Жила в нашем подъезде женщина по имени Галина Сергеевна, тихая такая, скромная, из тех, кто и слова лишнего не скажет. Работала она медсестрой в поликлинике, уколы ставила, давление мерила, а по вечерам возвращалась домой, в свою двухкомнатную квартиру на третьем этаже, где ее ждал муж Олег.
Олег был мужчина видный, статный, говорливый. На работе его уважали, начальство хвалило, премии давало. Соседи, бывало, встретят его в подъезде и обязательно остановятся поздороваться, потому что Олег всегда улыбался, всегда был приветлив и обходителен. Золотой человек, одним словом.
Вот только была у Олега одна особенность, которую Галина Сергеевна приметила не сразу, а когда приметила, то долго не могла поверить. Когда Олег врал, он улыбался. Не просто так, между прочим, а именно особенной улыбкой, широкой, открытой, такой, что хоть святых выноси. И чем больше он врал, тем шире улыбался.
Началось все с мелочей. Галина Сергеевна как-то спрашивает:
— Олег, ты где был вчера вечером? Звонила тебе раз пять, не брал трубку.
А он ей в ответ, улыбаясь во все тридцать два зуба:
— Так на совещании был, Галь, у директора. Телефон на беззвучном стоял, не слышал. Ты же знаешь, как у нас строго с этим.
Улыбается, глаза добрые, искренние. Галина Сергеевна и поверила, а что не верить-то? Муж ведь, родной человек.
Потом случай другой приключился. Нашла Галина Сергеевна в кармане его куртки чек из ресторана, дорогого такого, где средний счет на двоих выходит как половина ее зарплаты. Спрашивает:
— Олег, а это что за чек? Ты в ресторане был?
Олег взял чек, посмотрел на него, и лицо его расплылось в улыбке:
— А, это! С коллегами отмечали заключение контракта. Директор сказал, можно по полной программе, он оплатит. Я тебе хотел рассказать, да забыл совсем.
Улыбается, как ребенок на елке. Галина Сергеевна снова поверила, мало ли, действительно забыть мог.
Но время шло, и таких случаев становилось все больше. То Олег якобы задерживался на работе допоздна, то уезжал в командировки, о которых узнавал в последний момент, то деньги куда-то исчезали из семейного бюджета, а он объяснял это то ремонтом машины, то помощью другу, то еще чем-нибудь.
И всегда, всегда он улыбался. Широко, открыто, будто и не было у него за душой ни единого греха.
Галина Сергеевна начала присматриваться. Заметила она, что когда Олег говорит правду, лицо у него обычное, спокойное, без особых эмоций. А вот когда врет, тут же улыбка появляется, как по команде.
Однажды вечером сидели они на кухне, чай пили. Галина Сергеевна печенье к чаю поставила, сахарницу подвинула поближе. Олег рассказывал что-то про работу, про то, как его чуть не повысили, но потом передумали, потому что у начальника племянник появился, которому и отдали должность.
Рассказывал он это дело с такой улыбкой, что Галина Сергеевна прямо в кресле выпрямилась. Села она ровно, руки на столе сложила и спрашивает:
— Олег, а почему ты улыбаешься, когда про неприятности рассказываешь?
Он немного опешил, улыбка на секунду пропала, но тут же вернулась, еще шире прежнего:
— Да что ты, Галь, просто настроение хорошее сегодня. Погода отличная, ты рядом, чего расстраиваться-то?
И опять эта улыбка, лучезарная, обезоруживающая.
Галина Сергеевна решила провести эксперимент. На следующий день она специально спросила:
— Олег, ты цветы поливал, как я просила?
А сама знает точно, что не поливал, потому что земля в горшках сухая, как в пустыне.
Олег даже не задумался:
— Конечно, поливал! Утром, перед работой. Все как ты сказала.
И улыбается, улыбается, глаза блестят.
Тогда Галина Сергеевна поняла, что дело плохо. Потому что если человек врет в мелочах, значит, и в крупном может наврать с три короба.
Стала она внимательнее за мужем наблюдать. И вскоре заметила, что по вечерам Олег стал часто в телефон смотреть, переписываться с кем-то. Спросит Галина Сергеевна:
— С кем это ты там?
А он:
— Да коллега один, по работе консультируется.
Улыбка, улыбка, улыбка.
Решила Галина Сергеевна к подруге своей, Вере Ивановне, за советом обратиться. Вера Ивановна была женщина опытная, замужем третий раз, жизнь, как говорится, знала.
Сидят они на кухне у Веры Ивановны, чай пьют, пироги с капустой едят. Галина Сергеевна все ей и рассказала, про улыбку эту треклятую, про телефон, про чеки.
Вера Ивановна слушала, слушала, потом вздохнула тяжело:
— Галя, милая, да у тебя муж, похоже, двойную жизнь ведет. Я таких видела. Они всегда улыбаются, когда врут, потому что думают, что улыбка их выдаст за честных людей. Маска такая, понимаешь?
— Так что мне делать-то? — спрашивает Галина Сергеевна, и голос у нее дрожит.
— А ты не дергайся пока, — советует Вера Ивановна. — Понаблюдай еще. Соберешь факты, тогда и разговор серьезный заведешь. А то сейчас все отрицать будет, опять со своей улыбкой проклятой.
Галина Сергеевна так и сделала. Стала она тихонько, незаметно следить. И вот однажды, когда Олег в душ пошел, телефон свой на кухне оставил. Галина Сергеевна глянула, а там сообщение пришло: «Жду тебя, как всегда, в семь. Целую».
Сердце у нее так и оборвалось. Руки затряслись, дыхание перехватило. Села она на стул, воды попила, успокоиться пытается.
Олег из душа вышел, бодрый, свежий, рубашку чистую надел.
— Галь, я сегодня задержусь немного, — говорит он, и улыбка уже появляется на лице. — Совещание внеплановое назначили.
— В семь? — спрашивает Галина Сергеевна, голос старается ровным держать.
— Ну да, примерно, — отвечает Олег, и улыбка становится еще шире. — Может, чуть позже.
Вышел он из дома, а Галина Сергеевна села и заплакала. Плакала долго, горько, в подушку, чтобы соседи не слышали. Потом вытерла слезы, умылась холодной водой и решила: хватит. Надо действовать.
Позвонила она Вере Ивановне, все рассказала. Вера Ивановна приехала через полчаса, села рядом на диван, обняла за плечи:
— Ну что, Галюня, пойдем смотреть, где твой благоверный в семь часов будет?
Поехали они следом за Олегом. Тот на машине своей поехал не к работе, а в другой конец города, где новые дома построены, высотки такие, с консьержами и видеонаблюдением.
Остановился возле одного дома, вышел из машины, и тут к нему женщина подходит. Молодая, красивая, в пальто дорогом, на каблуках. Обнялись они, и пошли в подъезд.
Галина Сергеевна смотрела на это и чувствовала, как внутри все холодеет, каменеет. Вера Ивановна держала ее за руку, молчала.
— Поехали домой, — сказала наконец Галина Сергеевна. — Видела я достаточно.
Вернулись они обратно. Вера Ивановна проводила подругу до квартиры, чаю заварила, усадила на диван:
— Ты главное не торопись, Галь. Обдумай все спокойно. А потом решай, что делать будешь.
— Я уже решила, — ответила Галина Сергеевна, и голос у нее был твердый, хоть слезы по щекам текли. — Разговаривать буду. И пусть он мне в глаза посмотрит и соврет со своей улыбкой. Хочу я это увидеть в последний раз.
Вера Ивановна ушла, а Галина Сергеевна осталась ждать. Сидела на кухне, чай пила, в окно смотрела. В половине одиннадцатого дверь открылась, Олег вошел, довольный, румяный.
— Галь, ты еще не спишь? — спрашивает он, и улыбка уже на лице расцветает. — Совещание затянулось, устал я страшно.
— Садись, — говорит Галина Сергеевна спокойно. — Поговорить надо.
Олег сел напротив, улыбка стала настороженной, но не пропала.
— Олег, — начала Галина Сергеевна, — я знаю про женщину. Видела вас сегодня. Возле высотки той, на Садовой.
Лицо у Олега изменилось, побледнело, но через секунду улыбка вернулась, еще шире, еще ярче:
— Галь, что ты говоришь? Какая женщина? Я на совещании был, у директора. Наверное, кого-то с кем-то спутала.
Сидит и улыбается, а глаза бегают, бегают.
— Не ври мне больше, — сказала Галина Сергеевна тихо. — Не надо. Я все видела своими глазами. И знаешь, что самое обидное? Не то, что ты изменял. А то, что ты все это время улыбался, когда врал. Думал, что я дура, что не замечу.
Олег замолчал. Улыбка исчезла с лица, будто ее тряпкой стерли. Сидел он так, смотрел в стол, молчал.
— Собирай вещи, — сказала Галина Сергеевна. — К утру чтобы тебя здесь не было.
Встала она и вышла из кухни, в спальню пошла, дверь за собой закрыла. Села на кровать и снова заплакала, но уже тише, спокойнее. Потому что самое страшное уже прошло, самое тяжелое уже позади.
Утром, когда Галина Сергеевна проснулась, Олега в квартире не было. Он собрал вещи и ушел, даже записки не оставил.
Соседи, конечно, скоро все узнали. Стали Галину Сергеевну жалеть, сочувствовать. Но она держалась, на работу ходила, по хозяйству управлялась, даже как-то повеселела со временем.
Вера Ивановна как-то зашла проведать, сидят они на кухне, чай пьют.
— Ну что, Галюня, не жалеешь? — спрашивает.
— Нет, — отвечает Галина Сергеевна. — Знаешь, Вера, я поняла одну вещь. Когда человек врет и улыбается, он не только тебя обманывает. Он себя самого обманывает, думает, что все сойдет с рук. А оно не сходит. Рано или поздно правда все равно вылезет наружу.
— Это точно, — соглашается Вера Ивановна. — А ты молодец, что не стала терпеть. Жизнь-то одна, зачем ее на вруна тратить?
Прошло время. Галина Сергеевна узнала, что Олег женился на той женщине, с которой встречался. Живут они в той самой высотке, детей завели. Но счастья, говорят, у них нет. Потому что Олег и ее обманывает теперь, по старой привычке. И улыбается, когда врет.
А Галина Сергеевна живет одна, спокойно и размеренно. По вечерам книги читает, в театр иногда с подругами ходит. И знаете, что самое главное? Она больше никому не верит просто так, на слово. Особенно тем, кто слишком широко улыбается.
Потому что научилась она одной простой истине: настоящие, честные люди не улыбаются, когда правду говорят. Они просто говорят ее, без прикрас и фальшивых улыбок. А тот, кто улыбается слишком часто и слишком широко, скорее всего что-то скрывает. И лучше держаться от таких подальше, чтобы не обжечься.