Невезение диктатора: часовой механизм и адская машина
Мюнхен, 8 ноября 1939 года. Огромный пивной зал «Бюргербройкеллер» гудит. Зал битком набит «старыми бойцами» НСДАП. Они празднуют годовщину «Пивного путча» 1923 года. На трибуне, как всегда, Адольф Гитлер. Он произносит речь, но сегодня он явно не в ударе. Он говорит короче обычного, как-то скомканно, и уже в 21:07, вместо обычных 22:00, заканчивает выступление и быстро уходит. Он торопится на ночной поезд в Берлин. Лететь самолетом нельзя – над Мюнхеном густой туман. Ровно через тринадцать минут, в 21:20, одна из колонн позади трибуны, прямо там, где он стоял, разлетается в щепки. Страшный взрыв обрушивает потолок. Восемь человек погибли, десятки ранены. Гитлера среди них нет. «Провидение», как он это называл, снова его спасло. А спас его туман и расписание поездов. Человек, который это устроил, был не армейским заговорщиком, а простым плотником из Швабии. Его звали Георг Эльзер. Он был убежденным антифашистом и одиночкой. Больше года он готовил покушение. Он устроился работать на каменоломню, чтобы достать взрывчатку. Он каждый вечер приходил в «Бюргербройкеллер» ужинать, а после закрытия прятался на чердаке. Ночами, сто часов подряд, он в темноте выдалбливал в колонне нишу, пряча пыль в мешок. Он сам собрал адскую машину с двумя часовыми механизмами (для надежности). Он все рассчитал с немецкой точностью. Кроме одного – погоды. Его схватили в тот же вечер при попытке перейти границу со Швейцарией. Если бы Гитлер задержался на тринадцать минут, если бы не туман, Вторая мировая война, возможно, закончилась бы, не успев толком начаться.
Париж, 24 декабря 1800 года. Канун Рождества. Город готовится к празднику. Первый консул Франции, Наполеон Бонапарт, собирается в Оперу на премьеру оратории Гайдна «Сотворение мира». Он не в духе, но Жозефина настаивает. Они садятся в кареты. На узкой улице Сен-Никез, по пути к Опере, его уже ждут. Роялисты, сторонники свергнутой династии Бурбонов, приготовили ему «подарок». Это «адская машина» – огромная бочка, набитая порохом и картечью, установленная на телеге. Заговорщики должны поджечь фитиль, как только увидят эскорт Первого консула. План был прост, но в дело вмешался человеческий фактор. Возница Наполеона, некто по прозвищу Цезарь, был, по слухам, в тот вечер не совсем трезв. Он гнал лошадей с отчаянной скоростью, гораздо быстрее, чем ожидали заговорщики. Когда карета Бонапарта поравнялась с телегой, заговорщик, дежуривший у фитиля, просто не успел среагировать. Адская машина рванула через несколько секунд после того, как Наполеон проскочил опасное место. Взрыв был чудовищный. Погибли десятки прохожих, было разрушено несколько домов. Карета Жозефины, ехавшая следом, едва уцелела – ее спасла только заминка на выезде (она меняла шаль). Наполеон, как ни в чем не бывало, доехал до Оперы и слушал Гайдна. Эта неудача заговорщиков имела колоссальные последствия. Наполеон, прекрасно зная, что это дело рук роялистов, использовал покушение как предлог. Он обвинил во всем своих главных врагов – левых якобинцев. Сотни из них были арестованы и отправлены в ссылку, что решило их политическую судьбу. Так, благодаря пьяному вознице и секундной задержке, Бонапарт не только выжил, но и одним ударом разгромил оппозицию, расчистив себе путь к императорской короне.
Бумага и бутерброд: как мелочи начинают великую войну
Сараево, 28 июня 1914 года. Жаркий полдень. Наследник австро-венгерского престола, эрцгерцог Франц Фердинанд, едет в открытой машине по набережной Аппель. Утро уже выдалось бурным. Шесть террористов из сербской националистической организации «Черная рука» («Млада Босна») устроили на него охоту. Первое покушение провалилось с треском. Неделько Чабринович бросил бомбу, но она отскочила от машины и взорвалась под следующей, ранив офицеров свиты и зевак. Эрцгерцог был взбешен. «Так вы встречаете гостей?!» – кричал он мэру в ратуше. Один из заговорщиков, 19-летний Гаврило Принцип, стоявший дальше по маршруту, понял, что все провалилось. Шанс упущен. В полном отчаянии он побрел в ближайшую кофейню – магазин деликатесов Морица Шиллера. Легенда гласит, что он купил там сэндвич. Скорее всего, он просто стоял у входа, не зная, что делать дальше. В это время в ратуше Франц Фердинанд, вопреки всем правилам безопасности, принимает роковое решение: он поедет в госпиталь проведать офицеров, раненных гранатой Чабриновича. Его шофер, чех Леопольд Лойка, не знает нового маршрута. Ему говорят ехать по набережной, но на перекрестке у Латинского моста он по привычке поворачивает направо, на улицу Франца Иосифа – по старому, отмененному маршруту. «Стой! Куда ты! – кричит ему генерал Потиорек. – Мы едем в госпиталь!». Лойка резко тормозит. Машина, пытаясь включить задний ход, глохнет. Она останавливается ровно в метре от того места, где стоит Гаврило Принцип. Он не верит своим глазам. Судьба, издеваясь, подносит ему вторую попытку на тарелочке. Он выхватывает браунинг и стреляет дважды. Первая пуля – в эрцгерцога, вторая – в его жену Софию. Через месяц начнется Первая мировая война, которая унесет 20 миллионов жизней и сотрет с лица земли четыре империи.
