Предыдущая часть:
Женщина пошла к выходу. Идя по дорожке мимо памятников. Она невольно разглядывала фотографии. Смотрела на даты жизни. Конечно, встречались и старики, умершие в свой срок. Но сколько было и молодых, которым еще жить и жить. А сколько родителей остались одинокими. И страдают так же, как и она, Марина. Как все это ужасно. Она смотрела на прекрасные и молодые лица. И сердце сжималось от боли за ушедших. От сочувствия к оставшимся. Как-то родители переживают эту беду? Так же, как она? В чем они находят успокоение? Народу на кладбище в это время не было. Рабочий день, ненастье не лучшее время для посещения кладбищ.
Одинокую фигурку в одной из оград она сперва издалека приняла за оставленный кем-то мешок с мусором. Наверное, убирали могилу к зиме да и оставили. Но, подойдя поближе, она с удивлением поняла, что это человек. Маленький мальчик, присел на корточки перед каким-то памятником. Привалившись спиной к ограде. И сидит не шевелясь. Это было странно и даже страшно. Он убежал из детского дома утром, сразу после завтрака. Спрятавшись в грузовике, который отвозил продукты. Потому что там его обижали старшие ребята. И он решил пойти к родителям на кладбище, чтобы быть ближе к ним.
— Что здесь делаешь? — окликнула его Марина, подойдя.
— Ничего, — слегка сиплым голосом ответил мальчик.
— Нельзя так сидеть. Ты же простынешь. Зачем ты сюда пришел? У тебя здесь кто-то похоронен?
Сердце ее сжималось при виде одинокого ребенка.
— Здесь мама и папа. Они погибли в аварии, — сказал малыш.
Вот где беда — ведь ребенку не больше семи лет, может, и меньше. И он сидит здесь один на могиле своих родителей. Если взрослой, самостоятельной женщине сетовать на судьбу...
— У меня здесь сын похоронен — он утонул, когда ему было шестнадцать, — зачем-то произнесла женщина. Чувствуя, как слова вырываются сами.
— Шестнадцать — это много. Мне еще только семь, — сказал мальчик.
— Это тоже немало для того, чтобы знать, что на холодной земле сидеть нельзя. Можно простудиться. Вставай, не сиди.
— Какая разница? Я всё равно никому не нужен.
— Как это не нужен, солнышко? Так нельзя говорить. Ведь у тебя же есть какие-то родственники? Ты ушел из дома?
— Нет у меня никаких родственников. А ушел я из детского дома, потому что там плохо. Я не хочу туда идти. Там большие мальчики над маленькими издеваются. Они заставляют курить и воровать. А я не хочу этого делать. Я не хочу в детский дом — лучше я умру, и пускай меня здесь же закопают.
— Ты спятил! — в ужасе сказала Марина. Не подумав о том, что и у самой были подобные мысли не так давно.
Но у нее это может быть как-то объяснимо. А у семилетнего ребенка...
— Давай-ка вставай, пойдем отсюда.
Мальчик послушно встал. И Марина увидела, что лицо его залито не только дождем, но и слезами. Она обняла ребенка за плечи.
— Ты молодец, что не слушаешь тех, кто плохому учит. Такие дела до добра не доводят. Не плачь. Ты должен быть счастливым ради своих родителей. Они увидят, что тебе хорошо, и тоже будут счастливыми.
— Там, на небе? — спросил ребенок. Доверчиво заглядывая ей в лицо большими глазами.
— Да, там. И они будут тебе помогать — вот увидишь. А пока давай-ка познакомимся. Меня зовут Марина Сергеевна. Ты можешь называть меня просто тетей Мариной. А ты кто?
— А я Коля.
— Ну вот и познакомились. Пошли-ка в кафе — здесь есть недалеко хорошее. Там и согреемся немного, выпьем горячего чаю, а потом видно будет. Давай руку.
Мальчик доверчиво вложил холодную руку в ее не менее замерзшую. Эти две ледяные, мокрые ладони начали согреваться друг от друга. Зашли в пустое кафе. Марина заказала чай, пирожное. Коля начал греть руки о свою чашку.
— А что значит «потом видно будет»? — спросил он. — Если опять в детский дом, то я не хочу. Я лучше обратно туда пойду, на кладбище.
— Подожди, малыш. Какое кладбище? Зачем оно тебе? Ты все-таки хочешь доставлять огорчение своим родителям?
— Не хочу. Но если они могут помочь, но не помогают, то что мне остается?
— Так не все сразу, Коленька. Что же ты пирожное не ешь? Ты вообще голоден? — удивилась Марина.
— Нет, есть я не хочу. Я сразу после завтрака убежал. Там вообще кормят хорошо. Я все съел на всякий случай. Потому что не знал, когда еще удастся поесть. И сейчас я даже пирожное не очень хочу, но я съем.
— Вот видишь, значит, что-то хорошее в вашем детском доме есть — кормят хорошо. Хоть тебе придется туда пойти, никуда не денешься. Я тебя провожу, понимаешь. Я бы тебя с удовольствием к себе домой взяла — я сейчас одна живу. Но так поступать нельзя. Ведь ты же не мой мальчик — меня просто обвинят в похищении.
— Да ну. Кому это нужно? Они не заметят, что меня нет.
— Напрасно ты так думаешь. Наверняка уже в полицию заявление написали. Вполне могут тебя здесь со мною увидеть, и у меня будут неприятности. Нет, давай я тебя провожу в детский дом. Скажу воспитательнице, чтобы тебя не обижали. И буду приходить часто, как только смогу. А потом договорюсь — может быть, удастся брать тебя в гости к себе. И если тебе у меня понравится, может быть, мне разрешат тебя усыновить.
— Правда? Говорят, таких больших, как я, не усыновляют. Берут вообще маленьких.
— Другие может и не, а мне нужен именно такой, как ты. Это даже лучше, что не усыновляют — по крайней мере, тебя никто не заберет, кроме меня. Ведь мы же уже друзья, правда?
— Ну да, наверное. Вы мне тоже нравитесь, — улыбнулся малыш.
— И ты мне нравишься. У тебя нет никаких родственников?
— Нет, все умерли уже. Бабушка, дедушка — они тоже там похоронены. Говорят, какой-то дядя есть. Но я его никогда не видел, и он живет неизвестно где. Он обо мне может даже и не знает. Он папин брат. Но я даже не помню, что он к нам когда-нибудь приезжал. Кажется, в другом городе жил.
— Ну вот, значит, мне никто не помешает усыновить тебя. У меня есть квартира. И я уверена, скоро будет работа — просто сейчас нету. А потом мы будем вместе. У меня комната есть для тебя свободная — там мой сын Саша жил.
Сердце опять ёкнуло. Неужели придётся Сашенькину комнату отдать кому-то? Ну да, видимо, это именно та помощь и началась, о которой он говорил. Теперь я нужна этому малышу. И не стоит думать о том, что Сашиный порядок будет нарушен. Все правильно, и все хорошо. Коля, согревшись и поев сладкого, немного взбодрился. И уверенно показывал Марине дорогу до детского дома.
— Тетя Марина, а ты не обманешь? Ты правда меня будешь навещать? — тревожно спросил он.
— Нет, конечно, не обману, и обязательно буду. А что ты сейчас скажешь моим воспитателям? Давай ты не будешь говорить, что я ябедничал про то, что мальчишки плохому учат. Они на самом деле учат, но быть ябедой ведь плохо.
— Можно просто сказать, что я соскучился по папе и маме и поехал на кладбище. Хорошо, давай так и скажем. Поговорить с воспитателями мне все равно придется. Надо же договориться насчет того, чтобы мне разрешили тебя навещать. Я надеюсь, что мы и правда скоро будем вместе — может, уже к Новому году.
— Ого, Новый год еще не скоро, — протянул Коля.
Конечно, для ребенка это не скоро. А на самом деле оставалось всего каких-то три месяца.
— Время быстро пролетит, — успокоила его Марина.
Подъехали к детскому дому, зашли.
— Ага, вот он, наш путешественник! — воскликнула какая-то женщина, видимо, дежурная воспитательница. И обратилась к Марине. — Где вы его нашли? Спасибо, что доставили. Он у нас не так давно, все не может привыкнуть.
— К такому привыкнуть трудно, — вздохнула Марина. — Но вы его не очень ругайте, пожалуйста. Он мальчик хороший. Он на кладбище был, на могиле своих родителей.
— Ох, беда, беда. Да ладно, что же мы не понимаем, что ли? Никто его особо ругать не собирался. Вы воспитательница? Я бы поговорить с вами хотела как раз по поводу Коли.
— Подождите вот здесь, в холле. Я его в группу отведу, дам переодеться — мокрый весь, ноги промочил. Но вот видишь, кто теперь с тобой, с больным, возиться будет?
— Я не больной, я закаленный, — независимо ответил Коля.
Марина дождалась воспитательницу. И изложила свою просьбу.
— А вы понимаете, очень меня тронул этот мальчик. Я совсем одна осталась — у меня у самой сын пять лет назад погиб, муж ушел. Раньше я ни о чем подобном даже не думала. А сейчас увидела Колю и решила, что мне надо усыновить ребенка. Иначе, понимаете, жизнь совершенно бессмысленной будет. Мне всего сорок три года — то есть жить еще, может быть, долго придется. Я как представлю, что вот так будет все это тянуться...
— Да вы правы, конечно. По поводу усыновления — это вам лучше с заведующей поговорить. Но и насчет посещений тоже. Вы главное не передумайте. А то ведь бывают такие люди: увидят ребенка-сироту, умилятся, наобещают ему с три короба. А домой вернутся, поразмыслят и решат: зачем он, чужой ребенок? Ребенок переживает потом, ждет. Они же сразу верят. Некоторые бедняги годами ждут. А их уже и забыли давно.
— Ой, нет, поверьте, со мной такого не случится. Я уже пять лет думаю: зачем живу? Оказывается, ответ может быть совсем рядом. Может, именно этому Коле и нужны моя любовь и забота. Может, ради него и стоит жить.
У заведующей Марина получила разрешение на посещение Коли. А вот с усыновлением могли возникнуть проблемы. Главным условием была постоянная и официальная работа. Которой у Марины как раз и не было уже второй день.
— Работу я найду обязательно. У меня вообще все есть — и квартира, и все справки. Долгов никаких нет.
— Это хорошо. Значит, ищите пока работу, а там видно будет. Вашу квартиру обследуют. Дадут заключение, пригодна ли она для жизни ребенка. И тогда, полагаю, особых препятствий не будет. Родственников у него нет. Есть какой-то дядя, брат отца. Но где он находится — неизвестно. Никаких прав на Колю он не предъявлял. И сомневаюсь, что когда-нибудь предъявит.
Домой Марина ехала окрыленная. Возможно, скоро у нее начнется другая жизнь — полная смысла и любви. Она уже думала о том, что купит Коле для первого посещения. Как переоборудует комнату Саши. И работа — да, непременно нужна работа. Чем скорее, тем лучше. А вот только где ее искать и какую? Впрочем, особых прихотей у Марины не было. Она была согласна на любую. Лишь бы зарплата была такая, которая не стала бы препятствием в усыновлении ребенка. Женщина мысленно перебирала своих знакомых. У которых можно было бы попросить помощи. Таких было не так уж много — если честно, и вовсе не было. Увольняясь с прежнего предприятия, некоторые сами плакали. Потому что не знали, где искать новое место работы.
— Придется поискать по объявлениям, наверное, — решила Марина. — Некоторым вроде везет, и мне, уверена, тоже повезет.
Сама ли судьба встала на сторону Марины, но работу она скоро нашла. Прежний начальник, с которым она проработала много лет, внезапно позвонил ей. Буквально на следующий день после знакомства с Колей. И спросил, не устроилась ли она еще. Он всегда ценил её за надёжность и аккуратность в работе. Поэтому решил позвать в новую фирму. Где собирал проверенную команду.
— Нет, что вы, когда бы я успела? Уволилась только что.
— Ну и какие же планы? Наверное, отдохнуть хотите некоторое время?
— Нет, что вы, не до отдыха мне. Да и не так-то я устала. Работа мне очень нужна.
— Очень? Хорошо, я вам предложение хочу сделать. Я ведь тоже с нашего прежнего места уволился. Устроился в другую фирму — ее мой товарищ основал. Я там начальником отдела буду. И хочу набрать людей, которых хорошо знаю. Вы одна из них. Надеюсь, ничего против не имеете? Зарплата будет вполне приличная — уж побольше, чем в диспетчерской была. И перспективы вполне интересные.
— Спасибо большое, Олег Иванович. Не ожидала, честное слово. Я уже не знала, куда и кидаться. Все-таки возраст, и какие-то недостатки у меня есть.
— Какой там возраст? Возраст у вас как раз самый подходящий. Недостатки исправим. Не волнуйтесь. Впрочем, шучу, шучу. Знаю я все ваши недостатки, а главное — достоинства. Надеюсь, все у нас получится.
— Я тоже очень на это надеюсь. Кстати, и характеристику, наверное, вы мне дадите, если понадобится.
— О чем вопрос? Обязательно.
Словом, все складывалось как нельзя лучше. Вскоре у Марины была уже и хорошая работа, и стабильная зарплата. Сил, как ни странно, тоже прибавилось. Она сделала генеральную уборку в комнате Саши. Которой предстояло скоро стать Колиной. Своего будущего сыночка она навещала довольно регулярно. А через пару недель ей уже и позволили взять его на выходные в гости.
— Ух ты, это будет моя комната? — радовался мальчик. — Просто здорово! У меня раньше тоже была комната. Только она была смежная с большой, не отдельная. Отдельная — это ведь гораздо лучше, правда? К тому же с балконом.
— Но на балкон пока выходить нельзя — я заклеила дверь, чтобы не дуло. Потом мы сделаем другие рамы и двери. Может, и балкон остеклим — тогда можно будет и зимой выходить. Но это уже на следующий год.
— Здорово. А знаете что, тетя Марина? Ведь если вы меня усыновите, вы мне будете все равно что мама.
— Ну да, конечно. А тебе это не нравится?
— Нравится. Только мне знаете что не нравится: я не знаю, как я вас буду мамой называть. У меня же была другая мама. Я ее фотографию на стенку повешу. И папину тоже.
— Конечно, можно. Меня ты можешь называть просто тетей Мариной. Я совсем не жду, что ты будешь называть меня мамой. Это хорошо, что ты свою маму помнишь.
— Вы не обидитесь?
— Но как же я могу обидеться, милый? Вот моего сына звали Сашей, а тебя Колей — не буду же я называть тебя Сашей, правда?
— Ну да. Я своих маму и папу очень любил, и они меня тоже. Я долго не верил, что их больше никогда не будет рядом. А вы своего Сашу очень любили? — осторожно спросил мальчик.
— Очень. Но ты знаешь, Коленька, в какой-то момент я поняла, что он никуда не исчез — он всегда со мной. Ты понял это раньше. Может, потому что дети более чуткий народ.
На эти довольно опасные темы они старались не разговаривать больше. Говорили о будущем, о том, как будут жить, когда будут вместе. Коля из-за смерти родителей не пошел в сентябре в первый класс. Ему предстояло стать первоклассником на следующий год. Но Марина знала, что мальчик уже умеет читать и писать — с ним занималась мама. Она радовалась: у ребенка не будет проблем с учебой. Да у них, возможно, вообще не будет проблем — поначалу во всяком случае. Она знала о трудностях, которые приходят с подростковым возрастом. А ведь ей предстоит воспитывать ребенка одной, без отца. В том, что они будут вместе, не сомневались уже ни женщина, ни мальчик. Марина впервые за последние годы чувствовала себя счастливой, нужной. Перед сном она теперь жила не в навсегда ушедшем прошлом. Она порой уходила мыслями в будущее. Которое обещало не только счастье. Оказалось, что предстоящие трудности тоже могут радовать. Потому что и они были частью жизни. Марина чувствовала себя живой. И радовалась тому, что ее сыну, наверное, легче там, где он находится теперь.
— Стараюсь, милый мой, — спрашивала она Сашу перед сном. И чувствовала его ответную улыбку.
Продолжение :