Вот так просто — бах! — и жизнь перевернулась с ног на голову. Только-только домой приехала после ночной смены, едва разуться успела. И тут телефон.
— Рит, я больше не приду, — голос Павла звучал как-то... отстранённо, что ли. Будто это не мой муж говорит, а какой-то чужой человек. — Точнее, приду, но только за вещами. Я встретил женщину, которой не плевать на меня.
Я так и застыла с туфлей в руке. Не могла поверить в то, что слышу.
— Что значит "встретил"? Павел, ты о чём вообще? — голос мой дрогнул, а в груди что-то оборвалось.
— О том, что она всегда рядом, понимаешь? Всегда! А ты... Ты вечно на своей работе! Продолжаешь лечить полоумное население нашего города. И не звони мне больше. На развод я подам сам.
Гудки. Короткие, противные. Я так и стояла, с этой несчастной туфлей, не понимая, что вообще происходит. Потом медленно опустилась на стул в прихожей. Затем на пол, прямо у двери. В голове — пустота, только боль где-то в районе сердца.
Как же так? Я ведь... я старалась быть хорошей женой. Все эти ночные смены, работа на скорой помощи... я делала это ради нас, ради нашего будущего. Господи, я даже не заметила, когда мы отдалились, когда Павел стал чужим.
А всё началось с того, что я не могла взять отпуск. У меня, представляете, не было ни одного полноценного выходного с тех пор, как я устроилась на эту работу. До сих пор помню, как первый раз зашла в больницу — руки тряслись от волнения, а в голове крутились мысли о том, как я буду помогать людям, спасать жизни... Ох, наивная была. И вот, работа просто поглотила меня целиком.
— Анна Григорьевна, я так больше не могу, — я стояла перед заведующей в душном больничном коридоре, пропахшем дезинфекцией и старостью. — У меня не было нормального выходного уже... даже не помню когда. Павел обижается, говорит, что я его забросила.
Она подняла на меня глаза поверх очков, на секунду оторвавшись от бумаг.
— Маргарита Романовна, я вас прекрасно понимаю, — ответила она тоном, который ясно давал понять, что ничего она не понимает. — Но что я могу сделать? Врачей катастрофически не хватает. Ладно, слушайте... Через две недели должны приехать молодые специалисты. Обещаю вам, если они приедут и вы введёте их в курс дела, отпущу вас в отпуск.
Я смотрела на неё с недоверием. Сколько раз мне обещали... и что? Ничего.
— Вы серьёзно?
— Абсолютно, — она снова углубилась в свои бумажки.
Я вышла из кабинета с горьким привкусом во рту. В глубине души понимала — если откажусь выходить на очередную смену, кто-то из больных останется без необходимой помощи. Но разве Павел не заслуживает моего внимания? Разве наша семья не важнее?
Вечером я пришла домой поздно. Муж молча ужинал на кухне.
— Паш, прости, задержалась, — я поцеловала его в макушку, но он даже не поднял глаз от тарелки. — У нас было три экстренных вызова подряд. Представляешь, женщина решила...
— Мне всё равно, Рит, — он отодвинул недоеденный ужин. — Я уже привык, что для тебя работа важнее, чем я.
— Неправда! — я села напротив. — Просто сейчас такой период. Анна Григорьевна обещала, что через пару недель...
— Она всегда что-то обещает, — он горько усмехнулся. — А ты веришь.
Я протянула руку, чтобы коснуться его ладони, но он отдёрнулся.
— У меня завтра ранний подъём. Спокойной ночи.
И ушёл в спальню. А я осталась на кухне, слушая тиканье часов и пытаясь проглотить ком в горле.
***
А через неделю я вернулась домой после суточного дежурства и поняла, что в квартире что-то не так. Слишком тихо, слишком пусто. Нет привычного запаха кофе, который Павел всегда варил по утрам.
— Паш, ты где? — я заглянула в спальню, ванную. Никого.
Позвонила ему. Именно тогда он и сказал те страшные слова. Что больше не придёт. Что нашёл другую. Что подаст на развод.
Не помню, сколько я просидела на полу в прихожей. Слёзы текли, а я даже вытирать их не пыталась. Казалось, внутри что-то сломалось, безвозвратно. Когда мы разучились разговаривать друг с другом? Когда любовь ушла на второй план?
На следующий день я всё равно пошла на работу. Куда ещё деваться? Анна Григорьевна встретила меня в коридоре.
— Рита, хорошо что вы здесь. У нас есть интересный пациент, — она протянула мне карточку. — Вы же проходили курсы психологии, верно? Может, возьмёте этот случай?
Я взяла папку, не очень понимая, о чём она.
— Это очень пожилая женщина, Инесса Витольдовна Краснова. Весьма состоятельная, в прошлом известная актриса. У неё какие-то проблемы с племянником, который, как она считает, хочет жить за её счёт. Ей за восемьдесят, понимаете...
Я молча кивнула. Понимаю ли я? После вчерашнего мне казалось, что я ничего не понимаю в этой жизни.
