Продолжаю собирать по крупицам сведения о посёлке Карповка. Ранее мы восстановили его карту и немного затронули тему домовой резьбы. Теперь мы готовы к тому, чтобы взяться за реконструкцию самих домов.
Это важно сделать вот по какой причине: хоть Карповку и населяли потомки белорусов — «будаки» — колоритный и самобытный народ, сам посёлок так и остался невидимым для «официальной» науки. И это несмотря на то, что за последние 100 лет этнографические экспедиции посещали наши места трижды:
- В 1925-1929 гг. в Лукояновском уезде работала антропологическая экспедиция НАЭК (Нижегородской археолого-этнологической комиссии). Карповку экспедиция не посещала, вероятно, посчитав её недостойной исследования: к тому времени посёлку не было и десяти лет (напомню, он был основан в 1920 году).
- Летом 1961 года — этнографическая экспедиция Горьковского историко-архитектурного музея-заповедника (ГИАМЗ). Целенаправленно занималась изучением будаков, но работала в крупных сёлах, периферию не посещала.
- И совсем недавно, в апреле 2024-го, учёные наведались к нам в третий раз. Эта запоздалая экспедиция Нижегородского музея-заповедника уже не могла изменить ситуацию: объект исследования исчез, вымер.
Таким образом, часть белорусского анклава в Нижегородской области оказалась не просто не изученной, но даже нигде не упомянутой. Сегодня Карповка это «белое пятно», и это — серьёзное упущение.
Утрата
После того, как сгорел прабабушкин дом — а вместе с ним и весь семейный архив, — что-то узнать о посёлке можно только из третьих уст. И ответ на простой, казалось бы, вопрос — «Как выглядел дом моих стариков?» — превращается в целый квест с поездками и расспросами, десятками часов, проведенных у компьютера за анализом фотографий, прослушиванием интервью, чтением книг и построением чертежей.
Фактически, это — работа полевого этнографа, которую приходится выполнять самому. Здесь спасает одно: карповские — очень открытые люди. И если бы не они, утрата семейного архива стала бы безвозвратной.
В ближайших статьях мы выполним цифровую реконструкцию нескольких домов на Карповке. Сразу оговорюсь: нас не интересует абстрактная, «типичная» изба, которыми пестрят генеалогические отчёты.
Нам нужна конкретика, сведения о домах 1920-1950-х годов постройки в конкретном посёлке, которого больше нет.
Несколько слов о Карповке
Карповка — практически ровесник советской власти — была основана выходцами из Елфимова в семи километрах южнее села. До того, как сюда пришли люди, здесь были только лес и ручей. На фоне общего малоземелья это место было практически единственным, где можно было начать что-то с нуля, и не задеть при этом интересы крестьян из соседних селений. Поэтому, чтобы сэкономить пространство, переселенцы не стали строиться в поле, а раскорчевали под будущий посёлок лесную опушку. Сейчас это играет с нами злую шутку: лес возвращается, и с каждым годом контуры посёлка узнать всё тяжелее.
Как вы могли узнать из предыдущих заметок, Карповка была небольшим поселением. В лучшие её годы здесь стояло всего около сорока дворов, вытянутых вдоль широкой улицы в два ровных порядка. В конце посёлка, на южной его окраине, находился «куток» — обособленный ряд из семи домов, ютившихся вдоль опушки леса. С началом хрущёвской политики «укрупнения» начался закат этого места. К 1965 году население сократилось на четверть, к началу 1980-х в селе остались одни старики, в 1994 году Карповка опустела. Когда это случилось, мне было четыре года.
Да, с реконструкцией домов я слегка припозднился. Полное исчезновение посёлка усложняет задачу, но она по-прежнему выполнима. И здесь, как и в любом сложном деле, нам стоит начать с разработки методики.
Метод: виртуальная археология
Сравните два снимка 1972 и 1984 годов: на более позднем вы не увидите руин брошенных строений — срубы разбирали и увозили, практически не оставляя следов. Ориентироваться на месте по остаткам построек здесь не получится: поможет только спутниковая съемка. Когда материальный объект утрачен, его тень можно поймать двумя способами:
- классическим способом — в «поле», т.е. в личных беседах с живым свидетелем (через воспоминания, фотографии, зарисовки);
- за компьютером — через реконструкцию объекта (создание его полной модели методом трехмерного моделирования).
Очень важно, чтобы оба способа дополняли, а не противоречили друг другу. Поэтому в этой работе, как и в генеалогии, не обойтись без перекрестной проверки. Вот как она работает внутри методики из шести пунктов:
1. Полевая работа: сбор фрагментов памяти
- Наши инструменты: диктофон, блокнот, карты.
- Задача: сбор устных описаний от тех, кто помнит Карповку. Это могут быть даже обрывочные сведения: «Печь была слева от входа», «три окна выходили на улицу, одно окно было слева, перед ним стоял стол», «спали на полатях», «сени были широкие». Иногда описания противоречивы: это нормально. В ходе беседы составляется набросок плана дома. Вроде такого:
Задать правильные вопросы нам поможет «Руководство для собирания сведений о крестьянских постройках» (Харузин, СПб, 1902). Там есть некоторые технические нюансы, о которых жители могут не знать. Мы восполним это на следующих этапах:
2. Сбор эталонов
- Ищем: фотоснимки домов из семейных архивов жителей.
- Задача: оживить и верифицировать текстовые описания, понять конструктивные принципы и логику планировки домов. Важно найти фотографии с людьми около дома: они помогут уточнить размеры как самой постройки, так и её отдельных элементов.
3. Синтез данных
- Инструменты: краеведческие сведения, этнографические описания соседних сёл.
- Не беда, что этнографы на Карповке не работали. Попробуем собрать сведения, которые косвенно указывали бы на связи между исчезнувшим посёлком и смежными селениями, информация о которых была собрана.
- Задача: почерпнуть дополнительную информацию.
Материалы:
4. Технический анализ
- Инструменты: книги по плотницкому делу, с упором на особенности возведения деревянных домов второй половины XIX - первой половины XX вв.
- Задача: погрузиться в контекст, увидеть «подноготную», понять технические нюансы, не очевидные как жителю дома, так и неподготовленному этнографу. Это помогает отсеять возможные ошибки, допущенные при работе в п.1-3.
Примеры книг:
- Сельскохозяйственная архитектура. Руководство к построению сельскохозяйственных зданий (Федорович, СПб, 1893) с приложением-атласом;
5. Цифровая сборка: Сводим данные воедино.
Здесь на помощь приходят «негуманитарные» инструменты, и в первую очередь:
- AutoCAD / Компас3D / SketchUP — в контексте нашей работы это не программы для проектирования. Это стенд для проверки гипотез. Когда бабушка говорит: «В сенях поворачивали налево, и там стояла большая двухметровая кровать», с помощью программ можно за несколько минут проверить, возможна ли такая планировка в срубе 5х5 метров. Память может искажать размеры. Программа же помогает «примерить» друг к другу разные устные описания, и, при необходимости — задать уточняющие вопросы.
3D-моделирование — это предпоследний этап, инструмент визуализации и презентации. Трехмерная модель — это самый наглядный способ сохранить результат реконструкции, способ оживить посёлок, пусть в «цифре», но вернуть некоторые его фрагменты из небытия. Это способ ответить на вопрос моей дочери «Как же это выглядело?»
Но тут важно не забыть про одну важную вещь. Едва ли мой ребёнок через 30-40 лет будет разбираться, что это за странные файлики на компьютере носят расширение DWG. Конечно, она может как-то догадаться, что это файлы чертежей и трехмерных моделей. Она поймёт, что это файлы давным-давно устаревших программ, в которых работали инженеры-конструкторы, когда ещё был жив её отец. Вряд ли она сможет их чем-то открыть. Файлы чертежей это «чёрный ящик». Поэтому перед нами встаёт ещё одна важная задача:
6. Оформление результата
Результат должен быть таким, чтобы его мог рассмотреть любой желающий — и в цифровом, и в аналоговом виде. Он должен быть максимально наглядным и информативным, а при распечатке — компактным. Таким результатом может стать, к примеру, небольшой постер, или плакат. Ведь это не просто изображение, это — важное дополнение к семейной истории, а в перспективе — и приложение к родословной книге.
В заключение
Может показаться, что моя затея — слишком уж витиеватая многоходовочка. Но когда объект исследования исчез, важно хорошо подготовиться, прежде чем браться за его описание. И здесь, как и при составлении родословного древа, нужно постоянно перепроверять и себя, и источники. На каждом этапе.
Но вообще хорошо, что компьютер становится не заменой полевой работе, а своего рода мостом между миром слов и миром вещей. Это и удивляет, и вдохновляет одновременно. Никогда бы не подумал, что с помощью Автокада буду вести диалог с ушедшей эпохой. А к чему этот диалог приведёт, я напишу в следующей заметке.