Курсанты вернулись в казарму после очередного учебного дня, даже не дня, а почти что недели. Целых пять дней провели они в лесу, неподалеку от города. Там проводились наступательные учения, приближенные к боевой обстановке. Пришлось и окопы копать, и обустраивать ходы сообщения, и стрелять во врага. В ход шли и винтовки, и автоматы, и пулеметы. Там же и спали в землянках, которые сами и соорудили.
Было трудно. Не только от усталости, но и от холода, который, как нарочно, усилился в эти дни. Костры, возле которых согревались ребята, мало помогали. Хорошо, что Степка вспомнил, как спят , если случается такое, охотники в тайге. Две спиленных сосны, костер в ногах, лапник между сваленными деревьями, который служит постелью. Сосны всю ночь тлеют, давая мало-мальское тепло. Только дым глаза ест, да пропитались этим дымом, что не продохнешь.
Наконец учения закончены, Вернулись в училище целенькие, ни один не обморозился. В казарме, после того испытания, как в раю показалось. Саня стащил с себя гимнастерку, мокрую от пота, пропахшую дымом., нательную рубаху, которая стала желтой. Хорошо, что есть на смену. Только переодеться успел, дверь в казарму распахнулась, заглянул почтальон.
- Эй, молодяжки! Там вас всех писем гора дожидается. А они тут прохлаждаются. Не надо что ли письма то.
Курсанты, еще толком не переодевшиеся, кто в чем, бросились в красный уголок, где почтальон раздавал почту, раскладывал на столах свежие газеты.
Саня аж три письма сразу получил. Он мельком глянул на столы, где уже заманчиво звали к себе непрочитанные газеты, решил, что подождут они, сперва письма. Газеты никуда не денутся.
В казарме он удобно устроился на своей кровати, Ему даже не нужно было читать обратные адреса, по почерку сразу увидел, что одно письмо от отца, другое от Нины, а третье, написанное девичьим красивым почерком от Зои. Это было уже второе письмо от нее. Да больше никто из девчат и не писал курсанту, так что тут тоже было легко догадаться.
Конечно, первым он начал читать письмо от Нины. От Нины это значило, что пишет мать, только слова на бумаге выводятся рукой сестры.
В предыдущем письме мать писала, что должна скоро родить. Поэтому Саня и начал читать с этого письма. Хотя, если сказать честно, то больше хотелось прочитать Зоино письмо. Но душа болела о матери. Как он не старался принять то, что мать еще молодая, далеко не старуха., что и другие бабы в ее годы рожают, но что то плохо у него получалось.
Переживал Саня, как она справится с этим. Уже по первым строчкам он понял, что Нина пишет не под диктовку матери, от этого даже сердце застучало чаще. А мама то где. Почему она не водит ее рукой. Не шлет приветы. Потом, когда узнал, что Марья уже родила девочку Лиду, Сане стало спокойнее. А потом опять как из ведра холодной водой окатили. Нина с детской еще непосредственностью описывала все как было, что она увидела, что мать увезли в больницу.
Степка, который уже успел прочитать свое единственное письмо, посмотрел на друга, удивился, как изменилось его лицо. И не поймешь, то ли радость там у них случилась, то ли горе. Саня ведь говорил, что мать у него должна родить.
- Саня, что там пишут то? Как мать? - Степка спрашивал, а сам боялся услышать что то страшное.
Но Саня не стал ничего говорить. Просто подозвал Степу к себе поближе и прочитал то, что писала Нина.
- Вот так друг. Вроде все хорошо, а я теперь думаю, как Лида с такими ножками жить будет, ходить.
- Ну ты погоди еще. Может все образуется. Не зря ведь ее в больницу повезли. Может выправят.
В восемнадцать лет не хочется думать о плохом. Саня ухватился за слова Степане, как за соломинку. Нечего раньше времени переживать. Он раскрыл второе письмо, от отца. Оно было совсем коротенькое. Роман еще ничего не знал о Лиде, писал, что работает. беспокоился, как там Саня учится.
Третье письмо было на сладкое. Зоя писала о том, как учится, что жалеет, что они никак не встретятся. Надеялась, что на новый год может быть опять устроят танцевальный вечер. Поговаривают, что теперь курсантов пригласят к ним в училище.
А потом Зоя, вроде как о чем то само собой разумеющемся написала, что учится она на ускоренном курсе. Саня даже письмо отложил в сторону.
- Степка, ты представляешь, Зоя то на ускоренных курсах учится. Она мне ничего не говорила. Сказала, что учится в училище да и все. Вот только сейчас написала, что курсы шестимесячные, а потом их отправят на войну. Там уж куда попадут. Может на передовую, может в медсанбат.
Словно на картинке Саня представил эту маленькую рыженькую девочку с распущенными по плечам локонами. Как же так. Разве место ей на войне, там где рвутся снаряды, где белый снег перемешан с землей от взрывов. Захотелось укрыть ее от всех невзгод, защитить, отправить домой, к матери, а не на войну. Только вот сделать этого он не может. Даже увидеться с ней никак не получается.
Степа задумался, а потом огорошил Саню.
- Вот я и говорю, что в войну никакой любви нельзя допускать. Вот гляжу на тебя, любви то толком не было, а ваши дорожки уже разойдутся скоро. Ее в одно место отправят, тебя в другое. И не свидетесь больше никогда. Даже если живы останетесь.
Саня слушал друга и не верил его словам. Не он ли совсем недавно хвалился своими победами над девчонками в деревне. Зачем тогда это ему надо, если забыть про любовь.
Он так и спросил Степку об этом. А тот усмехнулся только.
- Так это же не любовь была. Просто так, ради интереса.
Впервые за все время, что они знали друг друга, парни чуть не рассорились. Только Степа охладил Санин пыл.
- Да ладно, чего ты разошелся. Я разве против любви. Да люби ты сколько хочешь, раз уж приспичило. Только жалко, как подумаешь, чем все это закончится.
В городе участились облавы на рынках, в больших магазинах, где скапливалось много людей. Курсантов стали привлекать к этим облавам. Они оцепляли территорию, все выходы Хотя для этого случая парням выдавали винтовки, но стрелять они не могли, потому что попросту патроны к этим винтовкам не полагались. Все основное делала милиция, курсанты только иногда конвоировали спекулянтов и подозрительных граждан в отделение милиции.
Степан с Саней старались держаться всегда рядом. Поэтому, когда нужно было отконвоировать задержанного, они оказались рядом. Обратно ребята шли вдвоем, милиционер остался в отделении. Город к тому времени они уже знали довольно хорошо. Не прошли бесследно маршировки с оркестром перед праздником октября.
- Знаешь, а ведь на той улице Зойка твоя учится. Там училище у них, - вдруг выдал Степа. Саня даже не понял, куда тот клонит. Пришлось Степе объяснить, что они ничего преступного не совершат, если по той улице пройдут. Подумаешь, на квартал дальше получится. Да и кто будет проверять, где они шли.
Когда проходили мимо здания, Степа ухватил друга за рукав и не говоря ни слова, потянул к двери. Очутившись в фойе, он скомандовал, что у Сани есть пятнадцать минут, чтоб разыскать свою Зою и увидеться.
Саня, удивляясь своей смелости, принялся разыскивать девушку. Найти где учатся на ускоренном курсе медсестры было не сложно. Он тихонько открыл дверь. Шел урок. Среди девичьих голов Саня увидел рыженькую головку, склонившуюся над тетрадью,.
- Зоя, - его шепот в тишине показался громом. Все одновременно подняли головы и посмотрели на дверь. Зоя вспыхнула, она понимала скорее всего, что времени у Сани совсем мало, раз он решил ее вытащить с урока. Она подняла руку, попросилась выйти и не дожидаясь ответа выскользнула из класса.
Встреча была короткой. Саня поглядывал на свои часы, которые неумолимо отсчитывали минуты. На прощание он обнял девушку и поцеловал. Впервые в жизни, по настоящему, а не в щечку. Даже сам удивился своей прыти.
Степка уже в нетерпении поджидал его. Он понимал, что хватись их исчезновения, у друзей могут быть неприятности. Военное время, можно по всякому растолковать.
К месту оцепления они бежали всю дорогу, доложили о выполненном задании. Снова встали в оцепление, как и стояли до этого. Только сердце у Сани было готово выскочить. Хотелось сказать Степе много слов благодарности за его задумку, которая к счастью обоих закончилась благополучно. Сам то Саня, конечно, не додумался бы до этого. Не был он еще готов к таким рисковым поступкам.
Он стоял и все еще чувствовал мягкие теплые губы девушки на своих губах. Она не оттолкнула его, не испугалась, что кто то увидит их целующимися. Она ответила, как умела, наверное тоже в первый раз.
На прощание успела сказать, что может увидятся в новогоднюю ночь. Может все же будет танцевальный вечер. Но ожиданиям Сани и Зои не суждено было сбыться. Шли жестокие бои под Сталинградом. Люди с замиранием сердца следили за тем, что там происходит. Слушали ежедневные сводки. В такой обстановке было не до увеселительных мероприятий.
Как и предрекал Степа, они больше ни разу не увиделись. Дороги их разошлись навсегда и больше никогда не пересекались.