Исканян Жорж
В моем свидетельстве и в летной книжке указаны все типы самолетов на которых я летал за тридцать лет моей летной жизни, причем в составе экипажей, а не пассажиром. Даже вертолет есть, Ми-8.
Привожу для ознакомления по порядку и периоду работы. Итак:
Ил-18, Ил-62, Ил-14, Ан-30, вертолет Ми-8 (40 минут), Ил-76, Ан-12. Общий налет 15700 часов. Я даже переучился в Быковском УТО на Ан-72 (Бинокль), о чем есть официальная корочка, но не сложилось полетать. В последний момент Уфа, под давлением Газпрома, отказала нашей авиакомпании предоставить две машины в аренду, хотя контракт о намерениях был уже подписан. Мы собирались на этих самолетах возить почту UPS из Люксембурга, заменив ими Ан-26. Газпром положил глаз на наш контракт с американцами и предлагал им свои машины (у них были свои Ан-72), обещая расценки ниже, чем у нас, но америкосы, очень довольные двумя годами четкой работы с нами, им отказали. В результате уфимцы обанкротились, потеряв весьма прибыльную работу, потому что Газпром их элементарно "кинул", пообещав в случае отказа нам, загрузить "Бинокли" полетами.
На все типы самолетов и вертолета у меня есть соответствующие подтверждения о переучивании и допуске к полетам. Забавно получилось с Ми-8.
Самое первое переучивание в УТО, в Быково, у меня было именно на этот вертолет, по причине проведения только этих сборов в данное время. Всю нашу группу из ЭПЛ отправили на учебу и мы, по окончании ее, получили удостоверение бортоператора с допуском к полетам на Ми-8, хотя летали на самолете Ил-14. Как-то меня вызвал начальник штаба Сливка Антон Романович, генерал, между прочим, военный летчик, герой Советского Союза, срочно прибыть в штаб в Хрустальный переулок. Я поехал, благо от Кузьминок до Китай города рукой подать. Над Москвой стоял жуткий туман. Такого я не помню ни до, ни после этих нескольких дней белесой мглы. Аэропорты не работали все абсолютно. Прогноз был неутешительным, обширный циклон улегся на столицу и область капитально. На четвертый день полного штиля и сплошного тумана городские власти вспомнили о существовании нашей летной лаборатории по активному воздействию на осадки.
Обещали озолотить, если нам удастся разогнать проклятый туман. Так как я жил ближе всех, ну и хорошие отношения с начальником лаборатории сыграли не последнюю роль, вызвали меня. К Хрустальному переулку я шел от метро фактически по стенке. Дойдя до ГУМа, просто повернул налево и добрался до знакомой двери. Микроавтобус уже стоял под парами. Штаб был полон людей и идей. Здесь были наш профессор Николай Иванович, шеф, Пименов А. Н., ребята из научного отдела, т. е. мозговой центр. Придумали они следующее: т. к. самолеты летать не могли, то все сошлись во мнении попробовать задействовать вертолет. Подняться на нем метров на триста и воздействовать на туман гранулами углекислоты, как воздействовали на облака. Наши умы надеялись, что произойдет такой же эффект лавинообразного выпадения осадков в виде снега (была поздняя осень), как и при разгоне облаков. Главное, добиться появления окна, промоины, а там уже, если дело пойдет, повисеть над Домодедово, Внуково и Шереметьево, обеспечив открытие аэропортов. Ну а дальше, быстренько за сумками для денег и бегом в Моссовет и МГА.
От таких перспектив у народа в штабе блестели глаза и хотелось побыстрее творить историю. Все уже видели свои фамилии в иностранной прессе, которая конечно же раструбит на весь Мир об уникальном достижении молодых ученых из московской лаборатории.
Связались с Мячково и договорились о вертолете. Погрузились в микроавтобус и поехали. Сашка, водитель, вел машину можно сказать по памяти, но чаще, зацепившись за чьи-нибудь габаритные огни впереди едущего транспорта. Ехали долго, но приехали. Реагент в мешке уже привезли из Быково. Я с экипажем вертолета прошел медосмотр, и мы направились к их машине. Загрузили мешок и стали готовиться к вылету. Было волнительно и в то же время неспокойно, мягко говоря. Летчики, складывалось такое впечатление, не знали толком чего от них хотят. Задачу то им поставили подняться на метров двести - триста, но легко сказать, а вот сделать сложнее. Вся наша научная группа отошла от вертолета на безопасное расстояние и растворилась во мгле. Машина запустила двигатели и несущий винт стал вращаться все быстрее и быстрее. Грохот стоял приличный, а вибрация еще приличнее, до неприличия. Когда обороты увеличили, вертолет плавно отделился от земли и начал медленно подниматься. Буквально сразу же земля пропала, и мы оказались в белесой мгле. Летчики прекратили подъём и висели на месте, словно раздумывая, что им дальше делать, после чего один из них крикнул:
- Все, приплыли, выше не пойдем, начинай работу.
Я подошел к открытой двери и начал потихоньку ссыпать реагент из мешка обычным совком вниз.
Сыпал я так минут десять. Земли не было видно и мне даже показалось, что туман стал еще гуще. Время от времени мы переглядывались с летчиками. Они смотрели на меня как на приезжего факира обещавшего на их глазах превратить одну копейку в золотой червонец слегка потерев ее пальцем, но копейка изменяться не хотела, и факир становился похож на проходимца и авантюриста.
Мне уже слышались голоса:
- Пилите Шура, пилите....
И я все сыпал и сыпал, надеясь на чудо, которого, увы, не было...
Летчики, очевидно, чего-то испугались, потому что начали потихоньку снижаться. Им очень хотелось увидеть землю, так как находиться в сплошном тумане неизвестно где, ощущение не из приятных скажу я вам. Когда до земли оставалось метров шесть она, наконец, стала проявляться. На асфальте вертолетной площадки валялись многочисленные дымящиеся гранулы углекислоты, а к их компании присоединялись новые, которые я продолжал сыпать. Толку ноль! Полный провал! Температура воздуха была плюс 9 градусов, поэтому реагент и не работал. Чуда не произошло.
Повисев так над землей еще минут десять, я показал летчикам скрещенные руки и крикнул:
- Шабаш!
Вертолет плавно приземлился и выключил двигатели. К нам подошла наша группа поддержки в полном составе. Николай Иванович что-то оживленно объяснял более молодым коллегам. Те были разочарованы и было понятно, от чего - ни денег, ни славы...
Болтались в воздухе мы минут двадцать пять, от силы, но в налет записали сорок.
За время моей летной работы на моем пути встречались очень разные и интересные персонажи. О некоторых я вам уже рассказывал, но их было настолько много, что потребовалась бы, наверное, целая книга для описания каждого. Вполне возможно, что для кого-то они покажутся самыми обычными людьми, но почему-то именно эти запомнились в моей памяти. Как мне забыть Светлану Игнатьеву, которая во время моего первого полета бортпроводником в аэропорту Хабаровска при инциденте с местными грузчиками решительно вступилась за мою особу, отказавшись вылетать в Москву если меня оставят там для разбирательства, что предложил сделать трусливый командир! В свою очередь помню и этого командира Ил-62, Рябинина легко решившего пойти на любую подлость лишь бы не было задержки рейса тогда когда все местные были горой за своих двух пьяных алкашей.
Всегда буду помнить начальника службы бортпроводников Домодедово Буданцева, который неизменно заступался за нас и относился ко всем проводникам как к своим детям. Жаль, что многочисленный женский коллектив инструкторов и воспитателей его в конце концов сожрал и вынудил уйти поставив на это место свою выдвиженку, многодетную мать Светлану (отчество забыл), серую мышь, безвольную и бесхарактерную.
Так получалось, что иногда в моей бригаде летел с нами кто-нибудь чужой из резерва по причине болезни или неотложных дел кого-то из членов бригады. Это могла быть девушка, а мог и парень. Ребят я отлично знал (их было гораздо меньше в нашем огромном коллективе), а с девушками зачастую знакомился только в рейсе.
В Службе были свои известные и весьма популярные, всегда обсуждаемые со смехом, персонажи такие как: Монеткин, Радишвили, Чванов, Редькин, Минин, Корунов, Сладков, Кораблев и многие другие, где-то полтора десятка.
Постоянно пересказывались с восхищением и юмором многочисленные истории, новые и старые, участниками которых были наши герои. Их было много, и они постоянно пополнялись еще и еще. Каждая бригада, в которой летала популярная личность гордилась своим персонажем и свежую историю об очередном случае произошедшем с их кумиром они рассказывали всем сами делая это мастерски, с юмором и эмоционально. Если честно, то каждая бригада проводников это маленький театр со своей труппой актеров. Я перелетал с очень многими бригадами и мне на время полетов приходилось вливаться в эти маленькие коллективы. Было жутко интересно как у них проходит этот спектакль, начинающийся всегда с заезженной до дыр увертюры:
- Добрый день (вечер) уважаемые пассажиры! Командир корабля и экипаж от имени Аэрофлота приветствуют вас на борту нашего самолета....
Зрители (пассажиры) сидели, заняв свои места и с волнением ожидали начала представления. Его успех полностью зависел от профессиональных качеств актеров (экипажа). Главные роли исполняли бортпроводники. От их мастерства и умения сложится впечатление от спектакля.
Я знал несколько бригад, которые в рейсе устраивали перед пассажирами целые костюмированные шоу, особенно перед Новым годом или после него, с песнями и танцами. Особенно в этом преуспела Татьяна Титаренко со своей бригадой. Девчонки были все как на подбор, высокие и стройные, энергичные и веселые. Такие вот персонажи.
Вспоминаю и другие. Однажды, прилетев в Кемерово на Ил-18, я со своими "морковками" ожидал эстафету сидя в самолете, когда новая бригада, меняющая нас, приедет на борт и примет у девчонок бытовое и прочее хозяйство по накладным, после чего мы со спокойной совестью сможем идти отдыхать в гостиницу. Послышался скрип трапа, свидетельствующий о том, что кто-то поднимается в самолет. Звуки были частыми, торопливыми. Еще мгновение и в салон ворвались, словно ураган три бандерши в аэрофлотовской зимней форме, в синих пальто с черным меховым воротником и несуразных меховых шапках, напоминавших китайские собачьи ушанки хунвейбинов. "Девушкам" было далеко за тридцать, а может и поболее, весьма упитанной комплекции с агрессивным выражением лица, подтвержденное громким отборным матом, от вида которых техники и уборщицы, обслуживающие самолет, вздрогнули и быстро, быстро ретировались от греха.
Они с места в карьер стали наезжать на моих красавиц, что мне очень не понравилось:
- А ну закрыли базар! - рявкнул я, - Вы что, не опохмелились с утра или плохо спали? Может вас мужики бросили? С какого, спрашивается, хрена вы как рыночные торговки, накинулись на моих девчонок? Такие симпатичные девушки и так себя ведете, стыдно, ей Богу!
Последние слова их явно привели в чувство, они замолчали, смутившись. Потом бригадир сказала:
- Девки, вы нас простите, соседи по номеру всю ночь колобродили, спать не давали, су.и.
Звали ее Света. Мы потом с ней стали приятелями, классная женщина оказалась, с юмором и легким характером. После Домодедово работала в кассах Аэрофлота, часто меня выручала с билетами.
Знавал я еще одного интересного персонажа. Он летал в нашей диспетчерской группе, но пересекались мы редко. Звали его Николай. Ну летал и летал, таких, как он была четверть службы.
И вдруг, слава обрушилась на него! О нем заговорили как о герое, не побоявшимся вступить в переговоры с террористами в Новокузнецке, которые захватили автобус с заложниками и одного из них убили, между прочим.
Как-то мы с ним оказались в одном резерве, я в большом (Ил-62), а он в маленьком (Ил-18). Разговорились и мне стало интересно услышать из уст непосредственного участника той трагедии, как все это было на самом деле. И Коля вкратце рассказал эту историю, иногда посмеиваясь.
Шли они с бригадой на прилетевший борт в Новокузнецке, чтобы сменить бригаду и лететь домой. И подойдя к аэровокзалу заметили, что что-то не так, какая-то суета и тревога вокруг. Подойдя к служебному выходу на перрон, они увидели что проход закрыт и около него, прячась за угол здания стоят какие-то штатские и несколько милиционеров. На перроне стоял одинокий автобус, в котором находились люди. Все внимание штатских и милиции было приковано именно к этому автобусу.
- Что за дела, почему не пускают? - спросил удивленный Николай. Старший из милиционеров посмотрел на Колю сначала зло и раздраженно, но увидев, что тот одет в аэрофлотовскую форму, сменил гнев на милость и прояснил ситуацию:
- Видишь автобус? В нем заложники и два бандита, которые из захватили, вооружены, сволочи. Требуют вертолет и денег мешок, хотят в Японию лететь. Угрожают каждые двадцать минут убивать по заложнику. Одного уже убили. На переговоры не идут ни с милицией, ни с военными, а либо с гражданскими, либо с летчиками. Гражданские идти боятся, а летчиков ищем, кто согласится.
Николай, задумавшись на минуту, решительно сказал:
- А давай я пойду! Говори, чего им сказать?
Милиционер от неожиданности онемел, затем обрадованный таким предложением начал быстро инструктировать смельчака, что и как говорить.
- Но у меня есть условие, - вдруг продолжил Николай, - мне необходима, прямо сейчас, бутылка водки, ну и стакан с закуской, какой никакой.
