Предыдущая часть:
Документы на усыновление Коли были уже почти собраны. Она получила все разрешения. И ждала, что вот-вот Коля будет дома с ней. Все было готово. И Марина, подъезжая к детскому дому на очередную встречу со своим будущим сыном, каждый раз думала, что скоро у нее не будет нужды посещать это место. В один из приездов за Колей к ней вышла директор. Пригласила к себе в кабинет для разговора. Возможно, этому следовало бы обрадоваться. Может, она хотела поговорить о предстоящем усыновлении. Обговорить какие-то детали. Но выражение лица женщины было не очень радостным. И даже как будто виноватым. В своем кабинете она усадила Марину за стол. Жестом остановила, когда та начала было говорить.
— Подождите, Марина Сергеевна. У меня для вас новость. И, вероятно, не самая приятная.
— Что случилось? Что-нибудь с Коленькой? — испугалась Марина.
— Нет, что вы, с ним все хорошо. Не волнуйтесь. Просто объявился его родной дядя. Он хочет забрать мальчика к себе.
Эта новость стала громом среди ясного неба. Ничего подобного Марина не ожидала. В первый момент она даже не поняла масштабов несчастья.
— Что значит забрать? Разве ему позволят это сделать? У меня же все документы собраны, все условия соблюдены.
— Да, это так. Но, к сожалению, вы не успели оформить усыновление. А преимущество все равно на стороне кровного родственника. Он тоже собрал все необходимые документы. И имеет преимущественное право на ребенка.
— Ну какое у него право? Он знать не знает этого мальчика. А мы с ним вместе уже несколько месяцев. Мы уже планы строим, как жить будем. Ему уже мой дом как родной, не только я сама. И вдруг появляется какой-то дядя. Который раньше знать его не хотел.
— Это не совсем так. У него были свои обстоятельства, которые не позволяли появиться сразу. Так он почти год не мог сразу появиться. И что же теперь?
— А что говорит на этот счет сам Коля? Я не верю, что он преспокойно поедет к совершенно незнакомому ему человеку. Пусть родному по крови — и откажется от меня.
— Дело в том, что Коле еще нет десяти лет. И его мнение не будет всерьез учитываться. Человек, который хочет его взять, его близкий родственник, родной дядя. В то время как чужим человеком являетесь вы, к сожалению.
— Нет, я отказываюсь хоть что-то понимать. То есть ребенка без его согласия, без всяких на то оснований спокойно отдадут кому угодно. Тому, кто предъявит справку о каком-то родстве. И откажут человеку, с которым у них духовное родство, практически единство? Ведь это, согласитесь, бесчеловечно. Я просто не могу в это поверить.
Марина чуть не плакала от отчаяния. Она понимала, что ее уговоры мало что значат. Да, я директор детского дома, немногое зависит. Что она тут же и подтвердила.
— Вы знаете, я с вами согласна в каком-то смысле. Но действовать я должна не по духу, а по букве закона. Впрочем, не впадайте в отчаяние окончательно. Еще ничего не известно. Вполне возможно, решение будет принято в вашу пользу.
— А возможно, и не в мою. Но хоть увидеть Колю я могу сегодня?
— Извините, но нет. Это не мое решение. И принято оно в интересах ребенка.
Марина понимала, что упрашивать, доказывать свою правоту, убеждать в данной ситуации совершенно бесполезно. Она попросила заведующую уведомить ее об окончательном решении органов опеки. Простилась с ней и вышла. На улице валил снег. Он падал мягкими, пушистыми хлопьями. Такой снег очень любят дети. Они всегда гуляли с Сашей в такую погоду. И это было замечательно. А потом она мечтала гулять также с Колей. И сегодня они вполне могли бы пройтись. Ловить снежинки ртом. Любуясь на занесенные снегом деревья. Она могла бы предостерегать сына от того, чтобы он не слишком купался в снегу. Но она идет одна. Снег покрывает ее опущенные плечи. Цепляется за ресницы. Тает, смешиваясь со слезами. Которые теперь, кажется, нет нужды сдерживать. Тушь размазалась, наверное, течет по щекам. Ну и пусть — кто ее видит теперь? Кому какое дело до нее?
Марина села на занесенную снегом скамейку. Идти дальше сил не было. Опять пустота, опять никакой надежды. Она сидела там довольно долго. Не замечая времени. Пока кто-то не подошел ближе. Заметив плачущую женщину одну в снегу. И решив помочь.
— Но почему я всех теряю? — подняв к небу глаза, мысленно спросила она. — Почему у меня все отнимают? Лучше бы тогда и не давали, раз все равно придется лишиться даже последнего.
Опустила голову. Закрыла лицо ладонями. Тихо сидела, заносимая снегом.
— Девушка, вам плохо? Я могу вам чем-нибудь помочь? — прозвучал над ней приятный мужской голос.
Ну вот и сочувствующий появился. Вот сейчас он ее пожалеет, утешит. А там глядишь, что-нибудь и сложится. Ошибся ты, дяденька, подумала девушка, поднимая голову.
— Не девушка я, и ничего у нас не получится. И ничем ты мне не поможешь. Никто мне больше не поможет.
Она хотела встать. Но сил все равно не было. Незнакомец, оказавшийся мужчиной средних лет, протянул ей пачку бумажных салфеток. Что ж, это был жест сочувствия. И Марина с благодарностью приняла салфетки. Начала приводить себя в порядок. А мужчина все не уходил, стоял рядом.
— Что у вас случилось? Вы простите, я не хочу лезть в душу. Но вы уж слишком убиваетесь. А стоит ли оно того? Часто бывает, что люди переживают. А через некоторое время оглянутся — понимают, что беда того не стоила. Все решаемо, все поправимо.
— Не все. Простите, но мои беды таковы, что их никак нельзя назвать решаемыми, поправимыми. Если вы не хотите услышать что-то совершенно безнадежное, лучше развернитесь и идите своей дорогой. За салфетки большое спасибо. Считаете, что плюс карме вы уже получили.
Она поднялась наконец со скамейки. Пошла по улице. Думая, что мужчина отстанет. Но нет, он шел следом за ней. Снег продолжал падать. Было тихо. И ничто не мешало им разговаривать.
— Нет, простите, теперь я точно не могу просто так повернуться и уйти, — решительно сказал мужчина. — Я должен выслушать и узнать, что произошло. Поверьте, иногда просто проговорить свои проблемы — это уже половина их решения. Поверьте, это не пустое любопытство.
— Ну хорошо, допустим, вы священник или волшебник. Или какой-нибудь новомодный психотерапевт. И считаете, что любую проблему можно заговорить, заболтать и забыть. Повторюсь: если в любой момент моего рассказа вы развернетесь и торопливо уйдете прочь. Я не буду считать вас ни трусом, ни беглецом. Вы не обязаны выслушивать такие исповеди. Так что слушайте. Пять лет назад погиб мой сын — единственный, любимый, самый замечательный человек. И осталась совсем одна. Как вы прикажете поправлять это? Правильно, никак. Я осталась жить — пять лет как-то дышала, вставала рано утром, шла на работу. Муж меня бросил сразу после похорон — посчитал наш союз исчерпанным. Я не знаю, как он сейчас живет, мне это не интересно. Пять лет я жила себе. Перевелась на другую работу, где поменьше нужно общаться с людьми. Где не надо расстраивать их своим видом, заражать своим несчастьем. Но и эта работа кончилась — меня сократили. Работу недавно удалось найти другую. А теперь оказалось, что это мне не нужно. Потому что некоторое время назад мне показалось, что я смогу жить дальше. И смогу быть нужной. Я познакомилась с мальчиком — с маленьким мальчиком-сиротой, у которого погибли родители. Мы как-то сразу подружились, полюбили даже друг друга. Я совсем была решилась усыновить его — уже все документы собраны. И квартира приведена в порядок, готова к встрече молодого нового хозяина. Казалось бы, все в порядке, можно начинать жить заново и быть счастливой. Ну да, наверное. Но судя по вашему настроению, что-то помешало.
— Послушайте, вон неплохое кафе. Давайте зайдем. Мы продолжим наш разговор там — не будем больше мерзнуть. Хотя если честно, не так уж и холодно. Погода сегодня чудесная.
— Да, помешало, — продолжила Марина, когда они уселись в кафе за столик. И сделали заказ. — У моего Коли — да, я его уже считала своим — вдруг обнаружился какой-то родной дядя. А вот не было его с момента смерти родителей мальчика. А может, еще раньше — не знаю, Коля сам его не помнит. А теперь вдруг объявился и хочет забрать мальчика себе. И все преимущества у него. Так как он кровный родственник Коли. Нет еще десяти лет — то есть его мнение не учитывается, слишком мал. А меня считая вообще нет в этой истории — так, посторонняя тетя хотела усыновить, да не получилось. И теперь я даже не увижу мальчика, которого я так полюбила.
Голос Марины опять задрожал. Она почувствовала, что скоро опять расплачется. Ничему не помогают слезы. Ничто ее беде не помогает.
— Но почему же не увидитесь? Может, этот дядя и не запретит вам встречаться. Он в другом городе живет — да и неизвестно, нужны ли ему будут эти встречи. Возможно, он сам хочет усыновить ребенка — то есть стать его отцом. И у него есть жена или невеста, готовая стать матерью. То есть я опять же лишняя единица. Для этого надо поговорить с дядей. Другой город — это не другая страна. Видеться вы все равно сможете. И ехать туда меньше суток.
