Кавалерист "старой школы" с академическим умом
14 ноября 1859 года в семье отставного поручика Василия Васильевича Самсонова родился сын Александр. Путь был предопределен: Владимирская военная гимназия в Киеве, затем — Николаевское кавалерийское училище, "Николаевка", кузница гвардейских корнетов. В 1877 году он выпускается в 12-й гусарский Ахтырский полк и почти сразу попадает "с корабля на бал" — на Русско-турецкую войну 1877–1878 годов. Он понюхал пороху, увидел, как работает армия в поле, и, видимо, сделал для себя выводы. Потому что, в отличие от многих лихих гусар, он не стал прожигать жизнь в кутежах, а отправился... снова учиться. В 1884 году он окончил Академию Генерального штаба. Это был принципиальный момент. Самсонов был не просто "сабля", он был "мозг". Он прошел всю "кухню" штабной работы: старший адъютант в 20-й пехотной дивизии, потом в Кавказской гренадерской. Он знал, как движутся полки на карте, прежде чем повести их в атаку.
После штабной работы в Варшавском военном округе, где он дослужился до штаб-офицера при командующем, в 1896 году происходит ключевое назначение. Его ставят начальником Елисаветградского кавалерийского юнкерского училища. Это не было почетной ссылкой. Самсонов, по сути, получил "стартап" и превратил его в элитное заведение. Он руководил им почти 8 лет. За это время училище получило высшую аккредитацию и стало вторым по значению в империи после столичной "Николаевки". Самсонов оказался не только кавалеристом, но и первоклассным педагогом и администратором. Юнкера его обожали. Он был образцовым командиром, справедливым, и, что было редкостью, абсолютно непримиримо относился к "неуставным взаимоотношениям". Он выстраивал систему, основанную на чести и профессионализме. Параллельно он успевал быть гласным уездного земства — то есть, занимался сугубо гражданскими, хозяйственными делами. Он был человеком системы, который умел строить.
Звездный час с пикой наперевес: Маньчжурия
Настоящая война, которая сделала ему имя, — это Русско-японская 1904–1905 годов. Генерал-майор Самсонов принимает командование Уссурийской конной бригадой. И тут выяснилось, что академический ум и талант педагога прекрасно уживаются с личной, почти безрассудной храбростью. С первого же боя 17 мая под Юдзятунем он приобретает репутацию идеального кавалерийского командира. То столкновение вошло в историю. Японская кавалерия, вооруженная по-европейски саблями, столкнулась с его казаками. А у казаков Самсонова были пики. Бой был коротким и страшным. Японский эскадрон был практически полностью уничтожен за считанные минуты — сабля оказалась бессильна против длинной пики в умелых руках. Это был один из двух победоносных именно кавалерийских боев той войны, и он задал тон. При Вафангоу конница Самсонова совершила дерзкий обход 4-й японской дивизии, решив исход битвы. Потом были бои у Гайчжоу, набег на Инкоу, Ляоянская битва. В последней, командуя фланговым отрядом, он отразил атаку японской гвардейской бригады. А во время тяжелейшего отступления, когда армия Куропаткина отходила на север, Самсонов занял четырьмя сибирскими казачьими полками Яньтайскую позицию и держал ее, как вкопанный, давая корпусам возможность организованно отойти. Он был тем "арьергардом", который спасает армию.
В сентябре 1904-го он возглавил Сибирскую казачью дивизию. С ней он прошел горнило самых ожесточенных боев — битву на реке Шахе, бои у Сандепу и, наконец, Мукден. Именно под Мукденом, как гласит молва, пробежала та самая черная кошка, которая через 10 лет аукнется всей России. Якобы во время хаоса мукденского отступления Самсонов, чья конница прикрывала фланг, имел крайне резкий разговор с генералом Павлом Карловичем Ренненкампфом, командующим левым флангом. Самсонов считал, что Ренненкампф не оказал ему должной поддержки. Оба были людьми вспыльчивыми, гордыми и храбрыми. Говорят, дело чуть не дошло до дуэли. Эту историю будут вспоминать все, когда через 10 лет Ренненкампф будет командовать 1-й армией, а Самсонов — 2-й, и между ними будет 125 километров пустоты. Как бы то ни было, войну Самсонов закончил героем. Золотое оружие, орден Святого Георгия 4-й степени, ордена Анны и Станислава с мечами, чин генерал-лейтенанта. Он был на пике славы.