— Сделайте всё, чтобы она осталась довольна. Эта дама очень... эмоциональна. И может пожаловаться в вышестоящие инстанции, если что-то не понравится.
"Ещё и нянькой поработать?" — подумала я, но вслух, конечно, ничего не сказала. В конце концов, работа — единственное, что у меня осталось.
***
По дороге к пациентке, сидя в машине скорой помощи, я всё думала о Павле. Почему всё должно быть так сложно? Я выбрала эту профессию, чтобы помогать людям, а теперь из-за неё потеряла самого близкого человека.
— Маргарита Романовна, а вас из дома ещё не выгнали? — водитель, Александр Семёныч, усмехнулся, глядя на меня в зеркало заднего вида. — Моя жена говорит, что если бы я столько пропадал на работе, она бы давно меня выставила.
— Нет, как меня выгонят, если это моя квартира? — я попыталась улыбнуться. — А муж... муж ушёл сам.
Он покачал головой, бросив на меня сочувственный взгляд.
— Девушки, эта работа — она такая. Не просто дежурства на скорой. Это образ жизни, понимаете? Не каждый выдержит...
Я промолчала. Да, Павел не выдержал. А я? Выдержу ли я теперь одиночество?
Мы подъехали к шикарному особняку на окраине города. Только сейчас до меня дошло, что речь идёт о той самой Красновой, звезде советского кино! Я видела пару её фильмов в детстве, когда бабушка включала старое кино.
***
— Мне ещё врачей не хватало! — с порога закричала старуха с удивительно пронзительными глазами. — Вы на похороны мои приехали? Так рановато!
Я улыбнулась, проходя в дом.
— Жалуйтесь, Инесса Витольдовна. Чем больше будете жаловаться, тем больше врачей к вам направят.
Она прищурилась, разглядывая меня.
— А вы дерзкая. Не люблю дерзких. Пусть она уйдёт! — это уже не мне, а куда-то в глубину дома. — Она знает слишком много!
Из соседней комнаты выглянул молодой мужчина лет тридцати пяти. Симпатичный, хотя и с каким-то затравленным взглядом.
— Тётя, перестаньте, пожалуйста. Доктор пришла вас осмотреть.
— Не нужны мне осмотры! — старуха упрямо сжала губы. — Игорь, проводи её, пусть уходит.
Я ощутила странное беспокойство. Что-то было не так в этом доме, в этих отношениях.
— Инесса Витольдовна, — я улыбнулась как можно мягче, — давайте я хотя бы давление вам измерю. А потом, если захотите, уйду.
Она фыркнула, но руку всё же протянула. Пока я накладывала манжету, заметила, как племянник нервно поглядывает на часы.
— Вам нужно куда-то идти? — спросила я его. — Я могу побыть с вашей тётей, если у вас дела.
— Нет-нет, — он слишком поспешно замотал головой. — Я никуда не тороплюсь.
Странно. Очень странно.
***
Пока я осматривала Инессу Витольдовну (давление повышенное, но не критично, небольшая тахикардия), заметила, что ковёр в углу комнаты странно вздыбился. Будто под него что-то спрятали.
— А вы знаете, — как бы невзначай заговорила я, медленно двигаясь к тому углу, — что с возрастом наш организм начинает иначе реагировать на стресс? Это совершенно нормально, когда...
Продолжая говорить, я наклонилась, чтобы "поправить" ковёр. И увидела под ним... чёрные засушенные водоросли? Что за чертовщина?
— Не трогайте! — старуха вдруг подскочила с неожиданной для её возраста прытью. — Это... это не ваше дело!
Игорь побледнел:
— Тётя, успокойтесь, пожалуйста. Доктор просто... она просто...
Я осторожно отступила от ковра.
— Простите, я не хотела вас расстраивать, — сказала я, хотя любопытство разгоралось во мне с новой силой. Зачем в доме пожилой актрисы прятать под ковром водоросли?
Инесса Витольдовна вдруг осела обратно в кресло, словно из неё выпустили воздух.
— Девочка, — голос её стал тихим, дрожащим, — они хотят меня отравить. Понимаете? Эти водоросли... они ядовитые. Я нашла их в своём чае!
Игорь закатил глаза:
— Тётя, ну сколько можно? Никто не хочет вас отравить. Это просто чай, который я привёз из Китая. Специальный, для пожилых людей. Там действительно есть водоросли, но они полезные!
— Врёшь! — она снова вскочила. — Ты хочешь получить мой дом! Все мои деньги!
Я переводила взгляд с одного на другого, чувствуя себя в каком-то дурацком спектакле. И вдруг вспомнила... В институте нам рассказывали о случаях паранойи у пожилых людей. Особенно когда они остаются одни, без семьи.
— Инесса Витольдовна, — я осторожно взяла её за руку, — давайте всё-таки закончим осмотр. А потом, если хотите, я могу взять эти водоросли на анализ. Чтобы вы были спокойны.
Она посмотрела на меня с надеждой:
— Правда? Вы это сделаете?
— Конечно. Но сначала давайте измерим вашу сахар в крови...
