Возле моего домика, утопающего в зарослях можжевельника, меня уже ждали. Вернее, ждал целый комитет встречи: Трофим, хозяин базы, и всеобщий любимец – лабрадор Бим цвета спелого абрикоса, с одним забавно темным ухом. Этого пса когда-то, несколько лет назад, подобрала на трассе Соня, жена Трофима. Он был тощий, больной, с переломанной лапой. Они его выходили, вылечили, и теперь Бим был не просто собакой, а душой этого места, его неофициальным талисманом и главным по радостным встречам.
– Бимушка-а-а! – не успела я как следует открыть дверь машины, как его мокрая от возбуждения морда уже устроилась у меня на коленях, а хвост выбивал дробь по дверному косяку. – Как же я по тебе скучала!
– А по мне? – раздался над нами густой, раскатистый бас. К машине подошел сам богатырь, Трофим. Если бы его звали Ильей Муромцем, это бы никого не удивило. Высокий, с плечами, в которые, казалось, могла бы уместиться косая сажень, а то и две, с кулаками размером с мою голову. Когда я впервые увидела эту пару, то просто остолбенела. Он – былинный викинг, сошедший со страниц сказок, а рядом – Соня, хрупкая, почти миниатюрная женщина, едва достающая ему до плеча. Но стоило увидеть, как он смотрит на нее... В его глазах она была самым редким, самым драгоценным бриллиантом, который принадлежал только ему. И этот взгляд, полный обожания и нежности, был предметом тайной зависти каждой женщины, включая меня. О такой любви, безоговорочной и преданной, можно было только мечтать.
Они оба были удивительно светлыми и приятными людьми. Мы сдружились почти сразу. Я часто приезжала сюда, когда выкраивала время между сменами, чтобы подышать воздухом и отключиться от городской суеты. Они создали по-настоящему райский уголок на берегу тихого лесного озера. Здесь можно было насытить легкие чистейшим кислородом, смешанным с ароматом хвои и воды, насладиться почти звенящей тишиной, пообщаться с наглыми и почти ручными белками, покормить уток и лебедей на пруду. А кухня... это был отдельный пир для желудка. А вечера... вечера здесь были временем, когда можно было сбросить с себя всю накопившуюся усталость и негатив, оторваться на полную катушку. Караоке, костры, дымящийся шашлык, зажигательные танцы и душевные песни под гитару... Что еще нужно для счастья? Только собственное желание расслабиться.
– И по тебе ! – я наконец выбралась из машины и тут же оказалась в его исполинских, но удивительно аккуратных объятиях. – А Соня где?
– Моя Золотая Ручка позже подъедет, – улыбнулся Трофим, забирая мою сумку из багажника. – Как же она может пропустить ваш с ней бенефис?
«Золотая Ручка»... Так он называл свою Софью не из-за криминальных талантов, а потому, что одним легким прикосновением своей маленькой ладошки к его могучей груди, она могла превратить этого богатыря в самого нежного и послушного плюшевого мишку. Он буквально таял от ее взгляда, забывая обо всем на свете.
Наши «бенефисы»... Мы с Соней частенько дуэтом пели в караоке, отплясывали до седьмого пота, веселились как последний раз. Таким образом я безнадежно пыталась наверстать упущенное в юности и студенчестве. Пока мои однокурсники и одноклассники бегали на дискотеки и свидания, я корпела над учебниками, выстраивая свое «светлое будущее».
– Оль, обед тебе сейчас в домик принесут. Отдыхай, гуляй, а вечером... вечером ждем. Все как всегда! – он по-дружески похлопал меня по плечу и отправился по своим бесконечным хозяйственным делам.
Трофим по выходным лично контролировал все на базе, и желающих отдохнуть у них всегда было предостаточно.
Я разложила вещи в уютном деревянном домике, пахнущем сосной и свежестью, переоделась в мягкий, теплый спортивный костюм, пообедала превосходной ухой с пирожком и отправилась на свою традиционную «кислородную терапию». Бим, конечно, составил мне компанию. Мы с ним были старыми друзьями.