Губернатор-администратор: Дон и Туркестан
После войны Самсонова, как человека доказавшего свою эффективность, бросают на административную работу. Сначала начальник штаба Варшавского военного округа, потом — наказной атаман Войска Донского. А в 1909 году — ключевой пост: Туркестанский генерал-губернатор, командующий округом и атаман Семиреченского казачьего войска. Это был не просто регион, это был котел. Огромная, недавно присоединенная территория, сложнейшие межнациональные и межрелигиозные отношения, британская "Большая игра" у границ. И Самсонов снова показал себя блестящим администратором. Он не был "сатрапом". Он активно налаживал мирные отношения между русским и местным населением. Он понимал, что регион надо развивать, а не просто держать в узде. Он активизировал просветительскую деятельность, открывал школы. Он лично курировал развитие хлопководства, строительство ирригационных систем и водоснабжения.
В 1910 году он — полный генерал от кавалерии. Но в 1912 году в Ташкенте грянуло Туркестанское восстание сапёров. Это был вооруженный мятеж в военной части, один из самых опасных видов бунта. Самсонов действовал не как либерал, а как военный губернатор. Мятеж был подавлен. Генерал заверил царя, что «пощады никому не будет». Военный суд вынес суровые приговоры. С точки зрения гражданского общества — жестоко. С точки зрения военного времени (а край был, по сути, прифронтовым) — это было восстановление дисциплины и предотвращение куда большего кровопролития. Он был человеком долга, а не сантиментов. И именно с этого поста, из жаркого Туркестана, его выдернут летом 1914-го.
Прусский "котел": цена роковых просчетов
Летом 1914 года генерал Самсонов был в отпуске на Кавказе с семьей. Оттуда его телеграммой вызвали в Варшаву. 19 июля (1 августа) Германия объявила войну России. Франция, союзник России, была на грани катастрофы. Немцы ломились к Парижу по "плану Шлиффена". Французы умоляли Россию немедленно начать наступление, чтобы оттянуть немецкие корпуса с Западного фронта. Ставка, несмотря на неполную мобилизацию, согласилась. План был дерзким: вторгнуться в Восточную Пруссию двумя армиями Северо-Западного фронта. 1-я армия, под командой того самого Ренненкампфа, наступала с востока, от Немана. 2-я армия, которую и вручили Самсонову, наступала с юга, от реки Нарев. Они должны были, как клещи, обойти Мазурские озера и разгромить 8-ю немецкую армию. Командовал всем фронтом (то есть и Ренненкампфом, и Самсоновым) генерал Яков Жилинский. И это было фатально.
Самсонов прибыл в штаб 23 июля. Он не готовил эту армию, он не знал ни штаба, ни командиров корпусов. Он был, по сути, "варягом", брошенным на самый ответственный участок. 1-я армия Ренненкампфа 7 (20) августа удачно сразилась у Гумбиннена. Немцы отступили. Немецкий командующий Притвиц запаниковал и сообщил в Берлин, что отходит за Вислу. Его тут же сняли, а на его место прислали "пенсионера" Гинденбурга и "мозг" — Эриха Людендорфа. В этот момент Жилинский, сидевший в Варшаве, совершает роковую ошибку. Он решил, что немцы разбиты и бегут. Он меняет первоначальный план. 1-й армии он приказывает идти не на соединение с Самсоновым, а на север — отсекать Кёнигсберг. А 2-й армии Самсонова — форсировать марш на северо-запад, чтобы перехватить "бегущих" немцев. В итоге "клещи" не сошлись. Армии стали наступать по расходящимся направлениям. Дыра между ними разрослась до 125 километров. А немцы не бежали. Они воспользовались тем, что Ренненкампф ("Мукденский привет"?) стоял на месте, и тем, что штаб 2-й армии передавал все свои диспозиции по радио открытым текстом.
Немцы, по сути, просто слушали радио, как мы слушаем новости. Они оставили против Ренненкампфа символический заслон и по железной дороге перебросили все свои корпуса против Самсонова. 13 (26) августа 2-я армия вошла в "мешок". Немцы ударили по флангам. Правофланговый 6-й корпус был разбит и начал отступление. Левофланговый 1-й корпус, командир которого, Артамонов, пал духом, почти без боя отступил от Сольдау. Самсонов в ярости отстранил Артамонова. Три его центральных корпуса (13-й, 15-й, 23-й) оказались в ловушке. 15 (28) августа Самсонов, понимая, что связь потеряна, а армия гибнет, принимает последнее решение. Он, кавалерист, едет из штаба на передовую, в штаб 15-го корпуса, чтобы лично вести войска. Он отправляет Жилинскому телеграмму: «Аппарат Юза снимаю. Временно буду без связи с Вами». Это был акт личного мужества и конец управления армией. Как писал генерал Головин, это было решение "командира полка, становящегося во главе эскадронов для... атаки". Катастрофа началась с этого момента.
Последний выстрел в лесу
То, что произошло дальше, было агонией. Окруженные, измотанные маршем, без еды и снарядов, три русских корпуса потерпели сокрушительное поражение. Британский связной офицер Нокс, бывший при штабе, вспоминал, что офицеры вокруг него были полны фатализма: «Сегодня удача на стороне противника, завтра она будет нашей». Но "завтра" не наступило. Штаб армии во главе с Самсоновым, прорываясь из окружения, двинулся на Янов. Александр Васильевич был сломлен. По свидетельству начальника штаба Постовского, он несколько раз повторял: «Император верил мне. Как же я смогу посмотреть ему в лицо после такого несчастья?». Он тяжело страдал от астмы. Полковник Грязнов, видевший его в эти дни, писал: «я увидел не бравого генерала... а человеческую развалину». В ночь на 17 (30) августа группа штабных офицеров, включая Самсонова, шла пешком лесами близ Вилленберга. Генерал Постовский оставил тяжелые воспоминания. По его словам, около часа ночи группа остановилась на привал. Когда двинулись дальше, Самсонова не оказалось. Они вернулись, звали его, но тщетно. Вскоре в лесу раздался выстрел.
Постовский писал: «Все поняли, что этим выстрелом покончил жизнь благородный Командующей армией, не пожелавший пережить постигшего его армию несчастья». Они хотели на рассвете найти тело, но наткнулись на немецких стрелков и были вынуждены уйти. Были и другие версии, что он погиб от разрыва снаряда, но версия Постовского считается основной. Долгое время генерал числился "пропавшим без вести". Его жена, Екатерина Александровна, отказывалась верить в его гибель. Она была сестрой милосердия и в августе 1915 года добилась командировки в Германию по линии Красного Креста для инспекции лагерей военнопленных. После выполнения миссии она получила разрешение поехать в район Вилленберга. Она несколько дней опрашивала крестьян, пока не нашла мельника, который рассказал, что осенью прошлого года в лесу нашли тело русского генерала (подкладка шинели была красная) и похоронили. Мельник передал ей золотой медальон, который снял с тела. На нем была гравировка «Помни о насъ» и портрет Екатерины Александровны с детьми. Могилу вскрыли. В ноябре 1915 года гроб с телом генерала Самсонова через Стокгольм вернулся в Россию. Его похоронили в семейном склепе в селе Акимовка. В советское время склеп был разорен и со временем разрушен.
Лишь в 2002 году на этом месте, во дворе сельской школы, был установлен памятный крест. Вину за катастрофу Жилинский, разумеется, возложил на Самсонова. Но, как писал великий князь Александр Михайлович, то, что мир назвал «победой Жоффра на Марне», на самом деле было «жертвой 150-тысячной русской армии генерала Самсонова». Россия спасла Францию, заплатив за это одной из своих лучших армий и жизнью честного, храброго, но, возможно, слишком прямолинейного генерала.
Понравилось - поставь лайк и напиши комментарий! Это поможет продвижению статьи!
Подписывайся на премиум и читай дополнительные статьи!
Поддержать автора и посодействовать покупке нового компьютера