Людмила сидела на кухне с чашкой остывшего чая и смотрела в окно на серый новосибирский двор. Сорок два года, квартира в центре, хорошая работа бухгалтером в крупной компании, верные подруги. И пустота внутри, которую она старательно заполняла йогой, походами в театр и поездками на дачу к родителям.
Телефон завибрировал, высветилось сообщение от Наташки, школьной подруги.
— Люд, завтра собираемся у меня, внучка приезжает из Москвы, покажу. Приходи часика в три.
Людмила посмотрела на экран и тяжело выдохнула. Внучка. У Наташки уже внучка, а у неё самой даже детей нет. Она набрала ответ.
— Наташ, не смогу, на работе аврал, отчеты квартальные.
Соврала. Никакого аврала не было, просто не хотелось снова слушать про детские достижения, смотреть фотографии и ловить на себе сочувствующие взгляды. Людмила знала, что подруги шепчутся за её спиной, жалеют, а может, и осуждают. Мол, сама виновата, карьеру строила, мужиков перебирала.
Но это было неправдой. Она не строила карьеру, она просто работала. И мужиков не перебирала, их было всего трое за всю жизнь. Просто не сложилось, вот и всё.
Людмила встала, налила себе свежего чая и вернулась к окну. Память услужливо подкинула картинку двадцатилетней давности.
Ей было двадцать два, когда она вышла замуж за Игоря. Он учился в университете на филолога, носил очки в тонкой оправе и читал ей стихи Бродского. Людмила тогда работала помощником бухгалтера в небольшой фирме и считала себя счастливой.
— Люда, давай пока без детей, — говорил Игорь, лежа на их узком диване в съемной однушке. — Ты же понимаешь, мне еще учиться и учиться, нам не на что жить будет с ребенком.
— Конечно, Игорек, — соглашалась она тогда. — Всему свое время.
Она и правда не торопилась. Тем более что каждый месяц превращался для неё в пытку. Боль скручивала живот так, что она лежала, свернувшись калачиком, и не могла разогнуться. Иногда её рвало от боли, иногда темнело в глазах и она теряла сознание прямо на работе.
— Родишь и всё пройдёт, — говорили врачи в поликлинике, разводя руками. — У молодых это бывает, гормоны играют.
Дважды её увозили на скорой с подозрением на аппендицит. Один раз даже резали, но ничего не нашли. Зашили обратно, выписали с диагнозом воспаление придатков. Лечили антибиотиками, ставили капельницы. Боль уходила на время, потом возвращалась снова.
А потом прошло шесть лет, и Игорь стал выпивать. Сначала по пятницам, потом по четвергам и пятницам, а потом уже и среди недели находился повод.
— Игорь, может, тебе к врачу сходить? — робко предложила она однажды, когда он в очередной раз пришёл домой нетрезвым.
— Ты что, с ума сошла? — взорвался он. — Я нормально, это у тебя проблемы, вечно ноешь, вечно болеешь! Может, тебе к врачу?
Тогда Людмила предложила пожить отдельно. Не развод, просто передышка. Игорь молча собрал вещи и ушёл. А через три месяца позвонил и попросил о встрече.
Они встретились в кафе возле её дома. Игорь выглядел растерянным, но счастливым.
— Люда, я женюсь, — выпалил он без предисловий. — Светка беременна. Я хотел сказать тебе лично, не по телефону.
Людмила кивнула, чувствуя, как внутри всё сжимается в тугой узел.
— Понятно. Поздравляю. Давай тогда оформим развод нормально.
— Ты не против?
— А какой смысл быть против? — она попыталась улыбнуться. — Всё равно мы уже не вместе.
После развода Людмила долго корила себя. Может, не надо было его выставлять? Может, надо было сразу бежать по врачам, лечиться, беременеть? Может, тогда он не запил бы, и родился бы ребёнок, и жили бы они хорошо? Но время не вернуть назад.
Ей было двадцать восемь, когда она поняла, что с ней что-то не так. Все подруги уже родили, кто-то по второму разу, а Наташка даже третьего ждала. А Людмила ни разу не видела двух полосок на тесте. Ни разу за шесть лет брака.
Виктора она встретила на работе, он пришёл к ним в компанию программистом. Высокий, уверенный в себе, с хорошим чувством юмора. Ухаживал красиво, дарил цветы, водил в дорогие рестораны.
— Витя, я не предохраняюсь, — предупредила она после первой близости. — Если что, ты должен знать.
— Ничего страшного, — отмахнулся он. — Всё образуется, если что.
Но ничего не образовывалось. Год, второй. Боли в животе усиливались. Людмила наконец решилась и пошла в платную клинику к хорошему гинекологу.
Три операции за полтора года. Лапароскопия, потом ещё одна, потом третья. И только после третьей врач, уставшая женщина лет пятидесяти, сказала то, что нужно было сказать десять лет назад.
— У вас эндометриоз. Запущенный. Почему вас раньше не лечили нормально?
— Говорили, родишь и пройдёт, — тихо ответила Людмила.
Врач покачала головой.
— Родить с таким эндометриозом очень сложно. Но будем лечить, попробуем.
Виктор к её болезни отнёсся равнодушно.
— Ну лечись, раз надо, — бросил он, не отрываясь от компьютера.
Когда ей было плохо, он не приходил, ссылаясь на работу. Когда она просила съездить с ней в больницу, отказывался.
— Люда, ну ты же взрослый человек, сама доедешь. У меня проект горит.
Проект горел всегда. А поддержки не было никогда. Людмила понимала, что если вдруг чудом забеременеет, ничего не изменится. Она будет одна, с ребёнком, а Виктор так и будет сидеть за компьютером.
Когда ей исполнилось тридцать три, они разошлись. Тихо, без скандалов. Виктор просто съехал, забрав свои вещи, и больше не звонил.
Два года Людмила пыталась найти кого-то нового. Ходила на свидания, знакомилась через интернет, через подруг. Мужчины были разные, но никто не задерживался надолго. То ей не нравились, то она им.
В тридцать пять врач предложила процедуру искусственного оплодотворения.
— Но это дорого, — предупредила она. — И не факт, что получится с первого раза.
Людмила посчитала. Сумма была огромной. Почти вся её зарплата за год. Она думала, взвешивала, советовалась с родителями. Мама плакала и говорила, что даст денег, сколько есть. Но Людмила отказалась.
— Мам, я не могу. Это слишком рискованно. Вдруг не получится? Я потрачу все деньги, влезу в долги, а толку не будет.
Теперь, спустя годы, она жалела. Может, надо было рискнуть? Взять кредит, продать машину, попросить у родителей? Но тогда она не решилась.
Врач выписала ей таблетки, которые сдерживали болезнь, и жизнь потекла дальше. Работа, дом, редкие встречи с подругами. Людмила смирилась. Решила, что судьба у неё такая, одинокая, и ничего тут не поделаешь.
В тридцать семь она сильно заболела гриппом, слегла с температурой за сорок. Врач велел отменить все лекарства на время лечения. Людмила выздоровела, но таблетки пить не возобновила. Устала. Один яичник после операций уже не работал, овуляций почти не было. Зачем травить организм, если всё равно ничего не выйдет?
А потом случилось то, чего она не ожидала. Людмила влюбилась.
Его звали Андрей, он был ровесником, работал инженером на заводе. Познакомились они на турбазе, куда Людмила поехала с друзьями на майские праздники. Андрей был в разводе, воспитывал двоих детей, которые жили с бывшей женой.
— У меня двое, — сразу предупредил он. — Мальчик и девочка, им восемь и десять. Я вижусь с ними каждые выходные.
— Я рада, — искренне ответила Людмила. — Это значит, что ты хороший отец.
Она радовалась по-настоящему. Раз у него уже есть дети, значит, ему больше не нужны. Значит, он не бросит её, когда узнает, что она вряд ли сможет родить. Он останется рядом, и они будут жить вдвоём, ходить в походы, ездить на велосипедах, путешествовать.
Через полгода они стали жить вместе. Людмила переехала к Андрею в его трёшку на окраине. Квартиру свою сдала.
И тут случилось невероятное. Людмила впервые в жизни, в тридцать девять лет, увидела две полоски на тесте.
Она не поверила. Купила ещё три теста, все показали одно и то же. Беременна. После стольких лет, после всех операций, после того, как она уже смирилась.