— А вы откуда знаете? — удивилась Марина.
— Я и есть тот самый дядя. Павел. Меня зовут. Простите, что сразу не представился. Но я и сам не сразу понял, кто вы и о чем идет разговор. И я не позволю, чтобы вы с Колей расстались навсегда. Обещаю это вам.
— Спасибо. А почему вы сразу не забрали мальчика? Почему решили только сейчас? Разве вы не знали о смерти его родителей? О том, что мальчика определили в детский дом?
— Конечно, я знал. Я с самого начала думал о том, что надо это сделать. Но у меня тоже были обстоятельства — понимаете, к сожалению, не все зависит от нас и наших желаний. Уж этого наверняка знаете сами. Мои обстоятельства были не настолько трагичны, как ваши. Но все равно усыновлять ребенка я не мог. С женой как раз разводился. И развод был тяжелым. Мы пятнадцать лет прожили, детей не было — да ничего, собственно, не было. Даже не знаю, зачем жили вместе. Потом поняли, что не стерпится и не слюбится. Решили разводиться. Развод, повторюсь, непростым был — плюс размен квартиры. Я сам полгода жил где придется. Наконец все уладилось, квартира есть. И вполне приемлемая для жизни ребенка. Коля — мой единственный родственник. Так уж получается — его отец моим родным младшим братом был. Теперь у меня, кроме Коли, никого нет.
— И у меня, кроме него, никого нет. И жить теперь совершенно ни к чему.
— Ну зачем вы так говорите? Мы что-нибудь придумаем. И не говорите, что вам незачем жить. И живите ради себя, ради памяти своего сына, ради Коли наконец. Я с ним уже встречался, и не раз. Мальчик только о вас и говорит. Я вижу, как он привязан к вам. Вы ему очень нужны, Марина. Может, мы совсем не зря встретились.
Марина подняла глаза на мужчину. И впервые рассмотрела его по-настоящему. Примерно ее ровесник, вполне симпатичный, одинокий человек. Что означает «не зря встретились»? С ее точки зрения, лучше бы не встречались. Лучше бы не появлялся этот дядя Павел. Что они могут придумать? Как поделить одного мальчика? Как они будут ездить друг к другу из одного города в другой? Ну да, меньше суток в пути. Да и билет, наверное, стоит не так уж дорого. Такие печальные мысли были в голове у Марины. Но в то же время в душе зрело что-то совсем иное. Она сама не могла понять что. Павел тоже не смог не заметить те искорки, которые зажигались в ее глазах время от времени. Она словно пыталась вспомнить что-то — какие-то чувства, которые давно не посещали ее.
— Я понимаю, Марина, о чем вы думаете. Вы не хотите расставаться с Колей. И понимаете, что видеться вам теперь будет довольно напряженно. У вас работа, у меня, кстати, тоже работа. Мы не сможем даже раз в неделю посещать друг друга. А для людей, которые друг другу дороги, встречаться раз в месяц — это слишком мало. Может, мне стоит переехать в ваш город? Там меня мало что держит. Родом-то я отсюда, туда переехал по работе. Да, работа — это очень важно. Но места не хуже я мог бы найти и здесь.
Видно было, что Павел теряется в догадках. Пытаясь найти приемлемый вариант.
— Давайте тогда я предложу свой вариант, — сказала Марина. — Только выслушайте, не перебивайте, пожалуйста. Откажитесь от идеи забрать мальчика — думаю, сам Коля против не будет. А для вас ничего не изменится: вы остаетесь его дядей. То есть родным покровителем человеку. А я становлюсь приемной матерью. Ну а дальше можно будет уже решать вопросы с проживанием, встречами и общением. Будете переезжать в наш город — я ли в ваш. Это тоже возможно, хотя и сложнее. Но ради ребенка я на все готова. Ну а со временем, думаю, ситуация как-то нормализуется.
— Но как же я вдруг возьму и откажусь? — не мог понять Павел.
— Да ни от кого вы не откажетесь. Мальчик будет жить у меня — он маленький, сейчас ему больше нужна мать, чем отец. Не так ли? У меня все же есть опыт общения с ребенком такого возраста. А вы сможете видеться в любое время — я не буду препятствовать. А когда Коля чуть подрастет, может, он сам захочет жить с вами — я опять же не буду против.
— Вы думаете, это вариант? — растерянно спросил мужчина.
— А почему нет? Я благодарна вам за то, что вы не хотите нас разлучать. Готовы ради этого даже на переезд. Но сами подумайте, сколько времени и усилий это займет. Ребенок будет продолжать жить в детском доме. А если никакого переезда не будет, то все получится так, как я говорила изначально.
— То есть я остаюсь в стороне, совершенно чужим Коле человеком? Наверное, вы правы. Но и мне трудно так отказаться от племянника. Я думаю, надо сделать так: надо вдвоем поговорить с Колей. Обрисовать ему ситуацию. Думаю, мой вариант ему подойдет больше.
— Да, вы правы. Надо, наверное, поговорить с самим Колей.
Утром они отправились в детский дом. На этот раз обоих кандидатов на усыновление мальчика впустили. Вызвали Колю. Он, увидев и дядю, и тетю Марину, бросился к ним. Широко разведя руками для объятия. И обхватил обоих.
— Вы пришли сразу двое! Как здорово! Я так и хотел, чтобы вы сразу вдвоем пришли.
И сразу притих, озадачился.
— Тетя Марина, а вы знаете, что дядя Павел тоже хочет меня забрать себе?
— Знаю, Коленька. Но давай об этом чуть позже поговорим. Пойдем, сходим погуляемся вместе — там столько снегу навалило.
Ответила Марина. Они прекрасно погуляли. А поговорить о серьезном решили в кафе. Коля во время прогулки отвлекся от серьезных размышлений. Но вновь насторожился. Большими глазами вопрошающе смотрел то на одного взрослого, то на другого. Но задавать вопросы не спешил. Когда мальчик подкрепился, Марина первой начала непростой разговор.
— Коля, мы вот с дядей твоим как раз и думаем о том, кому ты теперь достанешься. Со мной ты лучше знаком. И дома у меня уже свой человек. Но ведь Павел — твой родной дядя, ближайший родственник.
— То есть, тетя Марина, ты от меня отказываешься? — глаза Коли налились слезами.
— Никогда я от тебя не откажусь. Просто пойми, что ты не можешь жить сразу в двух местах. Ведь так? Мы потому вдвоем и приехали, что хотели у тебя спросить, с кем бы ты хотел жить. Мы оба очень любим тебя. Ты нам двоим необходим. Но окончательное решение за тобой.
Сказала наконец Марина. И тут обоим взрослым стало стыдно за то, что они поставили ребенка перед таким выбором. Коля сидел растерянный. Переводя взгляд с мужчины на женщину и обратно. Он не знал, что ему ответить.
— Я не знаю, кого выбрать. Я не хочу выбирать, — и заплакал сказал мальчик.
— Так спокойно, — сказал Павел. — Если я все равно хочу в этот город переехать, то почему бы нам две наши квартиры не поменять на одну большую? И все тогда все будет замечательно.
— Ура! Вот это ты здорово придумал! — сразу повеселел Коля. — И мы все будем вместе, как одна семья. Тетя Марина, ты согласна?
— Конечно, — несколько растерянно согласилась Марина. — Только это не так быстро делается.
Ты не думай. Марина была настроена не столь оптимистично. Но, не желая огорчать мальчика, улыбалась и соглашалась со всем, что было сказано мужчиной. Проводив Колю в детский дом, взрослые переглянулись.
— Я, наверное, что-то лишнего наобещал, — смущенно спросил Павел.
— Даже не знаю. Успокоить Колю, конечно, надо было. Но как теперь вы будете выкручиваться?
— Не знаю. Да и надо ли? Идея собственно не такая уж никчемная. В любом случае до осуществления может изрядно времени пройти. А там видно будет.
— Да, вы, пожалуй, правы. Просто ваш план был таким неожиданным, что я несколько растерялась. Мне надо усыновлением заняться, а все остальное... И пусть все идет как идет. Не все от наших желаний зависит.
Да, осуществление планов прошло немало времени. Самым быстрым стало усыновление Коли. Марина хорошо подготовилась. И скоро стала официально матерью мальчика. С которым подружилась таким необычным способом. А вот с остальным хлопот оказалось куда больше. Но через два года Марина, Павел и Коля уже жили в просторной четырехкомнатной квартире. Как обычная полная семья — семья дружная и счастливая. Они постепенно строили отношения. Устраивали общие прогулки. Делились воспоминаниями о прошлом. Помогая друг другу справляться с потерями. И Коля адаптировался, чувствуя заботу от обоих. Марина нашла баланс, помня о Саше, но открываясь новому. А Павел стал настоящим отцом для племянника. Марина и Павел поженились. Стали официальными родителями Коле. Который постепенно привыкал к своему новому положению. Каждый из них пережил немало тяжелых потерь. Что научило ценить семью, родство, хорошие отношения и друг друга. Конечно, Марина готовилась отмечать свой юбилей — ей исполнилось сорок пять лет. Главным и самым дорогим подарком стала открытка от Коли. На которой было написано: «Мамочка, я тебя люблю». Он впервые назвал ее мамой. Марина поставила открытку на полку рядом с той, которую нашла в вещах Саши.
— У нас всё хорошо, и ты счастлив, мой дорогой, — мысленно произнесла она, обращаясь к старшему сыну. Чувствуя лёгкость на душе.