Милиционер быстро распорядился. Через минут десять, очевидно из портовского буфета (может депутатского), приволокли пузырь и все остальное. Коля открыл бутылку, налил себе полный стакан и выпил одним махом (чувствовалась долгая практика). Закусил. Постоял немного, как бы собираясь с мыслями и сказал решительно:
- Налейте еще полстакана.
Выпив и этого стимулирующего средства, он, взяв в руки выданную ему белую холстину, решительно направился к автобусу. Все замерли в ожидании, что же будет?
В автобусе, при его виде, началось оживление. Какой-то тип передвигался к передней входной двери, которая была закрыта. Когда до нее оставалось метров пять, она открылась и на ступеньках нарисовался мужчина интеллигентного вида, в очках с бледным испуганным лицом. Прикрываясь им, как щитом, за ним находился молодой пацан, лет семнадцати, с обрезом в правой руке, явно уркаган по физиономии и манере поведения и разговора.
- Стоять! - крикнул он. Ну че, баклань, о чем порешали? Где вертолет? Бабки собрали? Шутки кончились, так и передай ментам! Одного уже завалили, этот следующий (он слегка толкнул заложника в спину стволом).
У Николая головокружение прошло, и он понял, что это действительно не шутки и этот малолетний козел может запросто завалить не только всех заложников, но и его самого. Нужно было что-то говорить, пока этот зверек не взбесился.
- Мне просили передать, что деньги собирают, ведь сумма не маленькая, а вертолет уже заправляют, ведь лететь далеко, поэтому и заправлять нужно полностью. Но к вам тоже есть условие - вы отпускаете женщин и детей и тогда без проблем вылетаете куда скажете.
- Послушай, фраер, это нам решать, кого и когда отпускать, сечешь? Короче, у вас времени осталось на все про все полчаса. Не успеете, начнем валить каждые пять минут по заложнику, - стал заводиться бандит, - и в следующий раз, когда сварганите ответ, пусть приходит начальник аэропорта! Еще раз прийдешь, мы тебе сначала яйца отстрелим, а потом и мозги. А теперь уё....й нах...й!
Коля на ватных ногах, абсолютно трезвый, вернулся к проходной и прошел в укрытие. Там он молча налил себе еще водки и выпил, после чего подробно рассказал о переговорах, добавив, что им человека застрелить, что высморкаться, что таких нужно только убивать, потому как они, раненные, еще более опаснее.
Его поблагодарили и сказали, что его экипаж уже вернулся в гостиницу. Пошел туда и Николай. Он не видел, как бандиты садились в вертолет, как затем спецназ брал машину штурмом, убив одного и ранив другого бандита. Коля крепко спал до самого вылета. У стартового врача его даже ни о чем не спрашивали, а сказали только:
- Распишитесь в журнале. Спасибо вам!
Персонажи, персонажи....
Вспоминается еще один случай той поры.
Был я в резерве, летом. Резервов в это время года держали по два на каждый тип самолета. Кто спал, кто трепался, кто телевизор в холе смотрел. Я к этому времени был уже фактически свободен от уз брака и не то чтобы находился в активном поиске, но присматривался, сопоставлял и сравнивал чтобы не повторять ошибок. Когда меня позвали на обед мои красавицы, я нос к носу столкнулся с умопомрачительной блондинкой выходившей из номера напротив. Вместе с ней выходили и знакомые мне девчонки из нашей Службы. Это был второй большой резерв, но эту красавицу я раньше не видел. Она бросила на меня пронзительный затяжной взгляд. Мурашки побежали по коже от этого взгляда.
- Привет! - сказал я ей, - что то я тебя раньше в наших пенатах не встречал. Тебя как зовут?
- Таня, - представилась она, - а тебя?
Познакомились. Я сразу почувствовал, что мы с ней на одной волне и она это чувствовала, было видно.
Сели за один столик и болтали, болтали... не сводя глаз друг с друга. У нее была великолепная фигура и большие синие глаза. Выяснилось, что она летает всего четыре месяца у нас и еще толком не разобралась нравиться ей или не очень. Что от летчиков отбоя нет, как и от пассажиров. Что живет она рядом с платформой Депо, снимая однокомнатную квартиру в старом кирпичном четырёхэтажное доме на третьем этаже. Райончик, конечно, так себе, но зато удобно ездить на работу, делая пересадку на метро. К ужину я уже знал о ее воздыхателе Мише, бортрадисте с Ил-62, у которого жена и двое детей и который готов их бросить ради нее. Татьяна его убедительно отговаривает это делать, но тот совершенно потерял голову и ничего не хочет слушать.
- Назойливый, как муха, - возмущенно сказала она, - да еще и ревнивый, как сто грузин.
Мы с ней договорились, что сразу после резерва поедем к ней.
За полчаса до конца резерва меня вызвали на рейс в Хабаровск. Проклиная того парня, который решил не лететь именно этим рейсом, я, чмокнув расстроенную подругу на прощание, направился к стартовому врачу. Настроения не было из-за невероятного облома.
Долетели до Хабаровска нормально, без приключений. Портовская гостиница была на ремонте и экипажи возили в город, где располагалась довольно приличная гостиница для туристов. С местами была напряженка, поэтому летчиков и проводников селили кого куда, на свободные кровати. Меня подселили в комнату для троих человек. Двое уже спали, а мою кровать только перестелили. Я бросил сумку в шкаф, разделся и рухнул на кровать, чтобы скорее вырубиться.
Проснулся от мужского разговора. Разговаривали два моих сокамерника, периодически громко смеясь.
- Вы чего, мужики, оборзели? Сами поспали и теперь хрен по деревне? Совесть имейте! - возмутился я и повернулся на другой бок, накрывшись простыней с головой. Мужики перешли на шепот, но это уже не помогало - сон они прогнали напрочь. Отбросив простыню к ногам, я сел и уставился на ближнего ко мне парня:
- Ну спасибо вам! Дали отдохнуть...
Тот стал извиняться потом спросил откуда я прилетел и где летаю. Узнав, что из Домодедовской Службы проводников, да еще и из резерва, обрадовался:
- Давай знакомиться, меня Михаилом зовут, я тоже Домодедовский, радистом летаю.
Я насторожился, но представился.
- Жорж! - воскликнул он, - много о тебе наслышан. Ты, говорят, тот еще Дон Жуан! Покоритель женских сердец...
- Не слушай никого, - ответил я, - всё врут! В Службе с кем-нибудь роман крутить, себе дороже! Моментально такие небылицы про тебя сочинят, что вовек не отмоешься!
- Это точно! - согласился он. - Слушай, хотел спросить, ты случайно в резерве не видел такую эффектную блондинку, Татьяну Попову? Она в большом резерве была.
- Нет, - соврал я, чтобы избежать лишних вопросов, - не видел и не слышал о такой. Она что, недавно у нас?