Мэриленд, 13 сентября 1862 года. Идет Гражданская война в США. Генерал Конфедерации Роберт Э. Ли, самый дерзкий полководец Юга, только что вторгся на территорию Севера. Его план – «Специальный приказ 191» – верх стратегической наглости. Он разделяет свою армию на четыре части, чтобы окружить и уничтожить гарнизон северян в Харперс-Ферри, прежде чем армия Союза успеет среагировать. Это смертельно рискованный маневр. Копии приказа разосланы всем командирам. И тут происходит немыслимое. Какой-то штабной офицер из штаба генерала Д.Х. Хилла теряет свою копию. Просто роняет ее на землю. На биваке близ города Фредерик капрал 27-го Индианского полка армии Союза Бартон Митчелл замечает в траве какой-то сверток. Он поднимает его, ожидая найти что-то ценное. Внутри – три сигары. Отличная находка. Но сигары завернуты в лист бумаги. Митчелл разворачивает его и видит не просто текст, а детальный план передвижения всей армии противника. «Вот так находка!» – присвистывает он. Бумагу немедленно передают по команде, и она ложится на стол главнокомандующего армией Союза, генерала Джорджа МакКлеллана. МакКлеллан, прозванный «Медлительным Маком» за свою патологическую осторожность, в кои-то веки получает стопроцентные разведданные. «У меня в руках все планы Ли, – восклицает он. – Теперь я их разобью!». Он, конечно, медлит, но все же действует. Зная, что армия Ли разделена, он форсирует марш. Это приводит к битве при Энтитеме (Шарпсберге) 17 сентября. Это был самый кровопролитный день в американской истории: 23 000 убитых и раненых за 12 часов. Южане не были разбиты, но их вторжение захлебнулось, и Ли был вынужден отступить. А президент Авраам Линкольн, который давно искал повод для решительного шага, получил ту самую «победу», которой ему не хватало. Пять дней спустя он издал предварительную Прокламацию об освобождении рабов. Война из спора о единстве страны превратилась в войну за отмену рабства. Все это – из-за трех сигар, небрежно обернутых в приказ.
Фатальные минуты: когда часы решают всё
Варенн, 21 июня 1791 года. Париж кипит. Французская революция в разгаре, и король Людовик XVI с королевой Марией-Антуанеттой – фактически заложники в собственном дворце Тюильри. Тайно готовится побег. План разработал шведский граф Аксель фон Ферзен, преданный друг (а по слухам, и нечто большее) королевы. Все готово: закуплена огромная, тяжелая и подозрительно роскошная карета-берлина, расставлены посты со свежими лошадьми, в Шалоне ждет военный эскорт. Выезд назначен на полночь. Но с самого начала все идет наперекосяк. Королевская чета задерживается. Мария-Антуанетта теряется в коридорах дворца. Они выезжают из Парижа с опозданием почти в два часа. Этот двухчасовой сдвиг становится роковым. Весь тщательно выверенный график рушится. На каждой почтовой станции, куда они прибывают, уже нет готовых лошадей – те, что ждали, были распряжены. Военный эскорт, прождав короля лишние часы и привлекая ненужное внимание, вынужден уйти, решив, что план провалился. Но главная катастрофа происходит в городке Сент-Менеульд. Местный почтмейстер, некий Жан-Батист Друэ, бывший драгун, мельком видит пассажиров. Ему кажется знакомым лицо этого «лакея» в карете. Где он его видел? Друэ достает из кармана ассигнацию – новую революционную бумажную купюру – и смотрит на профиль короля. Сомнений нет. Он узнал Людовика. Пока карета медленно катится к следующей станции в Варенне, Друэ верхом скачет через лес, по короткой дороге. Он врывается в Варенн, поднимает национальную гвардию и блокирует мост. Когда королевская карета въезжает в город, ее уже ждут. «Если вы поедете дальше, – кричит местный прокурор, – мы откроем огонь!». Побег провален. Короля и королеву с позором возвращают в Париж. Теперь он не просто монарх, он – беглец и предатель. До трагической развязки на эшафоте остается чуть больше года.
Вашингтон, 7 декабря 1941 года. Воскресенье, 7:00 утра. В отделе дешифровки Военно-морского флота США кипит работа. Только что перехвачена последняя, 14-я часть длинного японского дипломатического меморандума. Разведчики читали его по частям всю ночь. Сама по себе нота – это просто набор дипломатических упреков. Но 14-я часть содержит ключевую фразу: «Правительство Японии... уведомляет... что считает невозможным достичь соглашения путем дальнейших переговоров». Это объявление войны. Следом идет еще одна, сверхсекретная шифровка: «Вручить ноту американскому правительству ровно в 13:00 7 декабря». Офицер разведки Альвин Крамер смотрит на часы. 13:00 по Вашингтону – это 7:30 утра. На Гавайях. Он леденеет. 7:30 утра – идеальное время для атаки на флот, стоящий в гавани Перл-Харбор. Начальник штаба армии, генерал Джордж Маршалл, в этот момент на утренней конной прогулке. Его срочно ищут. Когда он наконец прибывает в штаб и видит депешу, он немедленно приказывает отправить срочное предупреждение всем базам на Тихом океане, включая Гавайи. Но... в это воскресное утро, как назло, прямая армейская радиосвязь с Гавайями барахлит из-за атмосферных помех. Офицер связи, вместо того чтобы искать обходные пути по военным каналам, решает, что это не так уж и срочно, и отправляет телеграмму... через коммерческую службу Western Union. Как обычное поздравительное письмо. В Перл-Харборе телеграмма попадает в общую очередь. Японский курьер на мотоцикле везет ее в штаб генерала Шорта. Он прибывает в 11:45 по местному времени. Атака японских самолетов началась в 7:55. В тот момент, когда курьер вез свое опоздавшее на четыре часа предупреждение, американские линкоры «Аризона» и «Оклахома» уже лежали на дне гавани. Медленная почта стала одним из соучастников самой страшной военной катастрофы в истории США.
Поцелуй судьбы: дважды выжившие
Хиросима, 6 августа 1945 года. 8:15 утра. 29-летний инженер-кораблестроитель компании «Мицубиси» Цутому Ямагути идет по улице. Он в командировке. День выдался ясный. В небе он замечает американский бомбардировщик B-29. Из самолета что-то выпадает на двух парашютах. А потом – вспышка, которую он позже опишет как «магниевый пожар». Его отбрасывает взрывной волной. Он находится всего в трех километрах от эпицентра ядерного взрыва «Малыш». Когда он приходит в себя, мир вокруг неузнаваем. У него лопнули барабанные перепонки, он временно ослеп, верхняя часть туловища сильно обожжена. Но он жив. Он кое-как находит двух коллег, которые тоже выжили, проводит ночь в бомбоубежище, слушая стоны умирающих, а 8 августа принимает решение: «С меня хватит. Я еду домой». Он добирается до вокзала, садится на поезд и через всю разрушенную страну едет к своей семье, в свой родной город. А родной город его – Нагасаки. 9 августа он, весь в бинтах, приходит на работу в офис «Мицубиси». В 11:00 он сидит перед своим начальником и пытается объяснить, что произошло в Хиросиме. «Ты с ума сошел, – говорит ему босс. – Как одна бомба может уничтожить целый город? Это невозможно». И в эту самую секунду, в 11:02, за окном вспыхивает второе солнце. Это «Толстяк». И снова Ямагути находится в трех километрах от эпицентра. На этот раз взрывной волной выносит все окна в офисе, но само здание стоит. Он, его начальник и все присутствующие падают на пол. Он снова выжил. Цутому Ямагути – официально признанный «нидзю хибакуся», «дважды облученный». Он проживет долгую жизнь и умрет в 2010 году в возрасте 93 лет. Он станет одним из главных мировых символов борьбы за ядерное разоружение, живым доказательством того, что человек способен пережить даже то, чего пережить невозможно.
Пролив Менай, Уэльс, 5 декабря 1664 года. У побережья тонет пассажирское судно. Шторм не оставляет шансов. Из 81 человека, бывшего на борту, погибают все. Кроме одного. Его вытаскивают из ледяной воды полумертвого. Имя спасенного – Хью Уильямс. История трагическая, но обычная для тех времен. Проходит сто три года. 5 декабря 1767 года. В том же самом проливе тонет еще одно судно. Снова десятки жертв. И снова, по невероятному стечению обстоятельств, в живых остается только один человек. Когда его спасают, он называет свое имя. Его зовут Хью Уильямс. История становится похожа на странный анекдот. Проходит еще 53 года. 5 декабря 1820 года. В том же проливе шхуна налетает на скалы и идет ко дну. Погибают все. Почти. Спасатели находят одного-единственного выжившего. Его имя... Хью Уильямс. Эта история, которую некоторые исследователи считают морской байкой, слишком хороша, чтобы быть правдой, тем более что совпадение даты (5 декабря) вызывает наибольшие сомнения. Однако фольклористы и местные архивы настаивают, что как минимум два случая документально подтверждены. Но это не конец. В 1883 году в тех же водах тонет еще одно судно. И снова выживает только один человек. Его звали бы Хью Уильямс, если бы он не был ребенком. Но его спасает его дядя, которого звали... Хью Уильямс. Кажется, у морского бога, покровителя этих вод, было весьма специфическое чувство юмора и четкие инструкции, кого именно следует вытаскивать из волн.
