Предыдущая часть:
— Надолго ли только они согласились с нами? — высказал он жене свои затаённые сомнения. — Всё-таки вот мне не понравилось, как зятёк-то сказал: у них, мол, своя жизнь, и сразу поменять её не удастся.
— Ну так это понятно, конечно, не удастся. Они молодые, я не знаю, какая там у них жизнь. Может, гости к ним ходят или ещё какие привычки есть.
— Но и у нас тоже свои, так что придётся подстраиваться. Понятно. Но всё же надо себя тоже поставить как-то сразу. Уж раз согласились жить вместе, то надо так жить, чтобы всем было удобно, а не только им, — решительно заявил Павел Семёнович.
— Ну что ты, Паша, раз уж они согласны нас принять, так уж явно не будут притеснять. Не такова моя дочка. Да и муж у неё тоже. Как бы я его не критиковала, человек покладистый и Аню любит. Хотя бы ради этого не будет он над её родителями издеваться.
— Никто и не говорит про издеваться. Но, знаешь, надо дать им понять, чтобы немножко поужались в своих привычках.
Понимать должны, что рядом с ними пожилые люди живут, у которых тоже свои привычки и обычаи. Готовит твоя дочь, как я погляжу, не очень.
— Ну и неплохо. Не скажи, Паша. В конце концов, под моим руководством всё она сделает, как надо, не волнуйся. Её я растила и с самого детства думала о том, чтобы моя дочь к моим словам прислушивалась.
— Ладно, посмотрим. Поживём, увидим, как говорится, — согласился Павел Семёнович. — А какие у нас ещё варианты?
— Варианты надо было раньше просчитывать, теперь уже что есть, то есть, — сказала Валентина Ивановна.
Особо упрекать мужа она не стала. Чтобы не портить жизнь прежде всего себе. Знала, что Паша обидится — ещё то удовольствие.
— Давай, Паша, уже спать. Утомилась я за этот день.
В спальне молодых шёл разговор куда более напряжённый.
— Нет, Анна, ты как хочешь, а я в ужасе. Я такой жизни и неделю не выдержу. А всегда жить с твоими? Они что, с ума сошли, что ли? Я всё понимаю, но вот такой расклад меня совсем не устраивает, — произнес Дмитрий.
— Прости, Дима, я совершенно этого не ожидала. Я сама не знаю, что делать. Я сама не выдержу этого.
Но ты пойми, я же не могла выгнать маму.
— Никто не говорит про то, что нужно кого-то выгонять, но как жить-то дальше? Я всё понимаю. Это, конечно, моя мама. Выгнать я её не могу, хотя таким поведением возмущена. У неё всегда был сложный характер, но такого я даже от неё не ожидала. Уверена, что Паша её надоумил и квартиру продать, и к нам заявиться, — чуть не плакала Анна.
— Ладно, хватит об этом. Всё уже произошло. Надо решать, как быть дальше. Мы, само собой, никого выгонять не будем и портить жизнь никому не будем. Просто будем пытаться восстановить свою жизнь.
Будем исходить из того, что они напросились к нам. Даже не так. Просто приехали и начали жить, поставив нас перед фактом. Надо как-то исправлять положение.
— Я сама не понимаю, как это получилось, и не понимаю, как можно всё исправить, — всхлипнула Анна.
— А вот у меня как раз есть план, который должен помочь.
Анна с Дмитрием решили использовать мягкие методы, чтобы гости сами захотели уехать. Шумные дети от соседки для создания хаоса. Строгая диета для неудобства в еде. И симулированные пьянки, чтобы напугать маму за здоровье Павла Семёновича. Без прямых конфликтов и обид. Они обсудили детали плана. Добавили переходы между шагами, чтобы всё шло плавно. Сначала Анна подумала, как организовать детей от соседки, чтобы не навредить репутации. Потом они решили, как внедрить диету без подозрений. И наконец, Дима объяснил, как симулировать пьянку, чтобы Паша повёлся, но без вреда здоровью.
— Не знаю, дорогой, что ты там выдумал, но я с тобой полностью согласна. Если это поможет, помогает, не сомневайся, — заверил Анну муж.
Дмитрий начал делиться с женой задуманным планом. Анна слушала сперва с сомнением. Потом начала хихикать, потом обняла мужа.
— Здорово придумал. И, думаю, никому не будет обидно, а некоторым может и понравиться.
С таким убеждением молодые супруги и уснули. Осуществление их плана требовало некоторой подготовки. Поэтому следующий день прошёл довольно спокойно. Валентина Ивановна осталась наедине с дочкой. Она постаралась ещё раз поднять этот вопрос.
— Скажи правду, Аня. Дима не очень возмущён тем, что мы решились жить у вас?