- Да, около полугода, - ответил Миша, - но за это время успела разбить вдребезги мое сердце.
Я внимательно посмотрел на него. Симпатичный парень с черными вьющимися волосами и правильными чертами лица, он был чем-то похож на итальянца. Такие привлекают к себе внимание девушек, однозначно, но в нем просматривался один существенный изъян, который мог определить не каждый и далеко не каждая - какая-то маниакальная, болезненная уверенность в глазах в своих убеждениях. Он был убежден, что его любят, убежден, что сам любит, убежден, что она только его, а главное убеждение, что он во всем прав.
Такие люди очень опасны! Я встречал таких и женщин и мужчин. Они ужасно прилипчивы и настырны. До безобразия ревнивы и обидчивы. Расстаться с такими мирно и по-дружески невыполнимая задача! Опасны еще тем, что запросто могут либо тебе отомстить изощренным способом, либо, назло всем, попытаться покончить с собой. Тут главное вовремя распознать сущность персонажа, его или ее характер, убеждения и капризы. При первом же подозрении на все вышеперечисленное - бежать прочь, не оглядываясь!
Миша был именно таким. И Татьяна вовремя его раскусила, нужно отдать ей должное.
- Я не знаю, на что готов пойти ради нее, - мечтательно сказал он, глядя в окно, - готов даже убить кого-нибудь, если ее обидят! Она для меня все!Представляешь, лечу и думаю все время о ней, как будто она рядом. Разговариваю с ней, дышу ею... Со мной такого еще не бывало... Прилечу и нужно будет подать на развод. Думаю, жена поймет, а если нет, то это ее проблемы.
- А дети есть? - спросил его я.
- Да, двое.
- Послушай, а что тебе мешает просто встречаться с этой Татьяной, как встречаются тысячи таких же, как вы, но при этом семьи остаются целыми, а дети растут с отцами? - попробовал убедить его я.
- Нет! - категорично возразил он, - По отношению к Татьяне это будет непорядочно и нечестно.
- Ну тогда, хотя бы не торопись с разводом, присмотрись к ее характеру, к своим чувствам...- продолжал я гнуть свою линию.
- В своих чувствах я убежден на сто процентов, как и в ее, - решительно ответил Михаил.
Полдня он ездил мне по ушам о своей любви. Я пытался менять тему, но бесполезно.
Вечером Миша улетел.
Я прилетел в Домодедово в 10 часов утра. Пока сдал питание, прошло еще полтора часа. Зайдя в Службу проводников, чтобы сдать документы, увидел, как дверь в методический класс открылась и оттуда стали выходить проводники в форме. Закончились занятия чьей-то диспетчерской группы. Сдав накладные, я уже направился к выходу, когда кто-то положил свою руку мне на плечо. Обернулся. Передо мной стояла Таня в форме, которая сидела на ней, как влитая, четко очерчивая идеальную фигуру.
- Привет! - тихо сказала она. - А я знала, что ты должен прилететь, что мы встретимся...Подожди меня, я переоденусь.
Мы поехали к ней. По дороге зашли в магазин, чтобы купить чего-нибудь к столу. Она меня удивила тем, что категорически отказалась, чтобы я оплатил покупки. Первый раз такое видел. Обычно мужчина должен брать расходы на себя, если только он не скотина жалкая. Но тут Татьяна решительно заявила, что хочет сама купить то, что ей нравится, а я буду тратить на нее средства в следующий раз и она не обещает, что они будут маленькими.
Спорить долго перед покупателями не стоило, поэтому я смирился.
Взяв большие пакеты в руки, мы направились к ее дому.
Квартира была неплохо обставлена и весьма уютна.
Татьяна включила двухкассетник Шарп.
- Ты отдыхай, а я приготовлю все к столу, - сказала она и чмокнув в щеку, пошла с пакетами на кухню.
Сон накрыл меня теплой волной.
Проснулся я от того, что кто-то гладил меня по щеке ладонью и тихо говорил:
- Просыпайся, дорогой, все готово...
Открыв глаза, увидел прямо перед собой фотомодель с обложки модного журнала.
- Долго спал? - спросил я Татьяну.
- Полтора часа, - ответила она. - Слушай, у тебя есть друг? Позвони ему, а я позову подругу, и мы классно посидим, пообщаемся. Вернее, я уже, пока ты спал, подруге позвонила, и она едет. Должна скоро быть, потому что живёт рядом. Работает дамским мастером в женском салоне, Наташей зовут.
Идея была неплохой. Кому бы звякнуть? Решил позвонить моему другу юности Лешке Соколову. Он находился в глубокой депрессии по случаю развода с женой. Кстати, с ней познакомил его я и она очень скоро стала лучшей подругой моей жены (первой).
Как-то раз я прилетел намного раньше, чем обычно после рейса на Восток (нам сократили отдых до 12 часов). Приехав домой среди ночи, я застал выпивающих за столом мою жену, Наталью (жену Лехи) и какого-то мужика. Компания смутилась. Супруга, сбиваясь объяснила, что Наташа ездила со своим сотрудником коллегой по работе по делам, но припозднились и решили заехать к нам (Лешка был в командировке). Я просек сразу, какой это "коллега", поэтому культурно сказал, что очень устал и собираюсь отдохнуть. Наталья с сотрудником засобирались и ушли, а жена стала убедительно просить меня, чтобы я не вздумал рассказать об этом другу.
Я, конечно, рассказал. Лешка, обескураженный этой новостью, обещал разобраться.
Вообще то, конечно, мой дружок был отнюдь не подарком в семейной жизни. Самым его главным недостатком и невыносимостью совместного проживания было то, что он пил и пил много. А пьяный Леха, это одни сплошные потрясения. Когда трезв, лучше человека, добрее и веселее просто не найти, но стоило ему перебрать, как на нем начинали черти ездить. Поэтому, с одной стороны, я Наташку понимал, она и уговаривала его не пить, и предлагала лечиться, и угрожала разводом... Иногда уговаривала и Леха даже год не пил, но потом опять сорвался. Я был против того, что она притащила этого своего коллегу к нам домой и наверняка собиралась остаться ночевать, хотя прекрасно знала, что у нас ребенок дома.
Лешка перезвонил мне через день и сказал, что все нормально, это сотрудник с ее работы, зовут его Борис и ничего серьезного там нет.
Через месяц, когда Лешка пошел в магазин и возвращаясь подошел к двери, которую Наталья забыла закрыть на замок, он услышал телефонный разговор жены с Борисом, в котором Борис настаивал, чтобы она все рассказала мужу и уходила от него. Наташа обещала и признавалась Боре, как ей было с ним хорошо в постели два дня назад, а потом пошли такие подробности, что она уже плохо соображала, где находится. В чувство ее привел оглушительный рев раненого в одно место кабана, но звериный рев сопровождался отборным матом и разными нехорошими обидными словами, обозначавшими принадлежность женщины к падшему сословию.
Пока раненый зверь побежал за топором, Наташка кинулась в ванную и закрылась на замок изнутри.
Лешка, после нескольких попыток взять штурмом ее крепость, позвонил мне.
- Здорова! - крикнул он в трубку, - ну вот, я застал эту б... дь, когда она со своим хахалем по телефону объяснялась в любви. Сейчас я буду ее убивать. Подожди...
Он положил трубку, и я услышал громкие удары топора по двери и крик:
- Выходи с... ка, все равно убью!
Хорошо, что двери тогда в квартирах были крепкими, цельными, а не с тонкими накладками, как сейчас, а то бы не было больше Наташки на этом свете.
- Не поддается, - тяжело дыша сказал Леха в трубку, - щас передохну, накачу еще водки, подожди...
- Стой! - крикнул ему я, - послушай, что я тебе скажу! Подумай вот о чем. Сломаешь ты дверь, покалечишь ее или убьешь, получишь срок не меньше десятки, а толку? Этот Борис будет жить спокойно и смеяться над тобой. Ребенок твой останется без матери и отца, значит вся жизнь покалечена. Если так хочется отомстить, встреться с Борисом и поговори с ним по-мужски...
Алексей все выслушал внимательно, потом сказал:
- Я все равно до нее хочу добраться, чтобы она на всю жизнь гадина запомнила, как это, шляться на стороне....
Он бросил трубку.
- У меня был телефон Лешкиных родителей с той поры, когда он еще жил с ними.
Подошел его отец. Я быстро объяснил ему, что, если он хочет, чтобы не случилось непоправимое и сына не посадили, пусть немедленно берет такси и летит к нему вытаскивать чадо.
Отец приехал вовремя. Он успел позвонить и Наташкиной матери, потому что примчалась и она.
Скоро они развелись. Лешка ужасно переживал, Наташку он очень любил. Она была весьма красива и изумительно похожа на Алферову, и внешностью, и ростом, и фигурой.
Мой друг лежал целыми днями на диване и ему ничего не хотелось.
Позвонив ему, я стал его уговаривать приехать, развеяться. Он категорически не хотел. Но в конце концов, приведя ему массу доводов, говоривших о том, почему ему лучше приехать, чем остаться, мне удалось его убедить. Мы договорились, что я его встречу на автобусной остановке через полтора часа.
Раздался звонок в дверь. Татьяна пошла открывать. Заглянув в глазок, радостно воскликнула:
- Натуля приехала! - и открыла дверь.
Вошла высокая эффектная девушка, в моем вкусе.
Такое бывало редкостью, каждый подтвердит, когда у красивой девушки красивая подруга. Обычно всегда наоборот - красивая и некрасивая. Это, как фон для красавицы, чтобы на фоне страшненькой она выглядела еще эффектней.
Познакомились. Скажу вам честно, мне Наташа понравилась даже больше, чем Татьяна. Она была более простой, человечнее что ли. В Татьяне проглядывался тонкий расчет, уверенность в своей эффектности и эффективности. Чувствовалось, что она знает цель, которую поставила перед собой, поэтому идет к ней, как ледокол уверенно и целеустремленно. Я для нее очередная льдина, которую нужно преодолеть с большим удовольствием и самоутверждением.
Когда мы уселись за стол, раздался телефонный звонок. Татьяна сняла трубку. Это был Миша.
Я ей весьма поверхностно рассказал о нашей встрече, на что она мне ответила, что с ним у нее все.
Михаил был возбужден и сказал, что уже рядом с ее домом, что сейчас прийдет, на что Таня сказала, что плохо себя чувствует и принять его не сможет. Миша сразу завелся с подозрениями, что у нее кто то есть, что он прийдет в любом случае. Тогда Татьяна заявила, что между ними давно все кончено и сейчас она говорит ему об этом официально. Потрясенный радист перешел на угрозы и оскорбления, после чего бросил трубку.
Момент был весьма неприятный.
- А я тебе говорила, Танюша, помнишь, чтобы ты с ним не связывалась! Теперь неизвестно до чего он может дойти.
В дверь позвонили продолжительно и настойчиво. Девчонки вздрогнули. Молчали. Звонок повторился еще более продолжительнее. Молчим.
И тут в дверь ухнули кулаком, потом еще и еще.
- Открывай, с...ка! Я тебя все равно достану вместе с твоим хахалем!
Удары посыпались, как из рога изобилия. Я был спокоен, но вся беда была в том, что мне нужно было уже идти встречать Лешку.
Одев пиджак, я подошел к двери и посмотрел в глазок. На лестничной площадке, напротив двери, стоял бойцовский петух Мишка, с ошалевшими глазами и в форме. Такой опасен своим безрассудством. Но я был уверен, что справлюсь с этой преградой, хуже было другое - чуть поодаль от него стояли двое, тоже в форме Аэрофлота, очевидно коллеги по экипажу. Может где-то вместе квасили по прилету, может после разбора, но их уже было трое, хотя я слышал, как они его уговаривали:
- Ладно, Миша, хватит, пойдем, она того не стоит, чтобы из-за нее в милицию попадать (ментов лётчики боялись, как черт ладана).
Но Михаила понесло. Он уже колотил в дверь не только руками, но и ногами, изрыгая ругательства.
Я стоял около двери, а испуганные девчонки за мной.
- По моей команде откроете дверь, - убедительно сказал я им.
Прильнув к глазку двери я увидел, как наш агрессор разбегается, чтобы ударить ногой ниже замка. Выждав секунды две, скомандовал:
- Открывайте!
Наташа повернула круглый держатель замка вправо, а Татьяна распахнула входную дверь.
Не дожидаясь встречного курьерского, я шагнул навстречу.
С громким удивленным криком:
- Жорж, это ты? - Михаил бросился на меня.
Ожидая такую реакцию, мне было проще резко сделать шаг в сторону и подставив ему подножку, добавить ускорения ударом кулака по спине.
Человек - баран (такой же упрямый и бестолковый) с грохотом влетел в прихожую, заваливаясь на пол.
Крикнув ему в вдогонку:
- Миша не делай глупостей, возвращайся к жене, - я решительно повернулся к оруженосцам Дон Кихота, но те бросились вниз по лестнице.
Ну и слава Богу, - подумал я.
Леху я прождал минут десять на остановке. Вид у него был кислый и равнодушный. По пути мы заскочили в какой-то магазин, чтобы прикупить огнива на всякий случай. Когда почти подошли к нужному дому, я увидел почти бежавшего в сторону дороги Михаила. Он нас не видел, потому что взгляд его был безумен и глаза смотрели вперед. Лицо же представляло из себя кровоточащую сплошную рану. Создавалось такое впечатление, что по нему наотмашь ударил тигр своей когтистой лапой, оставив на нем глубокие и длинные борозды.
Лешке я ничего не сказал. В квартире мы застали наших девушек в приподнятом настроении. Они смаковали расправу над бедным радистом. Особенно усердствовала в этом Татьяна, вспоминая с наслаждением, как исполосовала Мишкино лицо своими ногтями.
- Теперь надолго запомнит свою пощечину, сволочь! - со злорадством кричала она, очевидно надеясь, что он ее услышит.
В ее глазах было такое маниакальное удовлетворение, что мне стало жутковато. Мои первые впечатления о ней начинали таять, как утренний туман от прилетевшего свежего ветерка.
Довольные собой девушки пошли на кухню чего-то стряпать, и мы с Лешкой остались одни.
- Ну как тебе Наташа? - спросил я его.
- Ничего, - ответил Алексей и в его глазах появился жизненный блеск, говорящий о том, что проснулся интерес к красивому.
Я, от нечего делать, взял фотоальбом, лежавший на трюмо, и стал его просматривать. На многочисленных фотографиях была Татьяна с каким то, весьма солидным негром, судя по дорогущим часам и золотым перстням с таким же браслетом.
Фотки были с какого то раута, то ли при посольстве, то ли при представительстве, потому что гости тоже не отличались бедностью. На некоторых фотографиях они целовались. Листая альбом дальше, я наткнулся на почти такие же любовные фотки, только с другими персонажами. Один был похож на итальянца, а другой на американца. И везде поцелуи и взгляды полные любви и желания.
Я положил альбом на место и мне уже становилось совершенно ясно, кто такая, эта красавица Таня Попова. Она торопливо идет по жизни, выхватывая на ходу то одну жертву, то другую, чтобы, сравнив со своим идеалом, со своими амбициями, выбросить их, как ненужный отработанный материал. Планку она себе задала очень высокую, хотя мне было абсолютно непонятно, зачем ей понадобился этот бедный радист (позднее я узнал, что его мать работала в нашем посольстве во Франции).
Ну и совсем уж загадкой стало ее увлечение моей персоной. За свою богатую, различными похождениями и увлечениями, жизнь я научился главному - не нырять при очередном романе в омут, очертя голову, а придерживать лошадей. Можно, конечно, отдаться страсти, но на время, зная, что эта самая страсть быстро проходит с обеих сторон. Вот поэтому я всегда расставался со своими подругами абсолютно мирно и по-дружески. Я никогда не был Мишей!
Вот и в этот раз, придя к выводу, что у Татьяны ко мне только минутная страсть в перерыве между активными поисками, я не стал ее разубеждать в моем отношении к ней.
Когда мы на следующий день прощались, уезжая с Лешкой, она, чмокнув меня, спросила нежно:
- Позвонишь?
- Конечно, - ответил я, уже твердо зная, что не позвоню.
Больше я Таню не видел.
Как-то раз, где-то через полгода, на Камчатке, когда наша бригада шла на вылет, навстречу нам шагал прилетевший экипаж. Среди мужиков я заметил Мишку, он тоже увидел меня и сам подошел ко мне. Поздоровались, немного смущаясь.
- Ну ты как? - спросил я его. - Как сам, как семья?
- Да все нормально, - ответил Миша, - дети растут, жена любит.
Затем, немного помолчав, добавил:
- А ведь, если бы не ты, не знаю, Жорж, чтобы со мной стало, ведь совсем тогда с катушек съехал....
- Бывает, - поддержал я его.
- Ну бывай! - сказал Михаил и пошел догонять своих, потом обернулся и крикнул - а Татьяна уехала! Вышла замуж за итальянского атташе в России и уехала, в Италию.
Вот такой персонаж...
--------------------
Последний полет
Тихо затрещал будильник. Он открыл глаза и, нащупав рукой настольные часы, нажал на кнопку и заставил его замолчать. Спать уже не хотелось. Эта, годами выработанная привычка, помогала ему легко сбрасывать с себя остатки сна при подобном пробуждении. Теперь его мозг постепенно переключался и настраивался на предстоящий полет. Сколько раз он, вот так же, в самое различное время дня и ночи, в отелях и гостиницах, невзирая на разные часовые пояса, по первому сигналу будильника, решительно поднимал свое тело, чтобы собираться в очередной полет. Часы показывали 12 ночи.
Времени вполне достаточно, чтобы не торопясь умыться, одеться, собрать свой кейс и спокойно ехать в Домодедово на ранний вылет. Главное, не забыть все необходимые документы и права. Машина стояла около подъезда. Вспомнилась его старая раздолбанная "трешка", он даже усмехнулся. А что, отличная была машина, пусть и ржавенькая уже, и зимой плохо заводилась, но для него она была, словно родным человеком, поэтому и не менял ее на новую так долго. Не беда, что иногда капризничала и ворчала - ей прощалось все, как прощается все старой и преданной, проверенной любовнице. Почти у всего летного состава авиакомпании уже давно были иномарки, даже у молодежи, только пришедшей в компанию из училища.
Ермаков, зам. командира отряда, подтрунивал:
- Сергей, тебе не стыдно? Командир такого красавца, как Ил-76, и ездит на такой развалюхе! Купи ты себе приличную тачку, благо сейчас есть возможность присмотреть авто в отличном состоянии в Люксембурге или в Германии, привезти в Домодедово на своем же самолете и растаможить здесь же за копейки, воспользовавшись льготой для летных экипажей.
Но он не обращал на эти подколки никакого внимания, его все устраивало.
Поменял он свою старушку только после того, как в гололед помял правое крыло. Дочка сказала:
- Все, папа! Это знак свыше, пора менять технику.
Она работала в автосалоне "Рено" и могла приобрести Рено "Клио" с большой скидкой. Так он поменял машину.
После Жигулей этот аппарат был намного комфортнее и приятнее, но все равно Сергей часто вспоминал свою старенькую "Трешку" с теплом и каким-то сожалением.
Жена, зевая, присоединилась к его сборам. Это тоже было традицией. Сколько бы он не говорил ей, чтобы она не вставала и не беспокоилась, Галя всегда провожала его в рейс лично, до самой двери и, пожелав легкого полета, чмокнув на прощание, шла к окну, чтобы еще и помахать рукой прежде, чем муж сядет в машину.
Сергей привычно повернул ключ в замке зажигания и мотор завелся с пол оборота. Какая-то смутная, неведомо откуда взявшаяся тревога, заставила его задуматься. Что это? Почему? Может из-за кого-то из членов экипажа, с которым ему предстояло лететь? Да нет, все ребята ему были хорошо знакомы - вполне нормальные мужики!
Наверно, тревожное чувство от того, что лететь этим рейсом он не хотел и упирался, как мог.
29 июля - роковое число МАПа. Именно этого числа и этого месяца случились три страшные катастрофы самолетов Московского объединённого авиаотряда Домодедово. В разные годы, но именно 29 июля. Причем, когда произошла последняя, именно он, Сергей, собирал экипаж, идущих на смерть, в тот злополучный полет. Они потом несколько ночей приходили к нему в спальню и стоя рядом с кроватью, молча и с немым укором, печально смотрели на него. Через девять дней видение исчезло.
После этого было в негласное указание, при планировании рейсов, 29 июля вылеты не производить.
Как назло, этот рейс всплыл неожиданно и именно на это число, в Комсомольск на Амуре.
Как зам командира отряда, он мог позволить себе летать только за границу. Во-первых - быстро и по расписанию.
Во-вторых - его работа требовала, как можно большего личного присутствия в отряде для решений административных и производственных вопросов.
Этот рейс мог растянуться дня на три, четыре, так как по дороге и туда и обратно, экипажу необходим был отдых в промежуточных аэропортах.
А еще было дело в том, что командиру, летевшему в этом полете, была необходима так называемая "проверка" по данному маршруту под руководством пилота инструктора (проверяющего), коим Сергей и являлся.
Должен был лететь Ермаков, но у него всплыли какие-то дела, а скорее всего ему просто не хотелось кувыркаться по "помойкам" черт знает куда и неизвестно на сколько.
Отвертеться Сереге не получилось. Один инструктор был в отпуске, второй в рейсе, а в отряде обязательно кто-то должен был находиться и Ермак решил, что этот кто-то именно он. В общем, как ни крути, а выходило, что кроме Сергея лететь некому. На робкое его предложение перенести рейс хотя бы на сутки, Ермаков только посмеялся, устыдив зама в суеверии:
- Ты, когда летал на Ил-76, на все эти числа и внимания не обращал, а сейчас чего засомневался? Глупости все это!
И ведь он прав! Почему, летая на Иле, он вообще не парился по поводу чисел и месяцев? Может от того, что авиакомпании были другими и его самолет находился в аренде? Наверное, Ильич прав.
Ладно, черт с ним! Придётся лететь, заодно может икорки с рыбой прикуплю, если успею, - решил он.
И вот он едет на ранний вылет по пустынному шоссе. Сергей не торопился, лихачем он никогда не был. До вылета времени хватало вполне, а в крайнем случае все дела по подготовке к полету сделает проверяемый командир.
На территории авиаотряда была своя автостоянка, поэтому машину можно было оставлять спокойно, не волнуясь, тем более что вся территория была под охраной.
Его экипаж был уже здесь и каждый занимался своим делом. Штурман проверял карты, механик с бортоператором пошли к самолету проверить заправку топливом и надежность крепления груза, который они должны были доставить в Комсомольск на Амуре. Техник, летевший с ними, уже трудился вовсю, расписал бортжурнал, проверил, устранены ли дефекты, выявленные в предыдущем полете, и заканчивал заправку керосином. Заправлялись по максимуму, чтобы долететь как можно дальше.
Оставалось пройти стартовый медосмотр, подписать задание на полет в АДП, получить бортпитание и можно вылетать. Погода по трассе была отличной. Все проходило в штатном режиме, как обычно обыденно, без суеты и нервотрепки. Экипаж был опытным, каждый знал свое дело досконально. С такими мужиками чувствуешь себя уверенно и знаешь, что полет должен пройти легко.
Настроение улучшалось. Небо начинало светлеть, обещая близкий рассвет. Выполнив все формальности перед полетом, все собрались у самолета. Он любил такие минуты и именно такое время, когда аэропорт еще спит, а вокруг тишина и только разноцветные огни рулежек и ВПП, да мирно дремавший, стоящий рядом, самолет, напоминают тебе о том, что ты на аэродроме.
Воздух чист и свеж, дышится легко и пахнет травой и какими-то цветами. Птицы еще не проснулись, но уже кое где слышатся их пробуждающиеся голоса.
Еще раз обойти самолет, чтобы визуально убедиться, что все в порядке. Кто-то справляет малую нужду около колеса, тоже традиция! Ну все, пора!
Так, мужики, по местам! Летим! - дает команду Сергей и бодро поднимается на самолет.
Знакомый, ни с чем не сравнимый, особенный запах самолета, причем на разных типах и запах разный, свой, фирменный.
Все занимают свои места, щёлкают тумблеры, начинают жужжать приборы и генераторы. Он уже почувствовал, как адреналин начинает впрыскиваться в кровь, появляется предполетное возбуждение, и это не только у него, а и у всех членов экипажа, а если откровенно, то у всех летчиков на свете. Хотя никто и виду не подает, но волнуется каждый и это нормально, так и должно быть, если ты летчик.
Прочитали карту перед запуском двигателей и командир, получив "добро" на запуск от диспетчера, дал команду:
- Запуск первого двигателя!
Теперь все внимание на приборы и на техника, стоящего перед самолетом при запуске. Если что, он сразу сообщит экипажу по радиосвязи о проблеме.
Но все проходит в штатном режиме. Сергей, как проверяющий, сидел в правом кресле, на месте второго пилота и в работу командира не вмешивался, пусть работает спокойно, без раздражающих подсказок и указаний.
Двигатели вышли на режим и техник, показав поднятый вверх большой палец, побежал отсоединять провод радиосвязи. Затем отошел в сторону и встав сбоку, на уровне конца плоскости крыла, показал рукой в направлении руления, что означало: "путь свободен!"
Командир запросил "добро" на руление и получив его отпустил тормоза. Самолет, стоявший слегка под уклон, плавно тронулся с места и покатил к дальнему от стоянки торцу полосы.
Небо было уже розовым, скоро рассвет.
Машина была тяжелой, поэтому пришлось добавить оборотов РУДами и она побежала веселее, да так, что Сергей, оценив сколько осталось метров до исполнительного сектора, спокойно, но твердо сказал:
Спокойней, спокойней, притормаживай...
Самолет послушно замедлил свой бег и к торцу полосы подкатил медленно и важно.
Диспетчер разрешил им занять исполнительный и по готовности взлетать. Сергей бросил взгляд на часы - 4:05.
Полоса, яркой, светящейся стрелой указывала им путь.
- Ну что, пошумим? - сказал он экипажу.
- Да мы уже пошумели. Вон, видите, птицы полетели? - отозвался бортмеханик.
- Включить фары, двигателям взлетный, экипаж, взлетаем! - дал команду командир.
Тяжелая машина, словно раздумывая: А стоит ли? - нехотя тронулась с места и, набирая скорость, забыв про сомнения, понеслась по полосе, оглашая округу мощным ревом своих моторов. Скорость нарастала, и штурман исправно напоминал об этом. И вот, наконец:
- Скорость отрыва, решение?
- Взлетаем, - спокойно ответил командир и потянул штурвал на себя. Нос стал плавно подниматься вверх и дробная вибрация от катившихся по бетону шасси, прекратилась.