Секунда в Майами и божественный ветер
Майами, Флорида, 15 февраля 1933 года. Великая депрессия в самом разгаре. Только что избранный президент США Франклин Делано Рузвельт, чья инаугурация назначена на март, прибыл в город для встречи с жителями. В Бэйфронт-парке собралась огромная толпа. Рузвельт произносит короткую речь с трибуны, установленной на заднем сиденье его открытого автомобиля «Бьюик». Закончив, он садится. В этот момент к машине подходит мэр Чикаго Антон Чермак, чтобы пожать ему руку и поговорить. В толпе, всего в десяти метрах, стоит 32-летний итальянский иммигрант и анархист Джузеппе Зангара. Он ненавидит «всех королей, президентов и капиталистов». Он купил револьвер за 8 долларов. Чтобы лучше видеть цель, он взбирается на шаткий складной стул. Он целится в Рузвельта. Но в тот момент, когда он стреляет, некая женщина из толпы, Лилиан Кросс, видит оружие и бьет Зангару по руке. Выстрелы уходят вверх. Пули не попадают в Рузвельта, который сидит в машине, скрытый от стрелка фигурой Чермака. Вместо этого пять пуль попадают в мэра Чикаго и еще четырех человек в толпе. Антон Чермак будет смертельно ранен и умрет через три недели. Зангара будет схвачен на месте и позже был казнен. Рузвельт не пострадает. Если бы Зангара был на полметра левее, если бы стул не пошатнулся, если бы Лилиан Кросс не ударила его по руке, или если бы мэр Чермак не подошел к машине в эту секунду – вся история Америки XX века пошла бы по-другому. Не было бы ни «Нового курса», ни четырех президентских сроков, ни ленд-лиза, ни той роли США во Второй мировой войне, которую они сыграли.
Япония, 1274 год. Внук Чингисхана, монгольский император Хубилай-хан, правит гигантской империей, простирающейся от Пекина до Багдада. Он покорил Китай, Корею, Бирму. На его пути остался один дерзкий противник – Япония. Островные воины-самураи отказываются признать его власть. Хубилай в ярости. Он собирает первую армаду: 900 кораблей и 40 000 воинов (монголов, китайцев и корейцев). Они высаживаются в заливе Хаката. Монголы, с их композитными луками, пороховыми бомбами и железной дисциплиной, легко бьют самураев, привыкших к ритуальным поединкам один на один. Японцы в ужасе отступают. Кажется, все кончено. Монгольский флот стоит на рейде, готовясь к финальному штурму. И тут с моря приходит то, чего не ждали. Налетает тайфун. Невероятной силы шторм, который рвет корабли, бросает их на скалы и топит. За одну ночь монголы теряют треть флота и 13 000 человек. Побитая армада убирается восвояси. Хубилай не может поверить в такое унижение. Семь лет он собирает новую армию, одержимый местью. 1281 год. Вторая попытка. На этот раз это самый большой флот, который видело человечество до высадки в Нормандии в 1944 году. Два флота – китайский и корейский – общей численностью 4400 кораблей и 140 000 солдат. Японцы в ужасе молятся в храмах. Они построили двухметровую стену вдоль залива Хаката и два месяца отчаянно отбивают десанты. Но силы слишком неравны. 15 августа, когда японцы уже были на грани поражения, история повторяется. Снова приходит тайфун. Но на этот раз он в разы мощнее. Он бушует два дня. Он уничтожает монгольский флот почти полностью. Построенные наспех китайские джонки, которые саботировали при постройке, разваливаются как карточные домики. Десятки тысяч захватчиков тонут. Выжившие, выброшенные на берег, оказались во власти самураев. Это полный разгром. Японцы, не веря своему счастью, называют этот ветер «Камикадзе» – «Божественный ветер». Дважды он спас их страну от неминуемого завоевания. Идея о том, что Япония находится под божественной защитой, станет центральной в их национальном самосознании на следующие 700 лет.
Понравилось - поставь лайк и напиши комментарий! Это поможет продвижению статьи!
Подписывайся на премиум и читай дополнительные статьи!
Поддержать автора и посодействовать покупке нового компьютера