— Андрюш, я беременна, — сказала она вечером, когда он вернулся с работы.
Он молча обнял её, и она почувствовала, как он дрожит.
— Правда? — только и смог выдавить он.
— Правда.
Но радость длилась недолго. Через неделю Людмила слегла с высокой температурой и жуткой слабостью. Тест на ковид оказался положительным. Её увезли в больницу. Там, лёжа в палате на шесть человек, она потеряла ребёнка. Врачи развели руками.
— Бывает. Организм не справился, слишком большая нагрузка.
Людмила выписалась, приехала домой. Андрей встретил её с цветами, обнимал, целовал, говорил, что всё будет хорошо.
— Андрюш, давай попробуем ещё раз, — попросила она через месяц, когда врач разрешил. — Пожалуйста. Я же смогла забеременеть, значит, у меня ещё есть шанс.
Он долго молчал, смотрел в окно.
— Люда, я детей больше не планировал.
— Я знаю, но раз так получилось.
— Ладно, — выдохнул он. — Попробуем.
И снова случилось чудо. Людмила забеременела через два месяца. Тест, врач, УЗИ. Всё подтвердилось. Маленькое сердечко билось на экране, и Людмила плакала от счастья, сжимая руку Андрея.
Она берегла себя как хрустальную вазу. Не поднимала ничего тяжёлого, пила витамины, гуляла каждый день по часу. Андрей стал молчаливым, часто задерживался на работе, но Людмила списывала это на стресс.
На третьем месяце она приехала на плановое УЗИ. Врач долго водила датчиком по животу, потом выключила аппарат и посмотрела на Людмилу.
— Сердцебиения нет. Замершая беременность.
Людмила не плакала. Она просто сидела на кушетке и смотрела в одну точку. Потом был наркоз, операция, больница. Андрей приехал за ней, отвёз домой, уложил в постель.
С того дня они стали чужими. Он всё чаще оставался в гараже, пропадал у друзей, приходил поздно. Людмила видела, что он от неё уходит, но не могла это остановить.
Однажды вечером, когда они сидели на кухне и пили чай, она решилась.
— Андрей, нам надо поговорить.
— О чём? — он не поднял глаз от телефона.
— О нас. Ты от меня уходишь, я вижу. Просто скажи прямо.
Он положил телефон на стол, тяжело вздохнул.
— Люда, мне жаль, но я не вижу нашего будущего. Ты хорошая, но для детей ты уже старая. Я не хочу больше пытаться, это слишком тяжело. Но я готов просто жить с тобой, если ты согласна.
— Ты меня любишь? — спросила она тихо.
Андрей отвёл глаза и промолчал. И этого молчания было достаточно.
— Тогда уходи, — сказала Людмила. — Пожалуйста, просто уйди.
Он ушёл через два дня. Забрал вещи, извинился и закрыл за собой дверь. Людмила вернулась в свою квартиру, к своей прежней жизни.
Прошло три года. Сейчас Людмиле сорок два. Она работает, встречается с подругами, ездит на дачу к родителям, занимается йогой. Она не несчастна, у неё есть увлечения и друзья. Но иногда, когда подруги присылают фотографии внуков или когда она видит в парке молодых мам с колясками, внутри что-то болезненно сжимается.
Людмила не стала героиней, которая продала всё и сделала десять процедур искусственного оплодотворения. Она не смогла рискнуть всем ради ребёнка. Иногда она винит себя за это, но потом отгоняет эти мысли. Что сделано, то сделано.
Иногда она мечтает встретить порядочного мужчину, может быть, отца-одиночку с такими же интересами. Они будли бы вместе ходить в походы, кататься на велосипедах, ездить на турбазы. Но пока её жизнь выглядит именно так, как есть. И Людмила учится принимать её такой.
Телефон снова завибрировал. Наташка.
— Люд, ну хоть на полчасика забеги, а? Я пирог испекла, твой любимый, с вишней.
Людмила посмотрела на сообщение, подумала и набрала ответ.
— Наташ, хорошо, приду. Часам к четырём подъеду.
Она допила остывший чай, встала и пошла одеваться. Жизнь продолжается, и нужно просто жить дальше.