***
Через час старушка заметно успокоилась. Я выписала ей лёгкие седативные и пообещала вернуться через пару дней с результатами "анализа" водорослей.
— Вы мне нравитесь, — вдруг сказала она, провожая меня до двери. — Не то что все эти... формалисты. Приходите ещё. Я расскажу вам, как снималась с самим Тихоновым!
Я невольно улыбнулась. Она ведь действительно талантливая была актриса. И сейчас, когда успокоилась, в ней снова проглядывала та самая звезда экрана.
Игорь вышел проводить меня до ворот.
— Спасибо вам, — тихо сказал он. — Тётя в последнее время... сами видите. То ей кажется, что соседи подслушивают через стены, то что я хочу её отравить. Я не знаю, что делать.
— Ей нужен хороший психиатр, — честно ответила я. — Это может быть начало деменции или просто возрастная паранойя. Я не специалист в этой области, но...
— Она ни за что не согласится к психиатру! — он покачал головой. — Говорит, что все врачи подкуплены её врагами.
Мне стало искренне жаль его. Молодой мужчина, вынужденный ухаживать за пожилой родственницей с прогрессирующими психическими проблемами.
— Знаете, мой муж... бывший муж работает в частной психиатрической клинике, — сказала я вдруг, сама не понимая, зачем. — Может быть, он мог бы помочь. Хотя бы проконсультировать.
— Правда? — его глаза загорелись надеждой. — Это было бы замечательно!
Я записала его номер и обещала связаться, как только поговорю с Павлом.
***
Дома я долго сидела над телефоном, собираясь с духом. Наконец, набрала номер.
— Паша, это я, — голос предательски дрожал. — Мне нужна твоя помощь... профессиональная.
Он молчал несколько секунд.
— Что случилось?
Я рассказала ему про Инессу Витольдовну, про её страхи и паранойю.
— Интересный случай, — в его голосе появились профессиональные нотки. — Возможно, у неё параноидальное расстройство, усиленное возрастом. Или начинающаяся деменция с бредовым компонентом.
— Можешь ей помочь?
Пауза.
— Могу попробовать. Но ты же понимаешь, что для полноценной консультации ей нужно приехать в клинику. Или мне к ней.
— Я договорюсь с племянником, — быстро сказала я. — Он очень обеспокоен её состоянием.
— Хорошо.
Снова молчание. Неловкое, тяжёлое.
— Как ты? — спросил он наконец.
— Нормально, — соврала я. — А та женщина... ну, которой не плевать на тебя... она хорошая?
Он вздохнул.
— Рита, я соврал. Нет никакой женщины.
Я замерла.
— Что?
— Я просто... не знал, как ещё достучаться до тебя. Ты всё время на работе, даже когда дома — мыслями там. Я подумал, может, ревность тебя встряхнёт, заставит задуматься...
— Ты... ты просто решил меня проучить? — я чувствовала, как внутри поднимается волна гнева. — Паша, ты понимаешь, что я чуть с ума не сошла?!
— Прости. Это было глупо, я знаю.
Я молчала, переваривая его слова. С одной стороны, это означало, что у него нет другой женщины. С другой — как он мог так поступить? Заставить меня пережить такую боль...
— Я возьму отпуск, — вдруг сказала я. — Анна Григорьевна обещала. Две недели. Может... может, съездим куда-нибудь вместе? В Карелию, как ты всегда хотел.
Он помолчал.
— Ты серьёзно?
— Абсолютно, — я улыбнулась, хотя он не мог этого видеть. — Только сначала помоги Инессе Витольдовне, хорошо?
— Договорились, — в его голосе впервые за долгое время я услышала тепло. — Я... я скучаю, Рит.
— Я тоже, — прошептала я. — Очень.
***
Через неделю мы действительно стояли на берегу карельского озера. Вода была тёмной, почти чёрной, и отражала облака, плывущие по небу.
— Красиво, — сказал Павел, обнимая меня за плечи. — Жаль, что мы не приехали сюда раньше.
— Лучше поздно, чем никогда, — я прислонилась к нему. — Как думаешь, у Инессы Витольдовны всё будет хорошо?
— Думаю, да. Это действительно начальная стадия деменции, но при правильном лечении процесс можно замедлить. И знаешь что? Её племянник, Игорь, очень заботливый. Многие давно бы сдали такую родственницу в дом престарелых, а он... Он терпеливый.
— Как ты, — я улыбнулась. — Терпел меня и мою работу.
Он покачал головой:
— Больше не будет такого. Мы оба будем стараться. Ты — меньше работать, я — больше понимать. Договорились?
— Договорились, — я подняла лицо для поцелуя.
А над озером кричали чайки, и ветер трепал наши волосы, и казалось, что всё только начинается.
*****
Спасибо, что были со мной до конца 🙏
Каждая история, это маленький кусочек жизни, который я доверяю вам ❤️
Если хотите оставаться рядом — подпишитесь.
📚 А ещё вот мои другие рассказы — они разные, но все честные и живые: