Пётр Петрович вышел из подъезда своей пятиэтажки на окраине Калининграда и сразу услышал знакомое:
— Ой, это же Лёва! Смотри, смотри, какой котик!
Молодая мама тянула за руку сына, который и так уже мчался к ним навстречу. Пётр Петрович улыбнулся. За семьдесят пять лет жизни он привык к самым разным реакциям людей, но вот эта, детская радость при виде его кота, грела душу особенно.
— Можно погладить? — мальчишка уже тянул руку к рыжему красавцу.
— Погладь, погладь, только аккуратно, он сейчас занят, — кивнул Пётр Петрович и скомандовал: — Лёва, стойка!
Кот легко запрыгнул на низкие брусья детской площадки и замер, вытянувшись струной. Женщина ахнула, достала телефон.
— Невероятно! Я столько про него слышала, но думала, что в интернете всё приукрашивают. А он правда все команды выполняет?
— Двадцать две знает, — с гордостью ответил Пётр Петрович. — Лёва, иди на площадку!
Кот плавно прошёл по перекладине, спрыгнул на следующую, а потом деловито направился к горке. Съехал вниз, остановился у ног хозяина и поднял на него умные зелёные глаза.
— Умница, котенька, умница, — Пётр Петрович достал из кармана крошечный кусочек рыбки. — На, заслужил.
Мальчишка смотрел во все глаза. Его мама всё снимала и снимала на телефон, приговаривая:
— Подруги не поверят. Это же надо, кот на поводке команды выполняет, как собака.
— Лучше собаки, — поправил Пётр Петрович без тени хвастовства, просто констатируя факт. — У него память феноменальная. Покажешь пару раз, и всё запомнит навсегда.
Они попрощались с мамой и сынишкой и пошли дальше по своему привычному маршруту. Лёва шагал рядом на поводке, гордо задрав хвост, и прохожие оборачивались, показывали пальцем, доставали телефоны. Пётр Петрович уже не обращал внимания. Он думал о другом. О том, как однажды его внук позвонил с далёкой монгольской границы и сказал, что везёт домой кота.
Внука тоже звали Петром. Служил на маленькой заставе между Россией и Монголией, в таких местах, где кроме степи, ветра да редких чумов ничего и нет. Когда пришёл приказ о переводе обратно в Калининград, молодой человек обрадовался, но тут же предупредил:
— Дед, я кота везу. Очень умного. Без него не поеду.
— Да зачем везти животное за тридевять земель? — удивился тогда Пётр Петрович. — Я на дачу поеду, наберу тебе котов хоть полмешка. Зачем трепать бедное животное в поезде через всю страну?
— Не поеду без него, — упёрся внук. — Мы с ним прикипели. Он особенный, дед, ты сам увидишь.
Пётр Петрович вздохнул, но спорить не стал. Знал характер внука. А ещё знал, что на заставе солдатам бывает одиноко, и животные становятся настоящими друзьями.
Правда, когда внук рассказал историю появления котёнка, даже Пётр Петрович, повидавший на своём веку многое, содрогнулся.
Лёва родился в чуме у одной местной женщины. Кошка принесла помёт, и хозяйка без раздумий утопила всех котят в ведре прямо на глазах у роженицы. Всех, кроме одного. Рыжего, с белой грудкой. Пожалела. Показался ей симпатичным, не поднялась рука.
Но кошка, видимо, не простила людям того, что произошло. Как только котёнок открыл глаза, она схватила его зубами за загривок и понесла прочь из чума. Несла по степи, по гусеничной колее от вездеходов, несколько дней и ночей, пока не добрела до заставы. Сама была уже еле жива, рёбра торчали, шерсть свалялась, но котёнка кормила молоком и яростно защищала.
Внук Пётр вышел однажды утром на смену и увидел у ворот измождённую кошку с детёнышем. Попытался подойти, а она зашипела, когти выпустила, прикрывая собой крошечный рыжий комочек.
— Я их покормил, — рассказывал потом внук. — Принёс рыбы, молока. Кошка поела, окрепла немного и через пару дней ушла обратно в степь. А котёнок остался. Он ко мне сразу привязался, дед. Ходил за мной по пятам, спал у меня на койке. Я его Лёвой назвал, потому что смелый был, как лев, хоть и маленький ещё совсем.
Так степной кот приехал в Калининград. Пётр Петрович с женой встречали внука на вокзале, и когда молодой человек достал из переноски рыжее чудо с огромными зелёными глазами, бабушка сразу всплеснула руками:
— Ой, какой красавец! Петенька, смотри, какой умный взгляд! Прямо как человек глядит.
Пётр Петрович тогда только кивнул. Но про себя подумал то же самое. Он всю жизнь проработал подполковником в МВД, юристом, людей видел насквозь. И животных тоже понимал. А этот котёнок смотрел на него так осмысленно, так внимательно, что дед сразу понял: обычным Лёва точно не будет.
— Лёва, стоять! — сейчас командует Пётр Петрович, и кот послушно замирает у пешеходного перехода.
Светофор красный. Машины проносятся мимо. Лёва сидит как вкопанный, хвост аккуратно обернул вокруг лап. Рядом остановилась девочка лет десяти с мальчишкой постарше. Они хрустят чипсами и пялятся на кота.
— Говорю же тебе, он умеет отжиматься! — авторитетно заявляет девочка. — И подтягиваться тоже. Я видела видео в интернете.
— Да ладно, — не верит мальчишка. — Коты так не умеют.
— Этот умеет, — вмешивается Пётр Петрович. — Хотите посмотреть?
Глаза у детей загораются. Загорается зелёный, и они переходят дорогу все вместе. На той стороне дед командует:
— Лёва, турник!
Кот подходит к низкому турнику на детской площадке, легко запрыгивает, хватается передними лапами за перекладину и начинает подтягиваться. Один раз, второй, третий. Дети ахают. Мимо проходящая женщина останавливается как вкопанная, достаёт телефон.
— Я не верю своим глазам, — бормочет она. — Это что, дрессировка?
— Воспитание, — поправляет Пётр Петрович. — И любовь. Главное в работе с животным — индивидуальный подход и терпение. А ещё надо его любить. Тогда он ответит тем же.
Лёва тем временем спрыгивает с турника, подходит к брусьям и делает несколько отжиманий. Вокруг уже собралась небольшая толпа. Кто-то смеётся, кто-то не может поверить, что это реальность, а не какой-то розыгрыш.
Проезжающий мимо автомобиль притормаживает. Водитель приспускает стекло, приподнимает солнцезащитные очки:
— Это что, тот самый кот Лёва? Который по телевизору показывали?
— Он самый, — кивает Пётр Петрович.
— Ему надо в интернет! — кричит кто-то из толпы.
— Да он там уже был сто раз! — отвечает дед и машет рукой. — Идём, Лёвочка, на автобус опоздаем.
Они доходят до остановки как раз к приходу нужного маршрута. Двери открываются, Лёва первым запрыгивает в салон и начинает оглядываться. Ищет место для дедушки. Все сидячие места заняты. Кот подходит к кондуктору, трётся о её ноги, мяукает требовательно.
— Ой, Лёва! — женщина узнаёт его сразу. — Привет, красавчик! Петрович, проходите, сейчас кто-нибудь освободит место.
— Не надо, не надо, — машет рукой Пётр Петрович, но молодой парень уже встаёт.
— Садитесь, дедушка. И котика вашего всё равно весь город знает.
Пётр Петрович благодарно кивает, устраивается на сиденье. Лёва запрыгивает к нему на колени, сворачивается калачиком. Пассажиры достают телефоны, щёлкают затворами камер. Пожилая женщина напротив улыбается:
— Вот молодец, воспитали животное. А то у нас в подъезде соседка кошку завела, так та орёт по ночам, обои дерёт. Говорю ей, отдай в добрые руки, всё равно не справляешься. А она: куда отдашь, это же моя киса.
— Животное надо любить, — серьёзно говорит Пётр Петрович. — И обязательно воспитывать. Я Лёву с шести месяцев тренирую. Каждый день, по часу-два. Сначала простые команды, потом сложнее. Он всё запоминает мгновенно, у него память уникальная. Покажешь два-три раза, и уже знает.
— А он не убегает? На улице-то всякое бывает.
— Не убегает. Мы с ним родственные души нашли. Он меня любит, я его. Разве можно бросить того, кого любишь?
Лёва поднимает морду, трётся о дедушкину щёку. Женщины в автобусе вздыхают умиленно.
Они выходят на Центральном рынке. Здесь Лёву узнают все. Торговки машут руками, зазывают:
— Петрович! Лёва! Заходи, у меня рыбка свежая, прямо сегодня привезли!
— Лёвушка, звёздочка наша! Как дела, красавчик?
Пётр Петрович останавливается у рыбного прилавка. Продавщица, полная женщина с добрым лицом, уже достаёт лучшие куски:
— Петрович, вот смотри, хек свежайший. Лёва любит хек?
— Любит, — кивает дед. — Взвесь килограмм.
— Да какой там килограмм, бери два! Ему же расти надо, силу набирать. Спортсмен у нас, между прочим. Я видела, как он по турникам лазает, внукам показывала. Говорю, вот молодцы, и дедушка, и кот, за здоровьем следят.
Пётр Петрович улыбается. Правда, он действительно каждый день делает зарядку. В свои семьдесят пять может подтянуться на турнике, пробежать пару километров. Жена всегда говорила, что он даст фору любому молодому.
При мысли о жене сердце сжимается. Прошло уже больше года, а боль такая же острая, как в первый день.
— Петрович, ты чего призадумался? — спрашивает продавщица, протягивая пакет с рыбой.
— Да так, вспомнил кое-что.
Лёва трётся о его ноги. Словно чувствует. Пётр Петрович наклоняется, гладит кота по голове. Под пальцами перекатываются янтарные бусины ошейника.
— Какой красивый ошейник, — замечает продавщица. — Янтарь?
— Янтарь, — кивает Пётр Петрович. — Жена моя носила эти бусы. Очень любила янтарь, говорила, что он от всех бед оберегает.
Женщина крестится.
— Царствие ей небесное. Хорошая была, помню её. Всегда улыбалась, всегда доброе слово скажет.
— Она Лёву очень любила. Когда заболела, он от неё не отходил. Всё время рядом лежал, мурлыкал, лапку на руку клал. А она перед самым концом попросила: Петенька, сделай из моих бус ошейник для Лёвушки. Пусть каждый день меня вспоминает.
Продавщица вытирает глаза платком.
— Ой, не могу слушать без слёз. Вот так и жить надо, любя друг друга. А сейчас молодёжь что? Сошлись, разошлись, и никаких переживаний.
Пётр Петрович расплачивается, берёт пакет с рыбой. Они с Лёвой идут дальше, мимо овощных рядов, мимо мясных. Лёва морщит нос. Мясо он не любит, это дедушка давно заметил. Только рыбу и то не всякую.
У выхода с рынка их окликает мужчина лет пятидесяти, в дорогом костюме:
— Петрович, подожди!
Пётр Петрович оборачивается. Мужчина подходит ближе, смотрит на Лёву оценивающе:
— Слушай, я тут с женой посоветовался. У неё скоро день рождения. Продай мне кота. Четыреста пятьдесят тысяч дам. Наличными, прямо сейчас.
На мгновение воцаряется тишина. Где-то вдалеке смеётся ребёнок, проезжает машина. Пётр Петрович смотрит на мужчину долгим взглядом:
— Ты детей своих продашь?
— Что? — не понимает тот.
— Детей своих. Продашь за деньги?
— Да ты о чём вообще?
— Лёва для меня — как сын. Разве можно продавать своих детей? За какие бы то ни было деньги?
Мужчина морщится:
— Ну, это просто кот. Хоть и дрессированный. Я же хорошую цену предлагаю.
— Иди мимо, — спокойно говорит Пётр Петрович. — И больше с такими предложениями не подходи.
Он разворачивается и уходит. Лёва семенит рядом, поглядывая на деда снизу вверх. Умные зелёные глаза словно спрашивают: ты же меня не отдашь, правда?
— Никогда, котенька, — тихо говорит Пётр Петрович. — Мы с тобой вместе до конца.
Они идут в супермаркет. На входе охранник машет рукой:
— Проходи, Петрович, проходи, Лёва. Давно не видел вас.
— Да вот, рыбу купили, теперь за кормом зашли.
— Лёва, привет! — кассирша высовывается из-за прилавка. — Улыбнись, звёздочка наша!
Лёва мяукает в ответ. Пётр Петрович берёт тележку, сажает туда кота. Лёва устраивается поудобнее, и они катят между рядами. Коту нравится кататься в тележке. Он осматривает товары, словно проверяя качество. Останавливается у витрины с кормом, тычет лапой в любимую марку.
— Ага, этот хочешь? — улыбается Пётр Петрович. — Ну что же, бери. Ты у нас труженик, заслужил.
Кладёт несколько пачек в тележку. Проезжают мимо молочного отдела. Лёва снова тычет лапой, на этот раз в сметану.
— И сметану? Ну ты, Лёвочка, гурман. Ладно, возьмём и сметану.
На кассе девушка пробивает товары и хихикает:
— Лёвушке сейчас шесть лет и десять месяцев, да? По человеческим меркам молодой мужчина.
— В самом соку, — подмигивает другая кассирша.
Лёва сохраняет невозмутимый вид, но хвост предательски подрагивает. Пётр Петрович расплачивается, и они выходят на улицу.
— Устал, котенька? — спрашивает дед.
Лёва мяукает жалобно, поднимает лапу. Это их условный знак. Пётр Петрович наклоняется, берёт кота на руки. Тот сразу устраивается на плече, довольно мурлычет.
— Да, Лёвочка, у тебя лапки коротенькие, не собачьи. Ты скажи, дедушка понимает.
Они идут домой медленно. Солнце клонится к закату, окрашивая небо в розовые и оранжевые тона. Пётр Петрович думает о том, как быстро летит время. Вот был молодым лейтенантом, вот женился, вот родился сын, потом внук. Вот жена состарилась рядом с ним, вот её не стало. А он всё идёт дальше. Потому что жить надо. И любить тоже надо.
Лёва мурлычет на плече, перебирает лапками. Янтарные бусины ошейника поблёскивают в лучах заходящего солнца. Пётр Петрович гладит кота по спине:
— Знаешь, Лёвочка, я ведь раньше не понимал внука. Зачем везти кота за тридевять земель? А теперь понимаю. Когда находишь родственную душу, расставаться с ней невозможно. Ты ведь не просто кот. Ты друг. Ты семья.
Лёва трётся мордой о дедушкину щёку. Мурлычет громче.
— Пошли домой. Ужинать будем. Я тебе рыбки пожарю, самой вкусной, а себе картошечки сделаю. И телевизор посмотрим. Там сегодня про животных передача.
Они заходят в подъезд. Поднимаются на третий этаж. Пётр Петрович открывает дверь, впускает кота первым. Лёва семенит на кухню, запрыгивает на свой стул, ждёт.
Дед достаёт сковородку, режет рыбу. Лёва наблюдает за каждым движением. А когда Пётр Петрович ставит перед ним мисочку с ароматным хеком, благодарно мурлычет и принимается за еду.
Пётр Петрович садится напротив, смотрит на своего необычного друга. Думает о том, что жизнь удивительная штука. Никогда не знаешь, где найдёшь счастье. Иногда оно приходит откуда не ждёшь. Из далёкой монгольской степи. В виде рыжего котёнка с умными глазами.
— Спасибо тебе, Лёвочка, — тихо говорит он. — За то, что ты есть.
Лёва поднимает морду, смотрит на деда долгим взглядом. И в этом взгляде столько понимания, столько любви, что Пётр Петрович чувствует, как к горлу подступает комок.
Они доедают ужин. Потом дед моет посуду, а Лёва устраивается на подоконнике, смотрит в окно. На улице зажигаются фонари. Где-то внизу играют дети, лает собака. Обычный вечер в обычном городе. Но для Петра Петровича и кота Лёвы этот вечер особенный. Потому что они вместе. Потому что они нашли друг друга.
И больше ничего не нужно.
❤️🔥 Рекомендуем вам:
Моя подруга позвонила — и разрушила семью