— Ну что ты, мама? Он сначала удивился, как понимаешь, и не очень обрадовался. Да я и сама тоже не в восторге была.
Просто у нас немножко другой ритм жизни, не такой, как у вас.
— Ну что ты, дочка, мы подстроимся. Мы с тобой, как мне кажется, всегда ладили.
Анна вспомнила, каково это ладить с мамой. И сладко улыбнулась ей.
— Конечно, мамочка, как же с тобой не поладить. Честно говоря, я очень по тебе скучала.
— Вот и прекрасно. А то мы с Павлом уж совсем было расстроились, что никому мы не нужны. Ведь поначалу я думала, что у сестры своей, у тёти Риты, смогу пожить. Она всё-таки близко от нас, к тому же одна сейчас.
Так, ты представляешь, что она заявила? Сестра ведь родная и сказала, что у неё лишней комнаты для нас нет. Одна в двухкомнатной квартире и заявляет: мне самой отдельная комната нужна, я так привыкла. А вторую вам отдать не могу, потому как мои часто приезжают. Это она загнула. У неё что сын, что дочка со своими семьями приезжают, конечно. Но совсем не так часто. Да ещё на меня понесла: не хочет, мол, со мной собачиться, как в детстве бывало. Чего вспомнила? Ну раз уж она не хочет нас принимать, так мы к тебе и поехали. Что делать? Я уверена была, что ты не прогонишь.
Паша сомневался, правда. Он ведь на самом деле человек деликатный.
— Да, я знаю, знаю, мамочка, и не сомневаюсь, что и он деликатный, и ты тоже, — успокаивала Анна.
Она поспешно собиралась на работу. Она всегда уходила позже, чем Дима. Но сегодня ещё нужно было встретиться с теми, на чью помощь рассчитывала. Работала Анна два через два дня. И потому на следующий день была выходная. Однако покоя в доме не получилось. В первый же выходной Анна проводила мужа на работу. Она сообщила матери:
— Ты прости, мама, не предупредила я тебя.
К нам три раза в неделю в мои выходные соседка двоих своих детишек приводит. Замечательные мальчишки, Миша и Лёша, четыре и пять лет. Она на какие-то процедуры ходит, вот и оставляет их часа на два-три.
Соседка Ольга — хорошая подруга Анны. Она согласилась помочь с планом. Объяснила детям, что сегодня можно вести себя шумно и непослушно. Чтобы создать хаос для гостей.
— Вот так новость, — удивилась Валентина Ивановна. — С каких это пор ты в няньках записалась? Она тебе платит, что ли?
— Нет, что ты? Ничего не платит. Просто почему бы не помочь человеку? А детские сады что, отменили? Не понимаю я такого добросердечия, — нахмурилась мать.
— Да, понимаешь, мамочка, — решила приоткрыть правду Анна.
— Её муж в налоговой работает, и Диме хорошие отношения с этой семьёй очень важны. Так что хочешь не хочешь, а приходится терпеть.
— О, вот и они, — услышав звонок, бросилась она к двери.
Открыла, впустила детей.
— Проходите, малыши, сейчас я вас познакомлю. Вот у нас тут новые люди. Это бабушка Валя, а в комнате дедушка Паша.
И, показав старшим, что с детьми надо быть поласковей, сама вышла на площадку. Поговорить с соседкой, у которой взяла на время детишек. Попросив предварительно провести с ними разъяснительную работу.
— Ну что, Оль, ты мальчишкам всё объяснила?
— Не беспокойся, они в курсе. Всё сказала, как ты просила. Дескать, ты объявила праздник непослушания, и они могут беситься, как хотят. О, кажется, уже начали. Ладно, иди, пока они твоих стариков не извели и весь дом не разгромили. И спасибо тебе за пару часов свободы.
Ребята исправно выполняли возложенную на них обязанность. Носились по комнатам, совали носы во все ящики. Отобрали у деда Паши пульт от телевизора.
— Там мультики могут быть, нам новости не нужны.
Мультиков, к сожалению, не было. Но отвлечь ребят от безобразия не удавалось.
Они, как две капли ртути, перемещались по квартире так быстро. Казалось, их не двое, а куда больше.
— Да что же это такое? — хваталась за голову Валентина Ивановна. — Уймитесь сейчас же. Нельзя так вести себя в чужом доме.
— А нам сказали, что всё можно, что тётя Аня всё разрешает, — ликовали ребята.
— Не лезь в холодильник, Лёша. Там ничего для тебя нет.
— Почему нет? Вот йогурт. Я его люблю. Мишка, ты будешь?
— Не, я сосиску буду. Нет, две. И без хлеба. А вон ту булочку? Да, я хочу. И вон те конфеты.
— А мне апельсин почисти, бабушка.
— Какая я вам бабушка? Я Валентина Ивановна. Аня, где ты? Иди уйми своих гостей. Их что, мать совсем не воспитывает? Это же сплошной ужас какой-то.
— Мама, не нервничай. Это же просто дети. Пусть поиграют. Они не делают ничего плохого.
— Плохого? Да я с ума сейчас сойду. Я таких бесенят с роду не видела, — негодовал Павел Семёнович. — Я своих двоих вырастил. Они за всю жизнь столько безобразий не учиняли, сколько эти за пять минут.
— А ну-ка все тихо сядьте. Сидите, — рявкнул он на детей.
— Не будем сидеть, — веселились ребята.
Показывали языки и продолжали бесноваться. Воспринимая запреты как часть игры.
— А вот я сейчас ремень возьму, — злился дед Паша.
— А ты нас не поймаешь, злой дед? Мы папе расскажем, что ты нас ругал. Он тебе покажет.
— Дядя Паша, тише. Это дети. Пусть играют. Не ругайте их. Они и правда своим родителям пожалуются. А нам с ними ссориться никак нельзя, — уговаривала Анна.
— Да я на этих родителей пожалуюсь куда следует. Бросили детей на чужих людей, не воспитывают, к порядку не приучают.
Ну куда, куда ты взял шахматы? Это тебе не игрушки, а ты куда к окну лезешь? Вывалиться хочешь? Хотя я уже и не огорчусь.
Эти два часа стали для Валентины Ивановны и Павла Семёновича нелёгким испытанием. Дети вели себя хаотично. Но в реальности они уставали через полчаса. И Анна давала им передышку. Она проверяла, чтобы ничего не сломали, и подбадривала гостей терпеть.
— Нет, ну я таких буйно помешанных с роду не видел. Что у них за мать такая, я не пойму. Ей никто не говорил, что детей к порядку приучать надо? — пытался отдышаться Павел Семёнович.
После того, как детей увели.
— Это что же, Анечка? Они у тебя по нескольку раз в неделю гостят и всегда вот так? Но это же просто невозможно. Честное слово, — чуть не плакала Валентина Ивановна.
— Да что тут такого, мамочка? Дети как дети. Сейчас все такие. Мне даже нравится, когда они у нас. Весело же, да?
— Не дай бог такое веселье. Как ты это терпишь? — жалобно спросила Валентина Ивановна. — У меня голова разболелась. Давление, наверное. Пойду прилягу.
— Как она терпит, это её дело. А вот нам что делать, если это будет повторяться постоянно? Нам это за что? Нет, Аня, ты как хочешь, но ты мамаше этой скажи, чтобы детей приструнила. Я маленьких люблю, конечно. Но не до такой степени, чтобы таких терпеть. И вот я тебе говорю, что в следующий раз уши им точно пооткручиваю.
И плевать мне, что их папаша скажет, — грозно сказал Павел Семёнович.
— Вы подумайте, дядя Паша, что говорите? Как можно детей калечить, чтобы они ни делали? Я уже не говорю о том, что такими методами вы только навредите Диме. От отца этих детей его работа зависит, — нахмурилась Анна.
— Не знаю. А мне покой Валюши дороже. Почему она должна страдать из-за чьих-то невоспитанных детей? Которые носятся как угорелые?
— Вы бы о её покое думали, когда квартиру её на продажу выставляли, — ледяным тоном, но тихо, чтобы не услышала мать, сказала Анна.
— Вон ты как. Да я же ради неё, — растерялся Павел Семёнович.
— Я так и поняла, что ради неё вы её же без жилья и оставили. Ваша-то квартира при вас осталась и без долгов. А ещё вы, между прочим, маме даже не муж. То есть в случае чего она останется без всего.
Анна решила больше не проявлять ложную деликатность. Ведь речь действительно шла о благополучии её матери.
— В каком случае? Я с ней расходиться не собираюсь. И помирать, между прочим, тоже. Ты сама думай, что говоришь, — всё больше терялся мужчина. Он не ожидал таких речей от смирной прежде девушки.
— Никто не собирается, но в жизни бывает всякое. Я не представляю, о чём думала мама, когда соглашалась за свой счёт решать ваши проблемы. Но вы, видимо, привыкли так поступать. Однако со мной и моим мужем так не получится. Мы предупреждали, что у нас свой ритм жизни, свои привычки и обязанности. И вам придётся с этим мириться. Мы не можем всё поменять по первому же вашему желанию, да и не будем.
И Анна вышла из кухни. Где шёл этот неприятный для обоих разговор. Павел Семёнович вздохнул и пошёл в комнату к жене.
Продолжение: