждый изгиб её тела был виден, и Мирон не мог не вернуться.
- Да я лучше по экватору всю землю пешком обойду, чем с тобой рядом сяду!
- Сядешь, Лена, - подмигивал он, сидя в машине, двигаясь на первой передаче рядом с ней по пыльной грунтовой дороге к станции. - Сядешь! Новости узнать захочешь, не только ко мне сядешь, к любому маньяку! К родителям твоего олуха Егорки его бывшая приехала...
Лена приостановилась на мгновенье, но тут же снова прибавила шаг.
- Второй день гостит, - догонял её Мирон. - Не объявлялась у него тут? Или ты не в курсе?
- Отвали, Мирон!
- Я и не приставал. Не надоело ещё бегать к нему?
Она остановилась, уже нагнулась к земле камень в руки взять.
- А ко мне и бегать не надо - сам приеду! С ребёнком приму, в доме отдельном жить будем. Егору ты не нужна, там такая краля появилась у его родных. Мириться приехала, у них же дочка.
Лена и рада бы замахнуться, но только ком к горлу подкатывает, рука опускается - прав этот подлец! И не врёт в этот раз - объявилась жена Егора, оказывается, и не бывшая совсем. Официально не разводились они. Дочка уже большая в первый класс пойдёт в этом году. Егор сразу нюни и распустил: дочь в первый класс, а я не увижу. Я и так не видел, как она растёт...
Здоровый, как бык, косматый, сильный, а как начнёт башкой мотать и под нос себе мямлить, так прибить его хотелось Лене.
Около месяца не приезжала к Егору Лена, время давала обдумать всё. Она в городе устроилась в больницу почти сразу, когда брат уехал отсюда. Санитаркой работала. Во время отпусков на подмене на пищеблоке, по выходным пирожки продавала в павильоне у рынка, деньги всё хотел скопить, хотя бы чуточку. К сыну ездила тоже примерно, раз в месяц, чаще не получалось. Хорошо, мама с Виктором не ругали её. Виктор даже привязался к Василию, везде с собой его на своём велосипеде с люлькой катал. Лена и сама знала, корила себя, за то, что плохая мать, а тут ещё этот... Егор. Никак не могла его отпустить, вот и в этот раз приехала отношения выяснить, пусть твёрдый ответ даст. Егор полдня мычал, ходил вокруг да около, а ответ за него Мирон держал. Он живёт в селе, всё знает.
- Чего побледнела так? Садись же, солнце палит, - Мирон прищурился, взглянув на небо. - Садись! Босоножки красивые запылятся. Да не съём я тебя! Не украду! Даже в город не завезу, мне мать встречать надо.
Лена стояла, смотрела на вагончик в паре сотен метров от них, сразу за пшеничным полем, на Мирона и его машину. Увидела, вышел кто-то из вагончика, к лодкам у пруда пошёл — села. Оббежала и села в машину к Мирону.
Он так придавил педаль газа на месте, вздыбил пыль до самых пенистых облаков на синем небе. Лена закрыла глаза рукою: зачем она это сделала? Зачем села к нему? Назло! Назло бесхребетному Егору. Точка с ним, и кончено! — твердила она про себя эти две минуты пути до станции.
- Как старушка? - заботливо интересовался Мирон, не зная, что Лена не живёт у бабушки Наташи с прошлого лета. Приезжает, навещает, как обещала.
- Держится, - глядя в открытое окно на колосистое зелёное поле, отвечала Лена.
- Крепкая старуха, всем бы так. Дай бог ей здоровья.
Лена не отвечала, а Мирон не хотел так быстро её отпускать, он даже скорость сбавил, но всё равно они уже были около лесополосы.
- Как там Саня?
- Не знаю, сто раз тебе говорила! - тоже дулась на весь мир Лена. Уж в этом они с Мирон в последние дни были похожи.
- А сама как?
Лена насупилась ещё сильнее, когда они на машине, сквозь лесополосу, по раскатанной тракторами, бричками дороге, проваливаясь в сухие колеи, выехали к самому перрону на станции.
- Надо было там мне остановить, - сказала она выходя.
- Не хочешь, чтобы видели со мной? - вышел и Мирон. - Поздно! - простодушно улыбался он, - все видели, - он кивнул на противоположный от них перрон на насыпи, на которую уже поднялись. А там человек десять стояло, не меньше.
Лена, не прощаясь, не поблагодарив Мирона, спрыгнула в своих босоножках на каблуке к рельсам.
- А ты разве не туда? - кивнул он в сторону крайнего дома слева.
- Нет, я домой.
- Ты не живёшь больше здесь?
- Не живу.
- Молодчина! - успел похвалить её вечный поклонник и вечный жених.
- Мирон, - окликнула она его, когда уже стояла на краю платформы, а зелёная змея — электричка высунула свою голову, с красными пятнами по бокам острую голову из-за поворота. - Это правда? Она приехала? - смотрела на электричку Лена и молила, чтобы она вилась по рельсам не так скоро.
- Правда. В магазине её видел с девочкой. Большая уже, лет семь будет.
Лена успела только кивнуть: спасибо, прежде чем вагоны электрички закрыли её от него.
Мирон жадно заглядывал в окна, высматривал, куда же она села. Он забыл спросить, куда она едет, если живёт в городе. Наверное, к сыну, подумал он, так и не увидев её напоследок. Электричка ушла, Мирону стало немного стыдно, его мать на перроне стояла в окружении пяти огромных, клетчатых сумок, и он не помог ей, он высматривал девицу, забыв, зачем вообще сюда ехал.
Перемахнув два полотна железнодорожных путей, он подбежал к маме и схватился за сумки, чтобы нести в машину.
- Ну, что узнал у неё, где Саша?
От неожиданности у Мирона одна сумка скользнула из рук и упала с платформы на рыжие, тёплые, круглые камни насыпи.
- Ты её видела?
- Да, она садилась в мой вагон. Это же его сестра?
Мирон, медленно кивнул, не отводя от матери взгляда. Мимо них торопились их односельчане, все хотели домой.
- Давно её тут не было.
У Мирона вторая сумка оборвалась и ударилась об рельсу.
- Она здесь не живёт, ты не знал? - Клавдия поправляла чёрный траурный платок на голове, повязанный косынкой. В последнее время она предпочитала носить его в дополнение к своим бесформенным, длинным, чёрным одеждам, путь и очень нарядным, где-то с люрексом, где-то с пайетками, но всё равно, казалось, она носит пожизненный траур по ком-то. - Хорошая девочка, хоть и невезучая, как брат. Что поделать, - спускалась Клавдия с платформы, чтобы перейти пути. - С такой матерью... Как там Саша?
- Откуда ты всё знаешь? Ты же дома всегда.
Клавдия, охая и громко дыша, переступая через рельсы, в последне время у неё с ногами беда — тяжелели и наливались словно свинцом.
- Люди говорят.
Они донесли сумки пустые и полные до машины. Мирон укладывал их в багажник, мама уже села впереди на пассажирское сидение, осматривала салон автомобиля. Мирон закончил, сел и стал заводить машину. Завёл, но ехать не собирался, повернулся к маме и спросил, нахмурив, как можно сильнее брови:
- Всё спросить хотел... Как ты смогла? не просто терпеть, но и простить отца потом? А принять такое? Саню у нас? Для вас, женщин это же, - он почесал висок, соображая, как высказаться аккуратно, всё-таки с матерью разговаривает.
- Время, сынок. На всё нужно время.
- Так пусть катится этот выблядок... Зачем он нам?
Клавдию всю передёрнуло, не выносила она таких слов, с детства учила детей не повторять за отцом, но Мирон, видимо, только их хорошо и запомнил.
- Нет, Мирон, ты без него никто...
- Да я! Да он... Да кто он такой, - заерепенился Мирон, мама его быстро перебила.
- И он без тебя пропадёт.
До самого дома мать и сын не разговаривали.
А к вечеру Мирон разоделся, на пальцы перстни массивные золотые нацепил, на шею цепь золотую с палец толщиной - вылитый цыган, даже туфли до блеска начистил. Борсетку свою кожаную всеми деньгами, что есть у него набил и в город поехал. Три дня пропадал где-то. Вернулся в отличнейшем настроении - чуть не пританцовывал у машины, когда подкатил к материному дому. Свой ведь пустой, необжитый стоял, весь двор тракторными колёсами изрыт, там же посередине и трактор стоял - единственное, что удалось ему урвать при общей делёжке бывшего колхозного добра.
Довольный Мирон потому что не один приехал. Дверь заднюю пассажиру открыл и кланялся, словно короля какого привёз. Кривляется, - думала Клавдия, глядя на него в окно, - но это лучше, чем поносит всех подряд, оттого что сам ничего не умеет.
Его пассажир, шарахаясь любого движения рук и тела Мирона, пригибаясь и дёргаясь, вылез из машины. Закрывая голову руками, пошёл на двор молодого хозяина. Клавдия тихо улыбнулась, стоя у окна в доме: вот и помощник! Вот теперь дело пойдёт. Она не узнала мужчину, которого так весело пинал Мирон под зад, загоняя во двор. И впервые за много лет закрывая за ним и за собой высокие железные ворота.
Книги автора: "Из одной деревни" и "Валька, хватит плодить нищету!" на ЛИТРЕС
Продолжение ________________