Возвращения на Север гусей больше всех ждут аборигены. Прилетевшие птицы – не только пища, но и начало новой жизни. Конец полярной зимы, новые надежды, и конечно, весенняя охота.
Михаил большую часть года живёт в городе. Семья и работа у него в Салехарде, но каждую весну он возвращается в родную тундру. Здесь мужчина построил небольшой домик, где проводит время, когда прилетает поохотиться. Сюда же заглядывают кочевники, находящиеся неподалёку.
Семейство оленевода Тангея остановилось километрах в пятидесяти от Михаила. Для северян это расстояние плёвое. И всё же, несмотря на близкое расположение, быт в двух жилищах протекает совершенно по-разному. Пока женщины в стойбище колют дрова и растапливают печь, Михаил ставит чайник на газовую плиту.
Вокруг домика стоят в ряд солнечные батареи, есть и телевизор, и Интернет, и вода с электричеством – все условия для комфортной жизни. Он в костюме и пальто, они – в малицах и ягушках. Однако стоит собраться вместе, как все различия в образе жизни исчезают.
Не успел Михаил приехать, как ему нанесли первый визит. Потом ещё и ещё. Заглянула и родня. Вместе со взрослыми за стол сел младший из девяти детей Геннадия. В том году мальчик должен был пойти в школу, но решили отдать в первый класс в следующем.
– Боится он идти в школу, страшно ему, – с улыбкой объясняет отец.
Детям кочевников, привыкшим к свободе и простору, трудно адаптироваться в новых условиях. В тундре школы нет, поэтому за учениками прилетает в конце августа вертолёт – до летних каникул они живут вдали от семьи в интернатах. Иногда отправляют повидаться с близкими на новогодние праздники. Неудивительно, что ребёнок страшится резких перемен.
Пообщавшись, гости засобирались в путь – нужно кочевать дальше, пока не началась распутица. Только за один день Михаила навестили 20 человек. Тётя и вовсе проделала стокилометровый путь. Здесь каждому рады.
– Последние оленеводы уезжают в тундру. Хорошо, что я здесь дом поставил, «фазендой» называемый, и все здесь проезжают. Переправа через меня, пропускной пункт, – смеётся мужчина. – Заезжают повидаться, просто чай попить перед дальней дорогой.
Попутно северяне заглянули в Сеяху, чтобы закупиться необходимыми продуктами. Их вскоре ждёт длинный маршрут, а Михаила – любимая охота. Как раз начинается гусиный сезон.
Тангей тоже успел съездить в село. Запасся хлебом, сахаром и бензином. Теперь у него есть всё, кроме свободного времени – нужно искать оленей, разбежавшихся по тундре. Параллельно с этим следует позаботиться о новорождённых оленятах, чтобы они как можно скорее окрепли и твёрдо стояли на ногах. Весной забот столько, что некогда даже поспать.
И всё же пару часов для охоты Тангей выкроил. На соседний мыс старается заглядывать каждый год. Приманки для гусей всегда на месте, а без ружья оленеводы не ездят.
– В основном, на гусей мы охотимся на упряжке. Гуси оленей не боятся – они прямо возле них садятся. А животные в это время и кормятся ещё. Собака тоже помогает, если гусь летит далеко, – объяснил кочевник.
Как только оленеводы разъехались по тундре, Михаил тоже вышел на охоту. За два дня, проведённых среди снега, его лицо полностью обгорело.
Я отправился вместе с ним пострелять гусей. Накануне северянин уже всё приготовил: выкопал ямы-скрадки, рядом установил картонные профили. Только мы скинули рюкзаки, как заметили несколько летящих птиц. Схватили ружья, но не попали – больно высоко.
– Отец с детства водил нас на охоту, – поделился Михаил. – Выходили охотиться пешком на Обскую губу, на торосы. Там с братьями ставили профили, потом отец дал ружья. Тогда, в те времена, ружья были на складе Рыбкоопа. Выбирай, какое хочешь. Вертикалочку лёгкую я себе взял 16-го калибра, научился стрелять. Один раз у меня осталось всего четыре патрона, и пошёл я со своей двустволочкой и четырьмя патронами. В итоге с четырёх патронов я сбил девять гусей.
По словам мужчины, гусь с тех пор сильно изменился. Учёный стал, так просто его не заманить. Даже боится к профилям близко подлетать.
– Они прекрасно знают, когда мы безоружны.
Рядом засели несколько человек с манками. Михаилу даже этого не надо – он давно научился имитировать звуки и вполне справлялся самостоятельно.
Ранее вместе с приятелем ямалец успел и сети погрузить под воду через лунку.
– Это надёжнее гусей, – усмехнулся он.
Два дня назад удалось достать из реки трёх рыбёшек. На этот раз не попался никто.
Тангей успешно добыл одного гуся и передал его хозяйке чума. Она тут же принялась ощипывать птицу. В тундре жизнь хоть и течёт размеренно, но работа ведётся быстро, слаженно.
Следом оленевод направился собирать стадо.
– Разбрелись они из-за толстого слоя наста, – пояснили кочевники. – Просто нечем питаться. Теперь собираем. Где оленя найдём, сразу грузим его в сани – и домой.
А пока мужчины ищут оленей, мы продолжаем охоту. За день вдвоём суммарно подбили штук десять – для нас это большой праздник.
– Объявляем перемирие до следующей весны. Потому что ненцы осенью на гусей не охотятся.
Сезон охоты для Михаила закончился удачно. Вроде только прибыл, а уже пора улетать обратно.
– Я не понимаю тех, кто приезжает на охоту с алкоголем, – разоткровенничался северянин. – Охота – это искусство. Искусство прятаться, обмануть, ухитриться так, чтобы незаметным был ты. А не просто так. Мужчина должен быть охотником, добытчиком. И по жизни так. Кто-то пришёл, посмотрел – нет птицы. Повернулся, ушёл. Туда сел, сюда сел. Бегают, ищут, где хорошее место. Так и про людей – эти по жизни бегают. Ищут, где хорошо. Хорошо там, где мы.
О том, как мы гонялись за зайцами, ходили с лайками на лося и приманивали глухарей с утками, я обязательно расскажу тоже. Подписывайтесь на канал «Ямал-Медиа» – здесь я буду публиковать свои истории о северной и не только рыбалке и охоте.
Читайте также:
