Предыдущая часть:
— А я говорил, что не понравится, — недовольно пробурчал Павел Семёнович.
— Говорил я, что им то ли сатирическими картинками надо было купить. Вот и ржал бы с ними в компании.
— Да нет, почему же? Действительно очень красиво, ярко, — согласилась Анна.
— А фотографии ты куда дела?
— Как куда? В шкаф убрала. Что же вы самих себя не помните? На себя и сейчас посмотреть можно. А так на картину глянешь, сразу настроение поднимается. Особенно в плохую погоду. Сейчас в моде такое.
— Ладно, будем, значит, модными, — согласился Дмитрий.
— Так это ещё что, дочка? Пойдём, я тебе на кухне покажу.
Мать потащила Анну на кухню. Широким жестом указала на плиту. Там стояли две чугунные сковороды, большая и маленькая.
— Вот настоящие сковородки тебе купила. Не эти ваши облегчённые, от которых химия одна. Стоят дорого, а служат один сезон. Всё сейчас такое. А это натуральное, чугунное, на века.
— Ну да, сейчас правда таких никто не использует, — с сомнением протянула дочь.
— Потому что в продаже нет. Я с трудом достала. Всю жизнь на таких готовлю.
— Ну да, я помню, — пробормотала Анна.
— Так что же вы без меня ничего толком не можете, как я погляжу? Мы вот и лампочки у вас заменили на более яркие. А то ослепнете, как кроты живёте. Экономите, что ли. Это ещё что? Я вон кран в туалете заменил, ваш-то совсем никуда не годится. А главное, та Валя, ты говорила им? Сюрприз вам. Джакузи заказали, привезут скоро. Оплатить только установку самим придётся.
Но если бы не мы, вы бы сами не купили.
— Но мы вроде не хотели, — произнесла Анна.
Павел Семёнович радовался своей щедрости как ребёнок. Он продолжил.
— Конечно, не хотели, потому что не знаете, что это такое. А теперь будет. А сами мы в вашей спальне устроились, там нам удобнее, и солнца больше, — сообщила мать.
— Вещи ваши в другую комнату перенесли. Не делай круглые глаза, Аня. Я всё аккуратно перенесла, всё сложила. Всё у меня по порядку, не так, как у тебя. И в шкафу вещи сложила, как надо.
Пришлось самой поработать, раз дочь не приучила вовремя.
— Ну да, спасибо, мама, — пробормотала Анна.
В планах которой такого переезда и перекладывания вещей не было.
— Так хватит удивляться. Давайте руки мыть и за стол. Я ватрушку испекла, ещё там сготовила кое-чего на ужин. А то вы без нас нормально не питаетесь.
— Хорошо, спасибо, мама, — как попугай повторяла Анна.
У которой слов для выражения благодарности уже не осталось. Она покорно пошла за матерью на кухню. Только когда ужин подходил к концу, решилась спросить:
— И всё же скажи, надолго вы к нам? Потому что у нас тут тоже были кое-какие планы.
— Да мы вашим планам не мешаем. Делайте, что хотите. А мы решили с Павлом Семёновичем пока пожить у вас.
— То есть как? — сглотнула Анна.
Дмитрий со звоном уронил вилку. Он уставился на них.
— Ну как обыкновенно, как все люди живут, так и мы будем. Мы же друг другу не мешаем. Вас двое, нас двое, комнат две. Я пока жива-здорова, всегда помогу: сготовлю, по магазинам схожу. Когда ты мне поможешь, всякое бывает.
— Нет, мама, — уже твёрдо сказала Анна. — Мы взрослые люди, так давай поговорим по-взрослому.
Я серьёзно спрашиваю, на какой срок вы приехали и сколько собираетесь с нами жить?
— На срок, дочка, в тюрьму сажают, — отрезал Павел Семёнович. — А пожить мы собрались у вас неопределённый срок. Возможно, надолго, а может, и навсегда.
— Это что, шутка такая, мама? — воскликнула Анна. — Как это понимать?
— Ну какая шутка. Мы продали мою квартиру. Жилплощадь Павла Семёновича мы сдаём с тех пор, как он ко мне переехал. Так что жить нам, в общем-то, негде пока. Нам уже о старости думать пора.
Пенсии у нас копейки. А на те деньги, что от квартиры остались, плюс за сдачу, мы прекрасно проживём до самой смерти. И похоронить останется. Сама спасибо скажешь. Да ещё и тебе деньги останутся.
— Что ж ты думаешь? Мама, как ты могла продать квартиру, не посоветовавшись со мной? Ведь она же наша, с тобой общая, — поразилась Анна.
Она меньше всего ожидала такого от матери.
— Вот, мол, у неё разрешение спрашивать должна, — хохотнул Павел Семёнович.
— Ты хоть думай, что говоришь? Ты действительно, Аня, много на себя не бери.
С какой стати я должна у тебя спрашивать? Из какой стати квартира наша общая? Мы ещё её с отцом твоим получали, а потом ты замуж вышла и выписалась. И всё. Теперь я не с тобой должна советоваться, а со своим мужем. Вот с ним, с Павлом Семёновичем. А он меня полностью поддержал. И вообще, не учи меня жить. Что я в самом деле каждый шаг должна с тобой согласовывать? Разрешение у тебя спрашивать? Оправдываться?
— Конечно, нет, мама. Но в таком вопросе ты сама подумай. Это же квартира. Хорошо, муж тебя поддержал.
Почему бы и не поддержать, если он тебя в свою квартиру не берёт? А у моего мужа вы спросили, согласен ли он поселить вас у себя? Дима, не молчи, скажи что-нибудь.
— Я, простите, дар речи потерял, — сказал наконец Дмитрий. — То, что вы говорите, действительно ни в какие ворота. Хорошо, я забрал Анну, она живёт у меня, та квартира ваша, всё как надо. Но дальше-то что? Какая была нужда её продавать?
— Ну хорошо, если вы так настаиваете, — помедлив, ответила Валентина Ивановна. — Нужда была.
У Павла Семёновича большой долг за его квартиру. Мы могли её вообще потерять. А что такое в наше время потерять недвижимость? Выплатить долг просто так, не прибегая к крайним мерам, мы не могли. А вот и поступили так, как посчитали нужным. А вы, значит, нас гоните.
— Мама, не надо, — уже мягче сказала Анна. — Никто тебя не гонит. Ведь правда, Дима? Просто ситуация действительно патовая.
— Нет, никто вас, конечно, не гонит. Что вы, Валентина Ивановна? — растерянно заговорил Дима.
— Но раз так уж сложилось, что поделаешь. И ситуация не такая уж безнадёжная. Просто вы тоже нас поймите. У нас своя жизнь, и поменять её так сразу нам не удастся.
— Да, мама, никто вас не гонит. Ты напрасно расстраиваешься, — обняла мать Анна. — Мы просто не ожидали, вот и смутились малость.
— Живите сколько хотите. Мы постараемся сделать всё, чтобы вам было комфортно вместе с нами, — сказала Анна.
— Спасибо, доченька, — растроганно произнесла Валентина Ивановна. — Я знала, что ты так и скажешь.
Всё-таки мы с тобой самые родные люди. Но и мы с Павлом Семёновичем не будем вам мешать. Наоборот, постараемся сделать вашу жизнь более удобной. Ведь все говорят, что жить со старшим поколением — это, может, не лучший вариант. Но и без него тоже плохо. Я всегда так страдала из-за того, что мы с тобой редко видимся. А теперь мы всегда будем вместе.
— Вот и прекрасно, — вздохнул Павел Семёнович.
Он почувствовал облегчение.
— С этого и надо было начинать наш разговор.
После этого разговора обе пары разошлись по своим комнатам.
— Ну вот видишь, Паша, я же тебе говорила, что всё будет хорошо.
Не исключала, что сначала могут быть недовольны, но потом поймут, — тихо говорила Валентина Ивановна своему сожителю.
— И так всё и получилось. Все поняли, совсем согласились.
— Ну да, — спокойно вздохнул он. — Не скажу, что они сейчас в великом восторге. Но я ожидал, что будет хуже.
— Ну и зря, зря не верил в мою дочь. Уж я-то её знаю. Она всегда за меня. Даже если бы её Дима возмутился, она бы нашла способ заступиться и поставить его на место.
— Да, дочка — это тебе не сын, — кивнул Павел Семёнович.
Он продолжал размышлять.
— Я молодой, дураком был, радовался и гордился даже, что у меня два парня родились. Оказывается, дочки-то они всё же ближе к родителям. Мои вон выросли, и не только меня — они и мать не особо жалуют.
У Павла Семёновича действительно было два взрослых сына. Но особых родственных чувств между ними уже давно не было. С женой, матерью сыновей, он развёлся, когда мальчики ещё в школу ходили. И хотя они общались всю жизнь, общение было довольно формальным. А сейчас старший сын уехал за границу. С отцом созванивался пару раз в год по большим праздникам.
С младшим хоть и жили в одном городе, общались не больше и не чаще. И уж конечно, никогда не было речи о том, чтобы Павел Семёнович мог переехать к кому-то из сыновей. Хотя они были довольно обеспеченными людьми. Они сами не прочь были получить от отца помощь. И получали, пока он мог её оказывать. А теперь что? Выучились, повзрослели. У каждого своя семья, своя жизнь. Друг о друге все трое теперь вспоминали редко. Павел Семёнович прекрасно понимал, что в сложившейся ситуации сам виноват. Не платил вовремя за квартиру, думал, как-нибудь выкручусь.
Не выкрутился. Да и квартира после размена с женой досталась самая незавидная. Однушка на первом этаже, на окраине, в старом доме. Если её даже удалось бы продать, на погашение долга денег не хватило бы. Великое счастье, что всё-таки с Валентиной сошёлся. Она оказалась такой понимающей женщиной, что помогла не потерять квартиру. Уж какая бы ни была, но её можно сдавать и жить на эти небольшие деньги. Тогда на радостях подумал даже, не сделать ли ей предложение, не расписаться ли. Не сделал — они давно договорились, что это ни к чему.
Но вообще женщина хорошая Валентина. И дочь у неё прекрасная, понимающая, не устроила скандал, мол, вышла замуж и уезжай жить к мужу. Согласились с тем, что мать будет жить с ними. И зять вон каким нормальным парнем оказался, компанейским.
Продолжение :