Мы покормили с руки наглых и проворных белок, бросили хлеб уткам на пруду и устроились на старой деревянной скамейке, выкрашенной в веселый синий цвет, чтобы полюбоваться лебедями. Две величественные белые пары неспешно скользили по темной воде, их отражения плыли рядом, будто вторые, призрачные птицы. Я смотрела на них, и в душе поднималась щемящая грусть. Вот он, идеал. Пример нам, «венцу творения», как нужно любить. О лебединой верности сложены легенды. Говорят, они выбирают пару один раз и навсегда. Если один погибает, второй поднимается в небо на огромную высоту, складывает крылья и камнем падает вниз, разбиваясь о землю. А мы, люди, гордо именующие себя «разумными»...
Опять я о верности. Снова проецирую все на себя, на свое разбитое прошлое. Я приехала отдохнуть, а в голове снова чертовски навязчивое прошлое!
Достала телефон, сделала несколько кадров заката, окрашивающего воду в розовые и золотые тона, и отправила Диме. Он уже звонил пару раз – волновался, чувствовал себя виноватым, что оставил меня одну.
– Оль, ты где? Привет! – в трубке послышался звонкий голос Сони.
– Возле пруда. Привет! Ты уже приехала?
– Да! Давай через полчасика в лаунж-зону подгребай. Повеселимся! Жду-у!
– Хорошо! – сдалась я.
А что? Раз уж отдыхать, так по полной программе! Танцы, песни, вкусная еда и хорошая компания – именно то, что доктор прописал, чтобы не утонуть в трясине воспоминаний.
Я зашла в домик, поправила макияж, сменила жилетку на теплую куртку – вечера в лесу были прохладными – и с решительным видом направилась в пучину веселья.
Лаунж-зона уже сияла сотнями разноцветных гирлянд, трещали и согревали воздух костры в специальных металлических бочках-очагах. Все кресла-мешки и диванчики были заняты, за столиками сидели отдыхающие самых разных возрастов, гремела зажигательная музыка.
Соня, увидев меня, радостно замахала рукой. Она сидела за «нашим» столиком, в относительной тишине, подальше от оглушительных колонок и огромного экрана для караоке. Шоу начиналось!
Мы поприветствовали друг друга теплыми, искренними объятиями и поцелуями в щеки. Не так, как это делалось вчера на том пафосном банкете – для галочки и приличия.
– Так, девчонки! Это вам для разогрева! – Трофим протянул нам крошечные стопочки с кристально чистой водкой, всего на один глоток. – И сразу огурчиком его! Змея! – он улыбался своей доброй, открытой улыбкой. Отказаться было невозможно. Мы приняли «разгон». По телу разлилось приятное тепло, а на душе стало чуть веселее.
– Ой! А это что за... шкафы с антресолями? – я заметила двух мужчин, которые выделялись на общем фоне. Они стояли неподалеку, неподвижные, как каменные изваяния, с невозмутимыми лицами телохранителей.
– А! Не обращай внимания! – махнула рукой Соня. – Сегодня у нас тут... кое-кто после вчерашнего банкета у мэра отдыхает. Бизнесмены важные.
– Понятно, – кивнула я, чувствуя легкий укол тревоги.
– И что сидим? – наша зажигалка, Сонька-Золотая Ручка, уже притоптывала в такт музыке, ее глаза блестели. – Пора на танцпол!
Пришлось подчиниться. Мы влились в толпу танцующих. Сегодня крутили нашу, родную, из восьмидесятых-девяностых.
И мы зажгли! Под залихватский «Эскадрон», под ностальгическую «Вишневую десятку», под бодрящий «Мальчик хочет в Тамбов». А потом с упоением исполнили «Путану» и зажигательную «Ламбаду». Мы не просто танцевали – мы пели во весь голос, срывая его, и хохотали, как сумасшедшие.
И все испортил он. Дэн. У него, видимо, был особый талант появляться из ниоткуда в самый неподходящий момент.
– С вами можно? – его голос прозвучал прямо над моим ухом.
– Нужно! – засмеялась Соня, увлеченная танцем.
И он, к моему величайшему изумлению, влился в наш хоровод и с какой-то лихой удалью отплясывал ламбаду, ничуть не смущаясь. Я такого от него не ожидала. Он был одет не по-банкетному: джинсы, простой темный джемпер и почти та самая, знакомая до боли, кожаная куртка.
– Так, девчули! – вдруг нас схватил Трофим – меня и Соню – словно мы были пушинками, и понес к нашему столу. – Еда стынет, напитки греются! Денис, ты с нами?
Кто бы сомневался! Этот «крутой москвич» невозмутимо уселся за наш столик. А те два «шкафа с антресолями», оказавшиеся его охраной, расположились за соседним столом, откуда удобно было наблюдать за своим шефом. Прямо как у президента охрана !
– За любовь! – поднял свою стопку Трофим. Это был его коронный тост. Но сегодня он прозвучал для меня как злая, циничная насмешка.
– Да! За любовь! – негромко, но отчетливо поддержал его Дэн, и его взгляд, тяжелый и полный смысла, уперся в меня.
Разговор как-то сразу не заладился. Атмосфера за столом стала натянутой, некомфортной. Я чувствовала себя как на иголках.
– Денис Егорович! – решила спасти положение Соня. – А вы москвич?
– Ну зачем так официально? – он улыбнулся. – Можно просто Денис. Или Дэн. Так меня называют друзья. И на «ты», пожалуйста. Я не москвич. Я родился в небольшом городке в самом центре России. И... – он сделал паузу, и я почувствовала, как у меня похолодели пальцы, – мы земляки с Ольгой Владимировной.
Вот этого откровения я уж точно не ожидала. Зачем? Какую цель он преследует? Мне захотелось встать и просто уехать, бросив все.
– Ух ты! Правда, мир тесен! – искренне удивилась Соня.
– Больше того, скажу вам по секрету... – мое сердце провалилось куда-то в пятки и забилось там в истерике. – Мы даже жили в одном микрорайоне!
К счастью, в этот момент официанты принесли основное блюдо – дымящийся ароматный шашлык, запеченную в травах рыбу, гору креветок. На какое-то время все замолчали, поглощенные едой.
– И? – не унималась любопытная Соня, откладывая вилку. – Вы раньше общались?
– Нет, – быстро и резко ответила я. – Виделись пару раз. Мы... у нас были разные компании.
– Ну да! Разные, – голос Дэна за моей спиной заставил меня вздрогнуть. Он вернулся. Уходил ответить на звонок.– Она была девочкой-пай, а я... я был хулиганом. Так что... мы из разных миров.
Ели мы почти молча, перебрасываясь незначительными, пустыми фразами о еде, о погоде. Вдруг зазвучала медленная, лиричная композиция. Соня с Трофимом, обнявшись, сразу ушли на танцпол, растворившись в полумраке.
– Ляль, один танец, – Дэн наклонился ко мне так близко, что я почувствовала запах его одеколона и чего-то неуловимого, знакомого. – А то уж очень подозрительно ты от меня шарахаешься. Все подумают, что я маньяк.
– Дэн! Я не хочу! И вообще...
– Обещаю, руки будут строго по правилам, – он встал, и его пальцы обхватили мою руку в твердый, но не грубый захват. Он просто потянул меня за собой. Устраивать сцену с вырыванием руки я не стала.
Танец длился вечность. Его ладонь на моей талии была горячей, она прожигала ткань куртки и словно оставляла на коже след. Я старалась не смотреть на него, уставившись куда-то в район его ключицы, но все равно чувствовала его взгляд на себе.
Музыка смолкла, сменившись тишиной, которую тут же нарушил кто-то, заигравший на гитаре. Все притихли, слушая грустную балладу, каждый думая о своем.
Дэн что-то сказал одному из своих охранников. Тот кивнул, и через минута гитара оказалась в руках у Дэна.
– Я, конечно, еще тот певец... сразу прошу прощения у слушателей, – он пробно провел пальцами по струнам, настроив их.
И зазвучали первые, щемяще знакомые аккорды. Он запел. Тихим, немного хриплым голосом, без всякой позы, очень искренне.
«Я куплю тебе дом...»
- Я купил тебе дом у пруда в Подмосковье,
Но не смог я тебя привести в этот дом.
Завожу лебедей,но уже без любви,
Посадил один я сирень под окном.
А белый лебедь на пруду качает павшую звезду —
На том пруду, куда не смог я тебя привести.
Я купил тот дом у пруда в Подмосковье,
Тот,о котором мы с тобою мечтали тогда.
Но голубей заводить нету силы уж больше,
И сирень завяла без тебя.
Я купил тот дом у пруда в Подмосковье,
Что б грустить в пустоте, и мечтать о тебе.
А белый лебедь на пруду ищет павшую звезду,
На том пруду, где твоего смеха неслышно.
Купил дом я. У пруда. В Подмосковье.
Без тебя в нём— просто стены, пустота.Тишина.
Голуби cooрятся без любви,сирень не цветёт под окном,
А я жду тебя,зная, что ждать уже нечего.
А белый лебедь на пруду качает павшую звезду —
Мою звезду, что потерял я навсегда...
Он пел негромко, но каждое слово било прямо в сердце. Он пел о доме у пруда, куда так и не смог привести свою любимую. О сирени, посаженной под окном, которая засохла без нее. О белом лебеде на пруду, который «качает павшую звезду» – его звезду, его любовь, потерянную навсегда.
Он пел о нашей мечте. О той самой, которую мы строили вместе, сидя в полутемной комнате десять лет назад. Он вложил в эту песню всю ту боль, тоску и пустоту, которые, как он хотел показать, остались у него внутри.
И когда последний аккорд растаял в ночном воздухе, наступила тишина. Глубокая, пронзительная. Все поняли, что он пел о себе. О своей потерянной любви. И в этой тишине было эхо десятков других потерянных любовей, своих для каждого.
А я... на меня накатила такая волна ярости, обиды и усталости, что я едва сдержалась. Еще мгновение – и я разревусь здесь при всех или швырну в этого «барда-страдальца» тяжелым деревянным подносом. Явился через десять лет, спел песенку – и все, радуйся? Падай в его объятия?
– Простите, мне пора! – я резко встала, отодвинув стул с грохотом. – Я не выспалась после вчерашнего, голова раскалывается. Пора закругляться.
Дэн все это время периодически бросал на меня взгляды, от которых по коже бежали мурашки и перехватывало дыхание. И я с ужасом поняла, что ничего не забыла. Ни-че-го ! Тело помнило каждое его прикосновение, а сердце – каждую его клятву.
– Оль, может, останешься? – обняла меня Соня. – Еще так рано! И Дэн... кажется, он тебя разглядел, – она хихикнула, подмигнув. – Точно влюбился с первого взгляда!
– Прости! Я усну прямо за столом. Напилась, объелась... И не выдумывай, пожалуйста! – я попыталась улыбнуться. – Надо нам меньше пить! А Дэн... да пошел он... тоже мне страдалец нашёлся! Козел он! Сразу видно!
– Оль, ждем тебя на завтрак! – обнял меня на прощание Трофим.
– Если не просплю, обязательно! Спасибо за вечер! – я позвала Бима, и мы с ним, верные друзья по несчастью, направились в сторону моего домика, в спасительную темноту, подальше от этого внезапно ожившего прошлого, которое так больно и настойчиво стучалось в мою, казалось бы, уже налаженную жизнь.
________________________
СПАСИБО ВСЕМ ЗА ДОЧИТЫВАНИЯ, ПОДПИСКУ, ПРОСМОТР РЕКЛАМЫ, ЛАЙКИ, КОММЕНТАРИИ И ДОНАТЫ. Подписывайтесь на мой канал. Хотите стать героями моих рассказав ? Пишите на почту sveta370@mail.ru.ЖДУ ВАС НА"ПРЕМИУМ".