- Шасси убрать! - последовала очередная команда механику.
- Шасси убираю, - ответил тот и громко хлопнувшие при закрывании створки, подтвердили это.
- Шасси убраны, - услышал Сергей доклад механика. Он страховал командира, держа руки на штурвале.
Моменты взлета и посадки - самые напряженные для экипажа! Именно в это время, чаще всего, происходят отказы техники и всякие происшествия, поэтому концентрация внимания в эти минуты предельная.
Сработала сигнализация прохождения дальнего привода, выбивая звонками редкие равномерные "тире".
- Высота 250 метров, - доложил штурман. Пора было убирать закрылки, но именно в эту минуту завыла сирена и бесстрастный женский голос известил экипаж об отказе первого двигателя. Самолет резко повело вправо.
Такие ситуации экипажи отрабатывают за свою летную карьеру на тренажерах и в тренировочных полетах десятки раз. Но то на тренажере, в спокойной обстановке, когда каждый знает, что ничего страшного не произойдет, если даже пилот ошибется. Или в тренировочном полете, когда машина летит на безопасной высоте в горизонтальной плоскости и каждый заранее готовится к выключению двигателя. Здесь же возникла внештатная аварийная ситуация во время взлета, когда загруженной ящиками и заправленной под завязку топливом тяжелой машине, для нормального взлета, необходима мощность всех четырех двигателей.
Сергей моментально включился в работу и штурвал теперь, мертвой хваткой, держали две пары рук. Необходимо было удержать самолет от разворачивающего, опрокидывающего момента, с чем пилоты отлично справились. Двигатель зафлюгировался и нужно думать о возвращении на базу. Доложили диспетчеру об отказе силовой установки, как буквально в ту же секунду сработала сигнализация об отказе второго двигателя, причем с той же стороны!
У Сергея похолодела спина. Страшная, неведомая сила навалилась на штурвал, пытаясь вырвать его из рук.
- Держать! Держать!!! - закричал он, надеясь еще на чудо и отказываясь верить, что так нелепо закончится его жизнь. Сколько раз происходили с ним критические ситуации в воздухе и всегда, как ему казалось, его ангел- хранитель, приходил ему на помощь и берег его от самого страшного. Неужели он ошибался? Неужели это не его ангел, а кого-то другого, с кем он тогда находился в самолете в тот момент?
Нет! Не может быть! Сейчас выравним этот, продолжающий неумолимо увеличиваться, чертов крен! Держать штурвал любой ценой, всеми силами организма!
Если бы пилоты не сопротивлялись этой смертельной хватке, машина бы грохнулась точно на поселок, расположенный рядом с полосой, за территорией аэродрома. От одной этой мысли руки пилотов превратились на какое-то время в четыре домкрата и никакие перегрузки не могли перебороть их нечеловеческие усилия.
Но силы человека не беспредельны. И хотя Сергей продолжал еще яростно кричать:
Держать! Держать!!! Самолет стал неуправляем.
С каким-то звериным протяжным стоном он перевернулся и, вырвавшись из-под контроля людей, устремился вниз...
Сергей успел услышать, как что-то грохнулось в грузовой кабине. Мелькнула мысль: Почему я?
И вдруг, с ужасом понял, что знал ответ и боялся его все время, с того самого момента, когда разбился экипаж, который он собрал в тот роковой полет. Ему даже на миг показалось, что они опять смотрят на него, но в их глазах уже нет укора, а только ужас!
А огромная махина, перевернувшись в воздухе, под небольшим углом, ломая деревья леса, окружавшего Домодедовское кладбище и теряя плоскости, гулко грохнулась на землю и буквально в тот же миг, от детонировавшего топлива и кислородных баллонов, раздался мощнейший взрыв, взметнувший в небо огромный, черно-красный гриб из дыма и огня. Позже очевидцы говорили, что приняли его за ядерный...
Спасатели и пожарники приехали довольно быстро. Лес яростно горел, обильно политый керосином. В этой топке нечего было и думать о том, что кто-то мог остаться в живых.
Хоронили ребят в августе, месяц спустя. Народу собралось много. Несли гробы, в которых, как принято в таких случаях, когда фрагменты человеческой плоти перемешаны с землей, были сложены их личные вещи и земля с места гибели экипажа.
Заключение комиссии озвучили еще до похорон: попадание птиц в два двигателя. Кто-то верил, кто-то нет.
Поминальную службу проводил батюшка, в котором я, не без удивления узнал, бывшего нашего бортрадиста, моего хорошего приятеля, Николая Смирнова. Теперь он был отцом Николаем. Мы тепло поздоровались, повспоминали о былом.
На поминках, которые проходили в доме культуры Авиатор, в авиагородке, было 800 человек. Многие выступали со словами поддержки и соболезнования. Большое впечатление на всех произвело эмоциональное и искренне соболезнование бывшего работника авиакомпании Атран, командира Ан-12, ушедшего в авиакомпанию Московия из-за трений с нашим руководством, Андрея Сережкина. Он должен был вечером улетать, поэтому был в летной форме. Стройный, красивый и беспредельно честный, он сказал в стихах о том, что летчики не умирают, их души бессмертны и они превращаются в белых птиц.
29 июня следующего года в самолете, пилотируемом Андреем, вспыхнул пожар при подлете к Челябинску. Погода была отвратительная - низкая облачность и мелкий, моросящий дождь. Отказала электрика, перестала работать навигация, встали движки. Андрей стал уводить слепую, почти неуправляемую машину от города и решил садиться в поле. Выскочив из густой облачности, они увидели, что прямо на них несется линия ЛЭП. Сделать уже ничего было нельзя.
Мы были на его похоронах. И опять службу проводил наш отец Николай.
Оба они герои! МАПовской школы пилоты! Пусть земля им будет пухом.
Экипаж Сережи Чернышова, с которым я пролетал в одном экипаже почти восемь лет, покоится на Домодедовском кладбище и если спросить:
А где здесь летчики похоронены? Каждый служитель погоста укажет вам правильное направление.
Их могилы видны издалека. Огромный самолетный винт от самолета Ан-12 указывает, что здесь спят вечным сном ребята, которых я отлично знал.
Царствие им небесное.
----------
Хочу сказать большое спасибо всем, кто принимает участие в моем проекте по изданию новой книги.
Каждому, как обещал, я выслал электронный вариант моей книги "Чудеса залетной жизни". Всем, кто захочет присоединиться к вышесказанной группе, буду весьма благодарен и отправление книги за мной. Просьба всем указывать свой электронный адрес.
Мои реквизиты: Карта Мир, Сбер N 2202 2036 5920 7973 Тел. +79104442019 Эл. почта: zhorzhi2009@yandex.ru
Спасибо! С уважением, Жорж Исканян.
Предыдущая часть:
Продолжение: